Глава 12

Пока была в комнате, мне казалось, что на улице светло и адепты слоняются по двору. Но когда вышла, многое оказалось иначе. Темнота спустилась на владения Академии, а вездесущие ученики по большей части предпочитали уединяться или отсиживаться по комнатам, мучая домашнее задание. Немногие из них гуляли по аллеям или сидели на скамейке. Лишь мне и ещё нескольким отличившимся предстояло отрабатывать повинность.

Вдохнув полной грудью свежий воздух, направилась в дальнее замковое крыло, где и располагался факультет боевой магии. Идти одной было немного страшно, но я же Илларис. А мы ничего не боимся. Так, опасаемся.

Я остановилась перед парадными ступенями, за которыми виднелись массивные двери с ручкой-львиной мордой с кольцом в носу. С тоской посмотрела на затемнённые окна. Хорошо, что этот замок полон магии и свет загорается по первому хлопку. Решительно сжав в руке выданный инвентарь, потопала вверх. Как я и предполагала, свет зажёгся по требованию.

— Приступим, — буркнула я себе под нос, решая, с чего начать.

Заглянула в туалетную комнату, намочила тряпку и направилась тереть подоконники. На одном из них оставила свой тонкий плащик, чего зря таскать за собой. Вид со второго этажа был примечательный: множество огней в замке, в строениях рядом, появляющиеся на небе звёзды. Романтика, если не считать того, чем я была занята и где. У себя дома никогда этим не занималась, а тут пришлось познакомиться. Интересно, что сейчас делают братья? Надо завтра непременно с ними встретиться и поговорить.

Я протёрла подоконники в одном коридоре и решила перебраться на картины. В очередной раз намочив тряпку, подошла к портрету ректора-основателя….И с удивлением заметила, как он скривил лицо. Я вытаращила глаза и застыла, не веря собственным глазам.

— Глюк Венедикт Вениаминович, — пробормотала себе под нос, читая имя основателя. Совершенно потрясённо уставилась в глаза живого портрета, который смотрел на меня с немой укоризной. — Точно глюк. Ой…Извините.

Отошла, чтобы с вниманием уставиться на другие работы кистей искусных мастеров… Некоторые из портретов двигались, переглядывались, чего точно не было днём. Словно ночью в закрытом от народа пространстве велась иная жизнь, скрытая от суетливых адептов и посторонних глаз.

Плюх! — донеслось до меня. Посмотрела вниз… С плохо отжатой тряпки на практически новенькие атласные туфли капала вода. Подняла глаза на картину — ректор качал головой. Теперь стало понятно, отчего он так возмущался.

— Простите! — прошептала я одними губами, глядя Глюка. Для успокоения нервного почившего ректора даже присела в подобии реверанса.

Мужчина кивнул в знак прощения и гордо задрал подбородок, снова приняв величественную позу.

Для этой живой галереи я сменила тряпку на сухую и уже без всякой воды принялась протирать пыль. Я, конечно, слышала про такое чудо, но встретилась впервые. Наверное, поэтому ощущала некую робость, когда касалась рамки, а жилец картины сверху пристально наблюдал, провожая взглядом сухую ткань. Кто-то довольно кивал, а одна пожилая дама даже сморщила нос и демонстративно отвернулась. Вредная, сразу видно. Скрывая смех, я нарочно протёрла рамку ещё раз, вызвав в женщине повторное возмущение. Захотелось прилепить жевачку, но её с собой не было. То ли дело обычный неживой портрет какого-то профессора. Не возражает, не корчит рожи…Даже можно зевоту сцедить в кулак и не отвернуться…

— Попалась, — раздалось над ухом, и тут же сильные мужские руки сомкнулись на талии.

Кристен Дальберг. Это он стоял за спиной и сопел мне в шею.

— А?! — От неожиданности я резко дёрнулась и проткнула пальцем картину. Сустав обожгло. Похоже, что я задела какой-то гвоздь. Но очередное новое ощущение заставило на короткое время позабыть о боли.

Драконище меня целовал! Сначала губы мужчины осторожно прикоснулись к шее, затем ещё раз и ещё. Руки, что держали за талию, были сильными и не давали возможности увернуться. Я взбрыкнула… Кристен не видел, что я натворила, он был занят важным делом. И снова поцелуй, снова касание, вызывающее жар во всём теле, а в месте соприкосновения будто ожог. Да что он творит-то? Дёрнулась, пытаясь вырваться из этой хватки и неожиданно рука ушла вниз, продрав и без того испорченную картину.

