Глава 7

Похороны принца Тиара были воистину впечатляющими.

Мы с Рэем устроились в сумрачной рощице, раскинувшейся в получасе пути от кладбища. Слишком далеко, чтобы нас обнаружили гвардейцы из оцепления, но достаточно близко, чтобы использовать артефакт дальнего зрения. Почти такой же, как тот, который использовал мой отец, чтобы подстрелить Рэя, но этот можно было использовать, чтобы следить за кладбищем на расстоянии.

— Зачем мы здесь? — тихо спросила я. — Ты так и не объяснил…

— Шшш. Процессия вот-вот появится. Смотри внимательно.

Но я уже их увидела.

Четвёрка серебряных драконов раскинула крылья над чёрной тенью катафалка. А за ними пешком, в простых тёмных одеждах, будто древние паломники, шли те, кого принц Тиар никогда не назвал бы друзьями.

Правящие лорды, их супруги и наследники. Высшие чины имперской армии и безопасности. Аристократки и высшие сидды, богатейшие мастера столицы, главы гильдий, знатнейшие фамилии…

А впереди на парящей платформе, летящей так медленно и низко, что её обогнал бы даже ребёнок, стояла одинокая сухощавая фигура.

Император Сарфф. Мой отец.

— Он подставляется под удар, — прошептала я.

— Эта платформа увешана таким количеством защитных артефактов, что её не прошибить и взрывом, — не разжимая губ, произнёс Рэй. — Не говоря уж об императорском щите. Твой отец никогда не рискнул бы своим драгоценным бессмертием. Кроме того, гвардии вокруг него столько, что любого незадавшегося убийцу порежут на ленты, пока тот даже кинжал не успеет достать.

— Но на ночную церемонию, по твоему мнению, он придёт.

— Там другое дело: туда не пропускают с оружием. И уж точно не зовут особенно злобных правящих лордов на чашку чая.

Я едва слышала его ответ. Я увидела свою сестру.

Сильвейна шла, едва переставляя ноги. Вокруг них с мачехой образовался круг пустого пространства: никто не желал приближаться к сестре убийцы и изменницы. На мгновение мне сделалось её жаль.

Но у неё рано или поздно всё будет в порядке. Дар такой силы невозможно игнорировать вечно. Уже через полгода она будет блистать на приёмах, провожаемая завистливыми взглядами. Слишком сильно сидды ценят…

…То, чего нет у меня.

Я перевела взгляд на Рэя. Мы оба ходили по краю, и стоит моему напарнику оступиться, я буду беспомощной и слепой. Только и останется, что вернуться к отцу и жалобно попросить у него новое тело.

Над головой раздалось хлопанье крыльев, и я подняла голову. В сторону кладбища летел дракон с необыкновенной алой чешуёй. Точно такого же дракона я представляла в своих мечтах и медитациях, когда думала об отце. Величественный, владеющий небом, сильный и свободный.

— Смотри, — прошептала я.

Головы лордов из процессии поворачивались в сторону летящего дракона. Повернул голову и император. О чём думал мой отец в эту секунду? О своей мечте стать драконом?

Стоит ли твоей мечты весь мир? Если не стоит, может, ты просто не умеешь мечтать?

Я всю жизнь мечтала служить империи. Но после того, как мне открылась тайна отца, после его рассказов, его обещаний — я мечтала и о бессмертии. Не могла не мечтать.

Какая мечта была мне дороже? Первая или вторая?

Я не знала. Я сама не была уверена до конца.

Но пора было решать.

Я перевела взгляд на Рэя. Он тоже глядел в небо. Он тоже грезил о драконах — он, лучший наездник империи, понимающий драконов как никто иной.

— Мне сложно себе врать, — произнесла я. — Я хочу получить руну бессмертия. Хочу стать такой, как отец, и плевать на последствия.

— Да-да, — хмыкнул Рэй. — Руной больше, руной меньше… право, зачем нам все эти колодцы и артефакты? Одна морока. Уж лучше эта энергия пойдёт на благое дело и будет поддерживать ваши с отцом руны, верно?

— Вряд ли пара рун способны исчерпать все колодцы… — начала я.

И осеклась.

Процессия наконец подошла к ограде кладбища. Из-за туч выглянуло солнце, осветив фигуру отца, и странным внутренним зрением я вдруг увидела серебряные нити, тянущиеся от него в никуда. Те самые энергетические нити, существование которых я ощущала всем телом, когда стала свидетельницей его превращения в императора.

