Глава 4

Апартаменты, в которых мы оказались, словно были перенесены сюда из прошлого. Антикварные краны в ванной, артефакты, больше похожие на скульптуры, напольные вазы с ручной чеканкой, в которых шуршали потерявшие аромат цветочные лепестки…

И картины. Кажется, когда-то здесь жила художница. Потому что ветер, словно летящий с гравюр, и одна и та же фигурка женщины-воительницы, поднимающейся на холм, смотрящей в небо, прыгающей с крыла дракона в замершие волны, явно говорили: девушка, писавшая эту картину, изображала себя.

Ко мне вернулось зрение, и я смотрела и не могла наглядеться. Это хрупкое счастье было словно ключевая вода, которую я пила и пила, не боясь захлебнуться.

Я видела. Я смотрела. И Рэй был рядом со мной.

Не закончив даже скромного ужина, он почти без чувств рухнул в постель. Целительные артефакты и мазь под повязкой должны были справиться с раной, так что за неё я не волновалась. Но лицо Рэя было пепельно-бледным и измученным, и мы оба знали, что рана тут была ни при чём.

Визит моего отца в голову Рэя не прошёл бесследно.

Измученный, он уснул. А я стояла у кровати, опершись на резной столб, не отрывала взгляд от его лица и боялась закрыть глаза. Потому что часть меня всё ещё не верила, что это не сон. Что золотые искры теперь не исчезнут из знакомых карих глаз. Что Рэй откроет глаза, улыбнётся мне, и я услышу насмешливые нотки в его голосе.

Я тихо присела рядом с Рэем. Взяла его за руку.

Он не метался во сне. Но на бледном лице едва заметно шевелились губы, дрожали ресницы, и я с замиранием сердца заметила, как пальцы правой руки комкали простыню. Ему было плохо и темно там, во сне, и я не решалась его разбудить, потому что ему нужен был отдых.

А потом я поняла, что ловлю его эмоции.

Связь между ними не превращала наши души в одно. Скорее, она была рекой, на берегу которой мы оба стояли. И если шагнуть к воде, можно было вглядеться — и увидеть отражение Рэя. Его чувства, его желания, его силу и его слабости. И я знала, что, стоит ему захотеть и открыться мне, я буду видеть и ощущать их все.

— Теперь-то, — прошептала я, — ты на Сильвейне точно не женишься.

Я слабо улыбнулась. Здесь и сейчас думать о том, что нас, соединённых этой невозможной силой, может разлучить какой-то там политический брак, было просто смешно. К тому же теперь мы оба были беглецами, Рэй и я. И новый император сделает всё, чтобы нас поймать.

Но я не собиралась возвращаться. Слишком хорошо я помнила, как отец смотрел на меня из глаз Рэя.

У меня вырвался горький смешок. А ведь если бы отец сделался императором, оставив Рэю его тело и свободу, я бы осталась на его стороне. Я бы не дала Рэю его убить. Отец был прав: я была пристрастна. Я не защищала империю — я защищала того, кого люблю.

Но сейчас они слились для меня в одно. Мой Рэй и был моей империей.

— Я люблю тебя, — прошептала я, глядя на спящего Рэя. — Я так тебя люблю.

Войду ли я ради него в огонь? Глупый вопрос. Я уже сгорела ради него.

Когда Рэй засыпал, у меня на мгновение остановилось сердце. Что, если я всё-таки останусь в темноте, пока он спит? Перестану видеть? Но Рэй оказался прав: глаза меня не подвели, и я по-прежнему видела всё чётко и ясно. Лёгкий янтарный блеск на краю поля зрения — и всё.

Но если Рэй погибнет… Впрочем, у меня на этот случай всё подготовлено, правда? Достаточно лишь попросить у доброго отца тело сестры.

Меня передёрнуло. Нет. Кто угодно, только не Сильвейна.

И тут Рэй застонал во сне.

— Рэй, я рядом, — прошептала я, наклоняясь к нему. — Всё хорошо.

Он вздрогнул всем телом. Я погладила его ладонь и осторожно забралась на кровать.

— Я рядом, — повторила я, гладя его по волосам. — Рядом, мой хороший. Ты не один.