Мурашки пробежались по коже, тело реагировало не так, как при моём первом поцелуе в Тасване. Здесь и сейчас всё было иначе. Уединение в полумрачных коридорах огромного замка и мужчина, что вызывал сейчас во мне весьма противоречивые чувства, делало своё дело. Обстановка соответствовала многим захватывающим историям из книжных романов. Удовольствие накатывало, словно здесь и сейчас рядом со мной находился не отвратительный островитянин, а мужчина мечты.

Я зажмурилась, пытаясь понять собственные ощущения. Не видя сопротивления, Дальберг застыл, уткнувшись в мои волосы и сопя, словно там ему могло что-то понравиться. Даже расслышала биение наших сердец, сорвавшихся в бешеном ритме. Понимая, что ещё минута и забуду про свою злость, я раскрыла глаза. Ладони дракона сжали талию, одна наглая конечность даже заскользила вверх…Но меня уже ничто не интересовало. Увиденное подстегнуло и никакие ласки не могли отвлечь от законной мести. Он снова испортил мои планы!

Схватив несчастную картину за рамку, я резко отстранилась, практически чудом вырвавшись из хватки Дальберга… А потом резким движением сдёрнула картину со стены и надела её на голову дракона.

От моей решительности и даже наглости, Кристен опешил. А я рванула что было сил к подоконнику, на котором оставила свой тонкий плащ. Не стала его надевать, да так и побежала лестнице, по которой должна спуститься до самой двери.

Закон подлости никто не отменял.

На моём пути самостоятельно намывала пол одинокая швабра: окуналась в ведро и щедро размазывала воду по коридору. Совсем одинокая, без человека или призрака. Я всего на секундочку отвлеклась и в тот же миг ноги заскользили по сырому, со страшной скоростью разгоняя меня в сторону лестницы. Понимая, что сейчас переломаю все конечности, а ещё и разобьюсь в лепёшку, я попыталась затормозить, но в результате едва не встретилась лицом с сырой каменной поверхностью. Следующим манёвром были расставленные широко руки (мечтала ими зацепиться за перила)…

— Илларис стой! Амелия! — неслось угрожающе мне в спину.

Даже не знаю, что предпочтительнее, оказаться пойманной Дальбергом или гордо свалиться со второго этажа…Представлять, в какой позе распластаюсь, было некогда. Лишь бы не накрывшись с головой юбкой.

— Стой, ненормальная! — послышалось уже ближе…

Островитянин схватил меня за руку. В результате чего я развернулась, пытаясь удержаться и не упасть. Сглазила! Сырая туфля врезалась в сапог Дальберга. Я его подбила! На ногах не устоял никто. С грохотом я повалилась на пол, увлекая за собой вцепившегося в меня молодого мужчину.

— Ммм, — застонала я, приложившись затылком о сырой пол. — Гадство! Всё из-за тебя.

— Кто бы говорил, — прошипел драконище. Приложился? Так ему и надо.

Я попыталась его отпихнуть в сторону…И тут же встретилась с внимательным взглядом серых глаз. Они не кололи и не отталкивали, не сыпали огнём или злостью. Дальберг молча всматривался в моё лицо, словно увидел в нём нечто непонятное, но точно нужное. И оно его поразило, достав до самой печёнки.

Дёрнулась, чтобы сдвинуться в сторону и встать, ведь лежать на сыром каменном полу несладко…

— Не двигайся, Амели, — сдавленно прохрипел дракон, не выпуская меня из своих рук. Мышцы лица островитянина напряглись, словно он решал, придушить или…

Случилось или.

Кристен с необыкновенной лёгкостью поднял меня, провёл рукой по одежде, которая тут же высохла. Дракон не отпускал, и даже на небольшом расстоянии я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Рука адепта захватила мои волосы на затылке, и побег стал невозможен. Боевик подтянул меня поближе и поцеловал. Не осторожно или нежно. Властно, с напором. Словно островитянин и не думал спрашивать разрешения. Он брал, завоёвывал без возможности сопротивления или отступления. Я заметила, как вспыхнули серебром серые глаза, как кожа мужчины засверкала, словно на неё осел тончайший слой инея. Необычное зрелище, завораживающее.