Я моргнула, и иллюзия развеялась. Но они были там. Я их чувствовала.

Что ощущает отец, проживая с ними каждый день? Ведь не зря же он все эти годы мечтал о свободе от этих цепей?

— Хотела бы я знать, как он чувствует эту связь с колодцами, — хрипло сказала я.

— Не советую убеждаться в этом на примере.

В голосе Рэя прозвучала сталь.

Я повернула голову:

— Если ты скажешь мне, что ни разу не мечтал о бессмертии, ты солжёшь. Так почему я не могу помечтать?

— Потому что теперь ты отдаёшь себе отчёт, что за этой руной стоит, — жёстко сказал Рэй. — Сила колодцев. Налог, который выплачивает вся империя. Пока, возможно, он невелик, но чем больше бессмертных, тем выше шанс, что тайна выйдет наружу, и вот тогда мы точно взвоем. В перспективе руна бессмертия — чудовищный урон империи и чудовищная же измена. Какие бы чувства ни объединяли нас, моё отношение к предателям не изменится.

— Да, — с иронией сказала я. — Ведь ты уже отправил на смерть двух предателей империи: брата и отца. Вряд ли к ним будет так уж сложно присоединить меня.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза.

— Прости, — тихо сказала я. — Просто… мне очень страшно остаться слепой.

Лицо Рэя не сделалось мягче.

— Когда мы разберёмся с Маркусом, ты поставишь себе ещё одну татуировку, — бесстрастно произнёс он. — Сильную татуировку. Потом ещё раз разбудишь свой дар стрессом или ссорой, как тогда с лордом Джавусом. И, наконец, когда твой дар усилится, ты сможешь заказать себе такие же линзы, как у меня, и питать их своей энергией. Если ты позволишь страху управлять собой, ты уже проиграла.

Рэй смотрел на меня без малейшего презрения, но эти слова, его холодный тон…

В груди вспыхнула злость. Да какое право он имеет так на меня смотреть? Мне и так плохо и тяжело, я потеряла Вейру и Зеро и даже не знаю, живы ли они! А вечером мне предстоит отправиться в катакомбы на опасное и тяжёлое задание, и я едва спала этой ночью, представляя, что произойдёт, если меня схватят!

Я моргнула. Я внезапно осознала, что перестала бояться грядущей ночи. Ледяной тон Рэя разбудил во мне кураж. Бесстрашное тепло в груди…

…Я вдруг почувствовала, что это тепло родилось не просто так.

Это были эмоции Рэя. Эмоции, которыми он делился со мной.

— Ты, — выдохнула я. — Ты делаешь это специально. Придираешься ко мне, фыркаешь, упрекаешь. Лишь бы я не боялась и не замыкалась в своём горе.

Лицо Рэя не изменилось.

— Понятия не имею, о чём ты.

Я невольно улыбнулась. А потом вновь взглянула в полусферу артефакта и ахнула.

Два гвардейца окружили Сильвейну, бредущую в хвосте процессии с бледным лицом и покрасневшими глазами. Бесцеремонно раздвигая правящих лордов, подвели её к императорской платформе и помогли забраться на неё.

Я открыла рот, глядя, как мой отец одаривает Сильвейну скупой улыбкой и заговаривает с ней. И как на внезапно порозовевшем лице Сильвейны проступают облегчение и надежда.

В следующее мгновение я не сдержала негодующего вскрика: фокус артефакта сместился, и теперь уже Рэй склонился рядом, внимательно разглядывая правящих лордов.

— Как интересно, — произнёс он. — Они говорят о Мортисе. О смертельном поединке императора и лорда Чегенна и о бесславной гибели этого самого лорда.

— Откуда ты знаешь? Звук же не передаётся. Мог бы взять и артефакт посильнее, кстати.

— Умею читать по губам, — отмахнулся Рэй. — Нет, вслух они хвалят императора, конечно. Но между строк в их репликах читается одна и та же мысль: выступать против Сарффа сейчас безнадёжно. Неизвестно, откуда у него такая сила, но любой, кто объявит ему Мортис, — смертник.

По его губам скользнула странная улыбка:

— Возможно, они правы.

— Покажи мне Сильвейну, — попросила я. — И если ты сможешь прочитать по губам, о чём она говорит с отцом…

Рэй чуть усмехнулся:

— Я-то прочитаю. А вот что я тебе перескажу — другой вопрос.

