Глава 6

Катя – В машину! – рявкнул Глеб, как только мы оказались на стоянке. Держа одной рукой малую, толкнул меня в салон и захлопнул дверцу. Я рухнула на заднее сиденье и, едва успела выровнять дыхание, мы тронулись с места. Я увидела в окно, как Глеб усаживает дочь в свой внедорожник, как что-то говорит ей, пытаясь успокоить, но Олеся, казалось, только сильнее истерила. – Что с ней?! – озадаченная, злая и – что уж! – слегка напуганная, требовательно спросила я у водителя. Он молчал, как воды в рот набрал. Я чуть не зарычала. – Что происходит?! Что это за семейка такая?! Водитель продолжал молчать. Пришлось вдохнуть и выдохнуть, чтобы хоть как-то унять эмоции. Правда, ничего не получилось. Я обернулась, надеясь увидеть выезжающий вслед за нами внедорожник, но нет, Глеб за нами не ехал. – Обязательно было докладывать, что мы здесь? – Обязательно. Это моя работа. – Отличная работа, – прошипела я себе под нос. Плач Олеськи всё стоял в ушах вместе с голосом её папаши, на душе было мерзко. Да какого лешего я лезу во всё это?! Жила своей жизнью, занималась тем, что мне нравится, ходила куда хочу и ни перед кем не отчитывалась. Пообещала же себе, что месяц буду паинькой, а потом… Потом вернусь в свою жизнь и забуду всё, как пьяную дурноту. И нет же! *** Стоило мне войти в гостиную, во двор влетел внедорожник. Я стояла у окна, через которое отлично просматривалось место перед гаражом. Глеб вышел из машины, хлопнул дверцей, потом достал Олеську, но на ноги не поставил. Успокоилась она или нет, понять я не могла, но с Глебом встречаться не хотела и стала подниматься наверх. – Стоять! – раздалось на весь холл, когда я почти дошла до второго этажа. Я обернулась. Глеб стоял внизу и прожигал меня взглядом. – Сюда иди, – сказал он угрожающе тихо. Я не шевельнулась. Так прошло минуты две, не меньше, пока Глеб не стал подниматься сам. Я вцепилась в перила. – Ты доигралась, киса. – Тон не изменился, разве что стал ещё более жёстким. – Я не маленькая девочка, чтобы играть с тобой. – Н-да. – Он не усмехнулся – верхняя губа просто дрогнула, в глазах была всё та же ярость. – Не маленькая. Глеб вдруг схватил меня выше запястья и поволок наверх. Я пыталась вырвать руку, упиралась, но противостоять ему было всё равно что пытаться сдвинуть с места танк. В голове калейдоскопом закружились мысли. – Пусти! – выкрикнула я. – Не смей меня трогать! Ты не… Он ударил по двери моей комнаты ногой, и та с грохотом отворилась. Втолкнул меня. Пролетев несколько метров, я рухнула на постель. Перевернулась мигом и уставилась на Глеба. Горло пересохло, дыхание сбилось. Я подскочила с постели и угодила в его руки. Он толкнул меня снова, и я села, успев подставить руки, чтобы опять не оказаться на спине. – Что тебе нужно от меня?! – просипела, отлично понимая, что здесь он на своей территории. Он вдруг распахнул шкаф, вытащил мой чемодан и одним махом снял все вешалки. Затолкнул внутрь, как комок тряпок. Я подлетела к нему, но он отпихнул меня. В его руке оказались мои трусы. Он презрительно поморщился и отправил следом за одеждой. – Убирайся, – приказал он, швырнув в меня чемодан. – Пошла вон отсюда! И чтобы завтра принесла мне деньги. В два раза больше, чем принесла до этого. Глеб вышел из комнаты, и сразу же появились двое охранников. Один схватил меня, второй взял чемодан. Минуты не прошло, как меня снова засунули в машину, и та сорвалась с места. – Мне нужно забрать… – начала было я и осеклась, наткнувшись на тяжёлый взгляд самого угрюмого на вид из людей Демидова. Второй