Рэй повернул голову, уткнувшись лицом в мою ладонь. Вздохнул глубоко — и его дыхание тотчас же сделалось ровнее. Я не сдержала растерянной улыбки, глядя, как он потёрся носом о мои пальцы, и обняла его другой рукой.

Он заснул. И, глядя на его спящее лицо из-под ресниц, я сама не заметила, как заснула тоже.

Когда я проснулась, Рэя рядом не было. За окном уже стемнело: я проспала весь день.

Я зевнула и села на постели. И тут я услышала звуки музыки.

Флейта.

Но в апартаментах никого не было, кроме меня и Рэя. Откуда здесь взяться музыкантам?..

А потом я поняла. И, забыв о растрёпанных волосах, выбежала из спальни.

Двери гостиной, отделанные мозаикой из разноцветного стекла, были распахнуты. Рэй стоял у окна спиной ко мне, и я каким-то шестым чувством угадала, что его глаза закрыты. Алые отблески проносились по его рукам. А в воздухе над полированным столом парил мерцающий артефакт в форме флейты.

У Сильвейны был когда-то такой. Подарок от мачехи на день рождения. На нём можно было играть простейшие мелодии, касаясь нот с помощью дара. Сестра забросила его почти сразу. Но этот артефакт выглядел куда сложнее. И тонкая и сложная мелодия, вылетающая из него… вряд ли Сильвейна смогла бы её повторить.

Я замерла, вслушиваясь в грустную и одновременно счастливую мелодию. Флейта пела о возрождении и надежде, о разлуке и битве… и о нежности. О любви.

Как странно. Раньше я никогда бы не подумала, что Рэй может играть — так. Что он вообще умеет играть.

Последние ноты прозвучали сверкающими хрустальными каплями, падающими в тишине. И всё смолкло. Лишь чуть потрескивал полог тишины, защищая нас от посторонних ушей.

— Ты потрясающе играешь, — тихо произнесла я.

Флейта медленно перевернулась в воздухе, блеснув в свете фонаря, и подплыла к Рэю.

— Мама привезла мне её из колоний, — произнёс Рэй, не оборачиваясь. — Конечно же, я её забросил, едва мне поставили руну сумрака. Какой мальчишка предпочтёт утомительные упражнения бегу по крышам и приключениям невидимки?

— Я бы точно выбрала второе, — тихо сказала я.

— И я, — кивнул Рэй. — А после её смерти…

— Мне очень жаль.

Рэй обернулся.

— Это была её мастерская, — негромко сказал он. — Точнее, рисовала она в другом месте, но после её гибели отец пришёл в такую ярость, что хотел сжечь её картины. Он просто не мог вынести, чтобы что-то напоминало ему о ней. Джейен… его не было во дворце, он не застал отцовского приступа. Может быть, если бы он видел отца в тот день, то никогда не пошёл бы у него на поводу.

— Я думаю, не пошёл бы, — тихо сказала я.

— Я сохранил всё, что мог, и спрятал картины здесь. — Рэй обвёл рукой гостиную, и мой взгляд прикипел к морскому пейзажу на стене, где мальчишка с развевающимися волосами сидел на скале и бесстрашно смотрел на шторм. Мальчишка, ужасно напоминающий Рэя. — И попытался воссоздать часть её мастерской. Неудачно, конечно, но иногда я чувствую её присутствие. Здесь мне всегда было куда спокойнее, чем во дворце.

— И никто не знает об этом месте?

Рэй покачал головой:

— Никто. Апартаменты купил другой человек вместо меня, а я ни разу не приходил сюда не под руной сумрака.

Я кивнула. Даже сейчас мы вошли невидимыми. Хотя Рэй был безумно измучен, ослаблен после раны и слеп, его хватило на то, чтобы скрыть нас от посторонних глаз.

— И ты спрятал её полотна и ничего не рассказал Джейену?

— Он рассказал бы отцу рано или поздно. А я, — горькая улыбка, — лишился бы своих сокровищ.

— Именно тогда между вами и начался разрыв, — тихо сказала я. — Правда?

Рэй отрешённо кивнул. Повисло молчание.