Он уставился в полусферу, нахмурившись. Я тоже смотрела, но меня сейчас не интересовали слова. Куда важнее были лица, губы… выражение глаз.

А потом моё сердце пропустило удар.

Сильвейна улыбалась. И эта улыбка не была улыбкой помилованного или улыбкой облегчения. Нет, сестра улыбалась так, словно ей только что предложили что-то необыкновенное.

Я перевела взгляд на Рэя, который всё ещё вглядывался в сферу. Секунда, другая…

— Ну? — нетерпеливо спросила я. — О чём они говорят?

Рэй выпрямился и покачал головой:

— Не могу разобрать слов. Не с этого ракурса. Увы, Фаэль.

— Неважно, — пожала плечами я. — Должно быть, это обычный светский разговор.

Рэй бросил на меня острый взгляд:

— Угу. И тебе совершенно всё равно.

Я не ответила. Выражение лица Рэя сделалось серьёзнее:

— Ты ревнуешь? Хочешь, чтобы на её месте была ты?

Я помолчала пару секунд. И глубоко вздохнула:

— Да. Немного.

— Хм. Странно, я думал, ты будешь всё отрицать.

— Мы напарники, — просто сказала я. — Полная откровенность, помнишь?

Уголки губ Рэя приподнялись:

— Помню. Я не уверен, что помнишь ты. Но я рад, что это так.

Процессия наконец остановилась у разверстой ямы. Узкий гроб, отделившись от катафалка, поплыл вперёд, и мне вдруг сделалось трудно дышать.

Принц Тиар отличался жестокостью в постели, плевал на чужие чувства и был способен на принуждение. Он был готов пойти на всё, чтобы обрести бессмертие, и с лёгкостью пожертвовал бы моей сестрой. Он угрожал меня искалечить, он ненавидел Рэя и, вполне возможно, попытался бы убить его в будущем.

Но сейчас он был мёртв. И мне… мне было его жаль.

— Столько смертей, — проговорила я вслух. — Мастер Алистер, лорд Нил… и император Сарфф. И всё — ради чужого бессмертия.

— Лицемерие тебе не идёт, — рассеянно отозвался Рэй. — Будь это трио безымянных гвардейцев-пьяниц, твоё сочувствие развеялось бы уже через пару минут.

— И если бы мой отец захватил чьё угодно тело, но не твоё, я бы поддержала его, — глухо сказала я. — Я знаю. Знаю про двойные стандарты, знаю, что я пристрастна… что мне жаль тебя, Вейру, Зеро, сестру, но не жаль тех, кого я совсем не знаю. Знаю, что это неправильно, что мой отец — преступник, что его смерть — благо для империи…

Я запнулась.

— Но я не хочу, чтобы он умирал, — шёпотом закончила я. — Я просто… не могу этого хотеть.

Рэй откинул прядь волос со лба, не отрывая сосредоточенного взгляда от артефакта. Отец сошёл к гробу, окружённый правящими лордами. Серебристые нити энергии, невидимые обычному глазу, поблёскивали на солнце.

— Сейчас это не должно тебя волновать. Пока мы не разберёмся, как действуют эти потоки энергии, об убийстве речь не идёт. Сохранить ему жизнь — это не милосердие, это жёсткая необходимость.

— А потом? — тихо спросила я.

— Потом мы отправимся в гробницу Элеодора и получим ответы, — сухо сказал Рэй. — Карта и координаты у меня есть. Если мы найдём выход, сможем лишить Маркуса возможности прыгать по телам и жрать наши колодцы…

— А если отец выживет после этого? — мой голос дрогнул. — Ты его всё равно убьёшь?

— Есть небольшой шанс, что я оставлю ему последнюю жизнь и разрешу тебе навещать его в тюрьме в условиях строгой секретности, — произнёс Рэй отрешённо. — Слишком многое он знает, чтобы отправлять все его тайны в вечную тьму. Но ничего не обещаю. Риск может быть слишком велик. Даже сейчас я склоняюсь к казни.

— Ты так его ненавидишь?

Я осеклась. Конечно, ненавидит. Глупо даже спрашивать Рэя об этом.

— Что ты, я готов угощать его пирожными, — бесстрастно сказал Рэй. — Уверен, Хат пёк бы их с радостью.

Он неожиданно отключил артефакт и поднялся.

— Отсюда следует уходить. К тому же я узнал всё, что хотел.

— Что именно?