охранник сидел рядом, и казалось, занимал собой почти всё сиденье. Машина мчалась так, словно мы пытались удрать от стаи чертей или взять главный приз на нелегальных гонках. Придорожная зелень сливалась в сплошную полосу, постройки мелькали пятнами. Когда мы ворвались в город, машин стало больше, но и они были сплошной смазанной кляксой. Ком из смешанных чувств туго сплёлся между рёбрами, в районе солнечного сплетения. Несси… Этот мерзавец не дал мне забрать Несси – эта мысль маячила всплывающим окошком поверх остальных. *** В квартире было тихо. Слишком тихо и непривычно. Половину ночи я просидела на балконе, минута за минутой воскрешая последние дни. Чашка, из которой я пила чёрный китайский чай с молоком, опустела, на дне осталась клякса. До ужаса не хватало мягких прикосновений Несси к лодыжкам. Разряжающийся телефон лежал на столике, но кому звонить, я опять не знала. Тане? Только чем на этот раз поможет мне подруга? Я потёрла руки, укуталась в накинутую на плечи толстовку. Что не так с Олесей? – Да какая разница? – спросила саму себя, чтобы нарушить мертвецкое молчание, но голос был слишком тихим. В дверь позвонили. Я проверила статус доставки из круглосуточного ресторана. Надо же, быстрые какие… Пока шла открывать, звонок повторился дважды. – Да сейчас, – сказала, отпирая замок. Распахнула дверь и… Сердце подскочило, и я попыталась захлопнуть её. Поздно – в зазоре возник мужской ботинок. – Не так быстро, киса, – сказал Глеб, толкнув дверь так, что я отлетела к стене. Вошёл и захлопнул квартиру. Мы остались один на один, коридор вдруг стал слишком маленьким. – Что тебе нужно? – глухо спросила я. Он прошёлся по мне пренебрежительным взглядом. Медленно, с ног до лица. – Что тебе нужно? В руках у него был пакет. Он достал из него стаканчик с кофе и, открыв, сделал глоток, а потом поставил на тумбочку. – Твой заказ, – сказал он без намёка на усмешку, снова посмотрел на меня, и мне вдруг стало совсем не по себе. Катя – Если тебе нужен мой заказ, забирай и проваливай. – Тебе он нужнее. На мой выпад Глеб не отреагировал. Охваченная бессильной яростью, я готова была выплеснуть злополучный кофе на него, но это бы ничего не изменило. Думать, куда делся курьер, не хотелось, и я остановилась на мысли, что Глеб просто дал ему денег. Без приглашения Глеб прошёл в комнату. Я рванула его за край футболки. – Ты не оборзел? Не у себя дома, не забывайся. Он отцепил мои пальцы, на мгновение задержал их в своей руке. Задержал бы, может, и дольше, но я выдернула кисть, и на его губах всё-таки появилась кривая усмешка. – Где моя кошка? – Там, где ты её оставила. – Отлично! Значит, сейчас мы поедем за ней. Я её не оставляла – ты не дал мне её забрать. – Твоя кошка понравилась моей дочери. Моя кошка понравилась его дочери. Я смотрела на него, взвешивая его слова и гадая, чем это грозит. На монотонность жизни я не жаловалась ни разу с тех пор, как первый раз побывала на уличных гонках, а потом в гараже, где хранились старые, требующие ремонта машины. Но с появлением в ней Глеба она прямо-таки фонтанировала впечатлениями. Ярость стала перманентной. Меня даже братец не выводил с такой завидной периодичностью, как этот наглый мужлан! – И что дальше? – процедила я. – Предложишь мне денег? Ты же считаешь, что всё можно купить. Только моя кошка… – Ты тоже ей понравилась, – оборвал меня Глеб. Подошёл к так и не разобранному чемодану и выдвинул ручку. Я подавилась окончанием фразы и уставилась на Глеба во все глаза. – Ты первая женщина, за которой я приехал лично, – сказал