— Я никогда не выбирал себе такой судьбы, — вдруг с силой сказал Рэй. — Я не хотел этого пути. Я был младшим принцем, мальчишкой-шутом, которого никто не принимал всерьёз. Джейен смеялся моим шуткам — и только. Если бы он не сошёл с ума вслед за отцом, он стал бы прекрасным императором. Он, а не я и не Сарфф.

Его кулаки сжались.

— Но я не могу сдаться. Что бы на меня ни бросала судьба, я не проиграю. Не имею права проиграть.

Я нахмурилась:

— Ты имеешь в виду проиграть моему отцу?

— Я не отдам ему империю, — просто сказал Рэй. — Я принял решение.

Он выпрямился. Высокий, стройный… царственный.

— Я буду императором, — отчётливо произнёс он. — И никто, даже Маркус, меня не остановит.

Я открыла рот. И захлопнула его.

Действительно, кому ещё становиться императором? Принц Тиар мёртв. Императора Сарффа фактически больше нет. Мой отец раздавит любого правящего лорда, шантажируя его тайнами из прошлого или просто заняв его место.

Я молча смотрела на Рэя.

Последний принц великой династии. Будущий император. Вот то единственное, что может нас разлучить. Потому что слепая императрица со слабым даром просто невозможна.

— Ты уве… — я осеклась. — Конечно же, ты уверен.

— Часть меня этого не хочет. — Лицо Рэя замкнулось. — Я хочу летать на драконах и бегать по крышам, как в детстве. Раскрывать заговоры и защищать империю, но оставаться свободным. Даже к должности главы разведки я шёл неохотно, потому что она приковала бы меня к оперативному штабу, как Зеро. Но трон…

— Символ империи, — тихо сказала я. — Ты не будешь свободен.

— О, свобода у меня будет, — с иронией усмехнулся Рэй. — Я умею делегировать, передавать поручения, находить верных людей, распределять власть, умею выкраивать для себя время… умею даже незаметно исчезать из дворца. Но факт остаётся фактом: меня не готовили на эту роль. Я и сам себя не готовил.

— Но у тебя нет выбора.

— У меня есть враг, которого я должен уничтожить, и империя, которую я должен от него защитить. Какой здесь может быть выбор?

— Маркус Рише, — глухо сказала я. — Странно, что мы до сих пор называем его так.

— А как ещё? Принцем Орисом? Императором Сарффом? — Рэй пожал плечами. — Ты знаешь и помнишь его как своего отца. Пусть так и остаётся.

Он внимательно поглядел на меня.

— Я так и не спросил тебя, как ты решилась использовать гемму, — негромко сказал он. — Ты не представляла, что случится, это правда, но знала, что просто так я предупреждать не буду.

Его взгляд был серьёзным и сочувственным. Сейчас он и впрямь смотрел на меня без маски.

А я не была уверена, что знаю, что ответить.

— Настоящий император Сарфф сказал мне, что я должна быть готова наносить смертельные раны, если хочу служить империи, — тихо сказала я. — И тем, кого ненавижу, и тем, кого люблю. Даже себе, если потребуется.

Я сделала глубокий вдох.

— Но я думала не о его словах. Я думала о тебе. И о том, что ты никогда больше меня не обнимешь.

Рэй поднял брови:

— Серьёзно? «Пусть со мной случится что-то ужасное и чудовищное, зато Рэй принесёт мне букет цветов к вечернему чаю?»

— И пирожные, — серьёзно сказала я. — Никогда нельзя забывать про пирожные.

Его лицо вдруг расплылось в улыбке.

— Похоже, мне повезло быть таким неотразимым, да? — тихо сказал он, протягивая ко мне руку и заправляя прядь волос мне за ухо. — Иначе плохи бы были мои дела.

Я вспомнила секунды, когда в воздухе бушевали потоки энергии, пальцы Рэя впивались в мои плечи, а я не знала, кто именно сейчас стоит рядом со мной, и по коже вновь прошёл мороз.

А потом я осознала, что Рэй всё ещё не знал главного. Не знал, что отец был не просто императором. Он был тёмным завоевателем, захватчиком, который каждую секунду тянул энергию из всех колодцев империи. И не собирался останавливаться.

— Тебе стоит знать кое-что, — произнесла я.

Десять минут спустя мы сидели на ковре у горящего камина, и я заканчивала свой рассказ.