Дракон сминал мои губы, выпивая участившееся дыхание. Это было так ярко, так совершенно, что на несколько секунд я потерялась. Хорошо, что за спиной что-то упало. Кристен пусть не сразу, но оторвался от меня… И это было его ошибкой, а моей находкой. Я тоже обернулась, увидев, как та самая швабра валяется на полу. Дальберг, посчитавший, что я уже запала на него и никуда не денусь, дал свободу. Разжал руки и что-то зашептал, подвигал пальцами. Швабра подскочила и принялась с усердием драить пыльный каменный пол.

Дракон повернулся ко мне, только я уже опомнилась. Отстранилась, подняла сырой плащик, свернула его и направилась в сторону лестницы. Наученная опытом, уже не бежала. Да и никто меня не пытался остановить. Тем лучше. Рукой провела по распухшим от поцелуев губам, кое-как пригладила растрепавшиеся волосы. Вспоминать произошедшее не хотелось. Но и не думать не получалось. Слишком яркими были ощущения и моя реакция на Дальберга. Это потрясло.

Я выскочила, остановившись на ступенях. Первым порывом было броситься в свою комнату, но потом передумала. Там Сельма, а она слишком наблюдательная, чтобы не обратить внимания на моё поведение. Посмотрела в сторону парка, но гулять в одиночку точно не тянуло. Новые приключение на нижние девяносто найти нетрудно, попробуй потом всё исправь. Пожалуй, придётся возвращаться к себе. Сделала нерешительный шаг, всё ещё сомневаясь в решении. Где-то надо мной послышался звук открывающегося окна. Знакомый наглый голос произнёс:

— Илларис, забег в туфельках и всё прочее было неподражаемо. Я бы посмотрел на это ещё раз. — Смех адепт сдержал, но даже не видя лица островитянина, я чувствовала его глумливую улыбку.

Злость, что притупилась, всколыхнулась вновь. Значит, было весело, когда я упала по его вине?! Зря он это сказал. Меня тоже прорвало. Не скрывая отношения к происходящему, съязвила в ответ:

— Знаешь, Дальберг, а целуешься ты так себе. Чужие вещи потрошишь лучше.

После этих слов оставаться на месте и дожидаться каких-либо приличностей не имело смысла. Дракон выругался, но разве кто-то его слушал? Решительно направилась к общежитию. Какие там распухшие губы?! Я их сжала в узкую полоску. И хорошо, что никто не встретился по пути и не кинул остроту. Иначе поручил бы по заслугам.

Я открыла комнату, уже зная, что именно сейчас сделаю. Прошла в ванную, взяла кусок душистого мыла, замочила его в горячей воде. Затем отправилась натирать гладкий каменный пол перед дверью Мариэль. Сельма бросила свой замученный реферат и отправилась смотреть, чем это я решила заняться на ночь глядя.

— Думаешь, поможет? — шёпотом поинтересовалась она, глядя, как я стараюсь.

— Не знаю, — пожала плечами. — Надеюсь, что всё получится.

Я удачно переключила внимание подруги с себя на мелкую месть соседке. Мы вернулись довольные собственным заговором. А на случай если всё высохнет, было решено с утра полить пол под дверью. Сельма сказала, что у неё чуткий сон, и она это сделает лично. Я не возражала.

Всё произошло гораздо раньше. Едва мы легли, а сон всё-таки добрался до меня, как со стороны коридора послышался грохот и ругань. А потом стоны, охи, ахи… С самым честным видом мы обе выскочили, чтобы тут же увидеть картину — Мариэль пыталась подняться, повиснув на ручке двери. На её щеке алело красное пятно. То есть всё-таки личиком она приложилась. Любопытством Желанием помочь страдали не только мы. Своими возмущёнными воплями эльфийка разбудила многих.

Хорошо, что в этот поздний час никто не стал углубляться в «что, да кто, почему»…Похоже, шутить друг над другом тут принято. Одна из адепток оказалась бытовым магом. По щелчку пальцев девушка навела порядок и ушла к себе. Мы тоже поспешили скрыться, сославшись на ранний подъём.