он с таким видом, будто я должна была упасть в обморок от восторга. – Мне в ладоши похлопать? И тут до меня дошёл смысл его слов. Приехал? Лично? Какого лешего?! – Я никуда с тобой не поеду. – Поедешь как миленькая. – С какого перепуга? Вместо ответа он подошёл ко мне и дёрнул на себя. – Ты – проклятая девчонка, которая непонятно как завоевала доверие Леси. Хрен знает, как ты это сделала, но раз она хочет, чтобы я тебя вернул, я тебя верну. Даже если мне придётся связать тебя и затолкать в багажник. – Только попробуй, – прошипела ему едва ли не в губы, упираясь ладонями в грудь. Он перехватил мою руку. Его взгляд опустился к моему рту и вернулся к глазам. Сердце сделало кульбит, дыхание сбилось, но злость не давала разуму отключиться. – Не поедешь со мной – кошку свою больше не увидишь. Выбирай. – Это моя кошка. Ты не имеешь права её забирать. – Я возьму её в качестве компенсации за «бугатти». Вполне себе хорошая сделка. Я всматривалась в него, гадая, серьёзно он или блефует. По всему выходило, что серьёзно. Пальцы стиснулись на моей руке, во взгляде появился победный блеск. Я сжала зубы. Сукин сын! Вырвала руку и отошла на шаг, чтобы не чувствовать его запаха и близости. Но это не помогло. Глеба словно окружала невидимая аура, действовавшая на меня, как магнитное поле. С каждым нашим столкновением оно становилось сильнее, тогда как моё собственное давало сбой. – Дай мне одеться, – сказала холодно. – Ты одета. Глеб с места не сдвинулся. Ни один мужчина за всю мою жизнь не вызывал у меня таких противоречивых эмоций. – Выйди! – рявкнула я, готовая от бессилия чем-нибудь в него кинуть. – Выйди из этой комнаты, немедленно! На удивление, пошлых шуточек с его стороны не последовало. – Жду тебя в коридоре, – сказал он. – У тебя пять минут. *** Сжимая в руках стаканчик с почти холодным кофе, я проводила взглядом погружённую в предрассветный мрак детскую площадку. Внедорожник был огромный, высокий, и за его рулём Глеб смотрелся на своём месте. Пару раз мне доводилось водить такие, и я знала это ощущение, когда смотришь на другие машины в прямом смысле свысока. – С твоей кошкой всё в порядке, – сказал Глеб, как мне показалось, примирительно. – Только у двери сидит, как ты уехала. – Как ты меня вышвырнул, – уточнила я. Глеб это никак не прокомментировал. Я отпила кофе и пожалела, что не выкинула его около подъезда. Зачем Глеб взял его, мне было не понятно. Всё равно остывший он стал мерзким. – Ося хотела взять её к себе, но она не пошла, – снова прервал молчание Глеб. Я искоса посмотрела на него. Он серьёзно пытается сгладить момент? Дорога была свободная, и мы ехали, превышая допустимую скорость. От недосыпа и переживаний меня начинало клонить в сон, но заставить себя сделать ещё хоть глоток я не могла. Зажала стаканчик в ладонях и уставилась на серую дорогу. Мы проехали ещё немного, и Глеб свернул к ресторану быстрого обслуживания. Очереди в окошко, обслуживающее автомобили, не было, и он сразу сделал заказ. Пока его готовили, мы сидели в тишине, а когда Глебу подали пакет, он забрал у меня старый кофе. – У вас наверняка найдётся мусорка, – сказал он, подкрепив слова купюрой. Я отвернулась к окну. Пейзаж был унылый и серый – несколько пожухлых деревьев на блёклом газоне, блёклые дома: всё окутано бледной предрассветной дымкой белых ночей. – Я люблю Питер, – сказала я, сама не зная зачем. – Олеся – не моя дочь, – прозвучало одновременно с моими словами. Я повернулась к Глебу. – Олеся – не моя дочь, – повторил он и всучил мне новый стаканчик.