— …Отец берёт энергию из каждого колодца, Рэй. По всему миру тянется сеть невидимых нитей, и каждая идёт к нему. Это кажется немыслимым, но это правда.

— Связь с колодцами, — пробормотал Рэй. — Джейен когда-то говорил мне, что чувствует, что из них можно брать энергию напрямую и забирать её в тело, а не в татуировки и не в артефакты, но не понимает как. Я смеялся над ним тогда, а он был прав.

Он закусил губу, машинально переворачивая в пальцах флейту. Я прислушалась к нашей связи и уловила сумбур и растерянность в его эмоциях. Словно Рэй и сам не знал, что с этим делать.

— Это меняет дело, — наконец сказал он. — Секрет бессмертия теперь смертельно опасен для империи. Если два десятка правящих лордов присосутся к колодцам…

— Отец всё равно не остановится, — глухо сказала я. — Он продолжил бы, даже если это означало бы разрушение империи. Впрочем, он не считает, что колодцам наносится серьёзный ущерб от действий одного-единственного бессмертного.

Губы Рэя изогнулись в невесёлой усмешке:

— Какая ему разница, раз он жив?

Он протянул руку, и его пальцы нашли мои.

— Маркус ослаб, — задумчиво произнёс Рэй. — После нашего слияния, после двух переходов из тела в тело он затратил чудовищное количество энергии. Я это чувствую. Ему нужно отдохнуть, восстановить силы. И это передышка, которой нужно воспользоваться.

— Нам и самим не мешало бы отдохнуть.

— Недолго, — жёстко сказал Рэй. — Сутки, самое большее — двое. А потом…

Он замолк, глядя на наши сплетённые пальцы.

— Гробница, — произнёс он. — Гробница Элеодора… Что же он там нашёл?

— Куда важнее узнать, где она, — возразила я.

— У меня была одна зацепка, но сейчас к ней нет доступа. А связываться с Зеро и остальными слишком опасно. — Рэй выпустил мою руку и потёр лоб. — Голова раскалывается, проклятье! Надеюсь, Маркусу сейчас немногим лучше.

— Сочувствую, — тихо сказала я.

— Настоящий Маркус Рише запомнил обрывки планов твоего отца, — пробормотал Рэй. — Он успел рассказать мне, что тот в Академии. Но он делил с Маркусом тело три года, а я — лишь несколько часов. Я не помню ничего.

Растерянность в его эмоциях сменилась усталостью и разочарованием, безликим и тусклым. Разочарованием, которое могло перейти в отчаяние.

Я придвинулась ближе и обняла его за плечи.

— Вдвоём мы можем совершить что угодно, — тихо сказала я, глядя в пламя камина. — Ты и я. Ведь мы вернули себе свободу и зрение. У нас есть всё, что нам нужно.

Рэй протянул руку назад и накрыл мою ладонь своей. Я прижалась к нему, и всё остальное вылетело из головы. В моих мыслях остался лишь треск огня и тепло мужчины рядом со мной. Имперского агента, который всерьёз вознамерился стать императором.

И что будет тогда? Что произойдёт с нами, когда он займёт трон?

— Думаешь о том, что теперь нас разлучит не мой брак с Сильвейной, а императорская корона? — негромко спросил Рэй.

Ну конечно же. Он читал мои эмоции, как и я — его.

— А ты ни разу об этом не думал?

Вместо ответа Рэй сделал жест свободной рукой, и пальцы его засветились алым. А в следующий момент флейта-артефакт медленно поднялась в воздух, зависнув перед пламенем камина.

— Напой мне что-нибудь, — предложил Рэй.

— Что?

— Что-нибудь. Импровизируй.

Уж чего я не умела, так это придумывать мелодии. Но меня попросил Рэй, а ему я не могла отказать. Что ж, я могу начать, а потом перейти на что-то знакомое…

Я тихо начала полузабытую фразу из песенки, которую я когда-то в детстве слышала на представлении бродячих музыкантов. «Без милого принца…»

И с изумлением услышала, как флейта подхватывает мой мотив. Я не помнила следующих слов той песни и уже собиралась перейти на следующую, «День пройдёт и с ним пора печальная…», но тут флейта Рэя подхватила её и сыграла ровно те ноты, которые я хотела пропеть. Словно Рэй взял их из моей головы.