Вместо ответа Рэй кивнул на лицо императора Сарффа, застывшее в мёртвом артефакте, словно портрет на холсте.

— Это лицо человека, который видит призраков и очень хочет побыть по-настоящему живым, — задумчиво промолвил Рэй, глядя в артефакт. — Он спустится в катакомбы этой ночью. Я уверен.

— Как ты можешь быть настолько уверен?

Лёгкая усмешка.

— Я знаю людей и знаю лица. Твоё, например, говорит о том, что тебе совершенно не хочется всю ночь ходить голой, выискивая отца в катакомбах. А потом ввести ему яд, да так, чтобы он потом не очнулся.

— Поверь, если бы на нём и на мне в этот момент были штаны, мне было бы куда комфортнее, — огрызнулась я.

— Интересные у тебя приоритеты. Довести отца до полусмерти или комы — это, по-твоему, приемлемо, но увидеть то, что ниже пояса у совершенно постороннего мужского тела, — кошмар, ужас, скандал и вообще явный перебор.

Я вспыхнула.

— Ты…

— Невыносимый мерзавец, я знаю. — Рэй обнял меня за талию. — Думаю, пятнадцать минут разврата помогут тебе в этом убедиться.

Я невольно улыбнулась:

— Всего пятнадцать минут?

— Могу согласиться и на двадцать. — Он обнял меня крепче. — Помни, что ты защищена. Я тоже буду в катакомбах и буду страховать тебя всё время. Едва ты подберёшься к отцу, я закрою вас обоих руной сумрака. И…

Рэй запнулся. По лицу его вдруг пробежала тень.

— Что? — с тревогой спросила я.

— Ничего. Пустяки. Просто, когда мы шли сюда…

— Под твоей руной сумрака?

— Да, под руной… я почувствовал что-то странное. Это было… словно…

Рэй снова запнулся, и это было настолько нехарактерно для него, что у меня холодок пробежал по позвоночнику.

— Полная откровенность, — тихо сказала я, сжимая его руку. — Скажи мне. Пожалуйста.

— Я не знаю. Просто мне не хотелось входить в тень. Я чувствовал, что мне не стоит этого делать.

Его лицо было таким открытым и незащищённым в эту минуту, что я подавила судорожный вздох. Всё это время Рэй был стеной, на которую я могла опереться. А теперь он опирался на меня.

— Мы выберемся из города, и тебе не нужно будет пользоваться руной, — успокаивающе произнесла я. — Сядем на дракона и улетим к гробнице Элеодора. Странные ощущения исчезнут, ты придёшь в себя, и всё снова будет хорошо. А если не исчезнут… что ж, немного побыть обычным человеком и не становиться невидимкой будет полезно для кое-чьей самоуверенности.

Рэй фыркнул:

— Не дождёшься.

Он подхватил с земли артефакт, спрятал его и повернулся ко мне. Его пальцы коснулись моего подбородка, поднимая моё лицо навстречу его взгляду.

— Я воспользуюсь руной сумрака этой ночью без малейших колебаний, — насмешливо произнёс он. — А потом, в катакомбах, я буду дерзко соблазнять юных аристократок своей совершенной фигурой, и даже самая строгая напарница не сможет мне помешать.

Я едва сдержала смех.

— А потом?

— А потом мы победим, конечно же. Я стану императором, ты… ну, тоже кем-нибудь станешь. — Рэй легкомысленно усмехнулся. — Глава дома Рише, официальная фаворитка, глава разведки лет через десять… если дослужишься.

— Если ты женишься на моей сестре, я пересплю со всеми симпатичными правящими лордами, — невозмутимо пообещала я. — И буду транслировать тебе свои ощущения через нашу связь. Каждый ослепительный момент. Особенно во время твоих официальных церемоний.

— Жестоко. Похоже, я неплохо тебя обучил.

Мы обменялись усмешками, и Рэй притянул меня к себе.

— Говорят, что сентиментальность — это слабость, — прошептал он мне на ухо. — А любовь для агента разведки — куда большая слабость. Но…

— Но?

— Но не ты. — Рэй посмотрел мне прямо в глаза. — Ты — это сила.

Мгновение замерло. Застыло, выкристаллизовавшись в холодном воздухе. Вспыхнуло невидимым солнцем в пасмурном небе.

Может быть, я ослышалась?

— Ты никогда не говорил мне этого, — прошептала я.

— И, возможно, больше никогда не скажу. — Рэй выпрямился. — Достаточно громких слов. Идём.