В другое время я бы остановилась, изумлённая. Но сейчас я хотела знать, что будет дальше. И, когда я начала следующую лёгкую песенку, которую я часто слышала под окнами в детстве, мой голос и флейта Рэя слились воедино:

— Жил во дворце дракон, полон очарованья,

Дам он всех веселил, даже вилял хвостом!

Шла во дворце молва, коль загадать желанье,

Сразу придёт любовь, ведь во дворце дракон!

Ах, загадай желанье ты поскорей, поскорее,

Сразу принцессу отыщет он для тебя, для тебя!

Ах, загадай желанье ты посмелей, посмелее,

Знаешь, принцесс ведь ищет много кто, даже я!

…Пламя в камине неожиданно громко и весело затрещало, и я невольно рассмеялась. Рэй угадал мелодию, которую я пела. А я каким-то образом знала, какую руладу он возьмёт в следующую минуту, и подстраивалась под него.

— Ничего себе, — выдохнула я. — Это и есть наша связь?

Рэй повёл рукой, и флейта мягко спланировала на ковёр.

— Тебе нравится? — негромко спросил он.

— Очень.

Его рука в моей. И тишина. Лишь трещит пламя в камине.

— Мы не будем безупречно понимать друг друга всё время, — произнёс Рэй. — Но иногда…

— Иногда, — эхом откликнулась я.

Пламя освещало его лицо, неожиданно спокойное и умиротворённое, и я вдруг подумала, что могла бы жить в этой секунде вечно. Я и Рэй, наедине, длящиеся в одной мелодии. Два сердца, чувствующих друг друга.

Каждая секунда когда-нибудь кончается. Но сейчас…

Я уронила голову ему на плечо.

— Поиграй мне сейчас, — попросила я. — За нас двоих.

Пальцы Рэя медленно засветились красным.

И флейта вновь зазвучала, плавно поднимаясь в воздух.

Когда мелодия флейты затихла, я уже была близка к тому, чтобы вновь задремать. Слишком много сил отнял у меня проклятый бал, и я всё ещё не восстановилась. Но когда ногти Рэя легко пробежались вверх по моей руке, едва царапая кожу, я тут же почувствовала жар, вспыхивающий изнутри.

— Наша связь, — прошептал Рэй мне на ухо, — это не только музыка. Представляешь, что я теперь способен вытворять с тобой в постели?

Я распахнула глаза и встретилась с ним взглядом.

Это был почти прежний Рэй, ехидный и насмешливый, уверенный в себе и непрошибаемый. И ни на миг не сомневающийся, что ему позволено и доступно всё.

— Понятия не имею, — прошептала я в ответ. — Тебе придётся мне показать.

Лёгкая улыбка.

— Думаю, это можно устроить.

Рэй очень осторожно положил флейту на столик. А потом встал, бережно подхватил меня на руки и вынес в коридор, плавным шагом направляясь к спальне.

Я обхватила его за шею крепче.

— А если я захочу поиграть в недотрогу?

— Если так, — почти промурлыкал Рэй, склонившись к моему лицу, — мне придётся применить свой дар убеждения. Возможно, даже подкупа.

— И что же ты мне предложишь? Я агент разведки, знаешь ли. Мне нужна информация.

Рэй остановился посреди коридора, и на мгновение его взгляд вдруг сделался странным, далёким. Словно что-то важное внезапно пришло ему на ум.

А потом он кивнул:

— Я думаю, пришла пора, — задумчиво сказал он, обводя взглядом мои встрёпанные волосы. — Откат от моей руны сумрака. Тебе стоит о нём знать.

Я беззвучно ахнула, растерянно глядя на него.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Его взгляд не лгал. Но ведь я спрашивала его столько раз…

— Не может быть, — наконец выдавила я. — Просто так?

— О нет, напарница. За это я потребую извращений.

Я поперхнулась:

— Каких ещё извращений?

— Всяких и разных. — Рэй толкнул перед собой дверь спальни, и та распахнулась. — А главное, очень, очень извращённых. Насколько сильно ты хочешь узнать мои тайны?

— Ммм… очень сильно?

— Вот сейчас и проверим.

Он уложил меня на кровать. И я не успела произнести ни слова, как его губы накрыли мои.