Глава 8

Катя Мы с Глебом спустились на первый этаж и, пройдя в дальнее крыло дома, остановились возле одной из дверей. Я посмотрела с вопросом, но он ничего не сказал. Просто толкнул дверь и пропустил меня вперёд. Комната оказалась кабинетом с большим, практически во всю стену, окном, завешенным плотными шторами, большим письменным столом и кожаным диваном цвета кофе с молоком. У стены стоял застеклённый шкаф с несколькими полками. В глаза бросились миниатюрные машинки, расставленные на одной из них, и я, не сдержав интерес, подошла ближе. Не спрашивая разрешения, открыла дверцы и поставила на ладонь маленькую «бугатти» – точную копию той, на крыле которой я оставила царапину. – Говорю же, знал, что ты оценишь, – сказал Глеб, подойдя ко мне. Я подняла взгляд. В уголках его губ играла улыбка. – Купил эту малышку во Франции, – сказал он, забрав у меня машинку. – Ту, которую ты ободрала, тоже. Проигнорировав его слова, я снова повернулась к полке. Среди других здесь был звереподобный внедорожник, на полномасштабном брате-близнеце которого мы ехали несколько часов назад, изумрудный «порше», чёрный «ягуар»… Много бы я дала, чтобы пронестись на каждой из них по ночному шоссе, опустив окно и позволив ветру гулять в салоне. Внимание моё привлекла машинка, разительно отличающаяся от других. Это была раритетная «Победа» советского производства. Цвет у неё был чернильный, переходящий в чёрный, маленькие окошки блестели, фары, казалось, вот-вот вспыхнут. – Неожиданно, – сказала я. Глеб достал машинку из шкафчика и закрыл его. – Машины – моя слабость. Это, пожалуй, единственное, от чего я не могу отказаться. – Понимаю. Глеб убрал «Победу» в карман накинутой на плечи толстовки. – Пойдём дальше. *** Куда он меня ведёт, спрашивать я не стала. Было интересно играть в эту придуманную Глебом игру и следовать его правилам. По внутреннему переходу мы прошли до входа в гараж. Было темно, и я видела только очертания ближней машины, но, когда Глеб включил свет, у меня глаза распахнулись от изумления. Коллекция, которой я восхищалась несколькими минутами ранее, предстала передо мной во всей красе. Гараж был огромный, а стоящие в нём машины поражали воображение. – С ума сойти, – шепнула, дотронувшись до капота «ягуара», и повернулась к Глебу. Покачала головой и прошла дальше. Машины были идеальны. Ещё ни разу мне не приходилось видеть ничего подобного – скопище произведений искусства автопрома в одном месте. Я прошла мимо дорогущих иномарок, смотрящих на меня выключенными фарами, и остановилась возле той самой «бугатти», благодаря которой попала в этот дом. От царапины не осталось и следа. Глеб достал из кармана «Победу» и протянул мне. – Возьми её, – сказал он. Я не поняла, зачем мне её брать. – Возьми, – повторил Глеб. – Я собрал всю коллекцию, а с этой… – он поморщился, – не выходит. Три раза находил то, что мне нужно, но каждый раз в последний момент всё шло кувырком. Я гоняюсь за этой машиной уже лет десять. Похоже, проще продублировать всё, что стоит тут, чем поставить сюда эту малышку. Я взяла машинку. – И не жалко? – Жалко. Но она для меня как красная тряпка. – Тогда уж тёмно-синяя или чёрная, – пошутила я. Глеб усмехнулся, правда, вышло у него это скорее удручённо. Я пошла по гаражу в обратную сторону, рассматривая машины уже внимательнее. В них таилась сила. Мне нравилось усмирять лошадей, прячущихся под капотом, нравилась скорость и мощь. И чувство подчинения металла тоже нравилось. Глеб присел на капот серебристого «лексуса» и хозяйским взглядом окинул гараж. И снова он открылся мне с иной стороны – это был глубокий взгляд человека, твёрдо стоявшего на ногах и знающего цену себе и всему, что он делает. Как оказалась рядом с ним – не поняла сама, как позволила ему привлечь меня к себе – тоже. По телу пробежала жаркая волна, сердце пропустило удар. – Ты не похожа ни на одну женщину, каких я встречал, – сказал Глеб. – А в моей жизни было много женщин. Очень много. – Я за тебя рада, – выдавила я. Уголок его губ дрогнул, а ладонь оказалась на моём затылке. Он смотрел мне в глаза, и я не могла заставить себя отойти. Меня парализовало, как кролика перед удавом, хоть кроликом я и не была. Глеб отпустил меня и, ничего не говоря, пошёл к открытой двери. Я выдохнула. Дверь за ним закрылась, а я так и осталась в гараже с зажатой в руке маленькой «Победой». *** Завтрак был уже накрыт. Олеська и Глеб сидели за столом, когда я вошла в кухню. – Садись завтракать, – сказал Глеб. – Я хотела манную кашу, а на завтрак сырники, – оповестила меня Олеся. – Наверное, наш повар не умеет варить кашу. Кать, а ты любишь кашу? – Сырники я люблю больше, чем кашу, – сказала, мельком посмотрев на Глеба. – Но если ничего нет, каша тоже сойдёт. – А ты её варишь с комочками или без комочков? – М-м… Вообще-то, без комочков. Но это как получится. Я поставила чашку и включила кофемашину. Взяла с тарелки кусочек сыра и, свернув трубочкой, обмакнула в мёд. Олеся удивилась, а я макнула снова. Глеб наблюдал за мной. Я свернула ещё одну сырную трубочку, макнула в мёд и подала ему. – Сегодня я уезжаю на несколько дней. Ты остаёшься с Лесей. Только смотри, киса, без самодеятельности. Учти, я буду за тобой следить. Твой долг никто не отменял. Катя Глеб уехал следующей ночью. Сказать, когда вернётся, он мне не удосужился, зайти и попрощаться тоже. Хотя с чего ему со мной прощаться? Распахнув окно, я сидела на подоконнике, а маленькая «Победа» стояла рядом. Мне бы тоже хотелось иметь коллекцию машинок, но… Всё не складывалось. Взяв телефон, я посмотрела на время. Начало третьего, а я всё не могла улечься, хотя не спала всю предыдущую ночь. Открыв электронную почту, отправила несколько писем по работе, раздала указания и снова посмотрела на машинку. «Найди Осе хорошего учителя рисования», — написала я Глебу. Зачем, сама себе ответить не могла. Не для того же, чтобы напомнить ему о собственном существовании. А, может, именно для этого. Ответ пришёл через минуту. «Уже нашёл. Доброй ночи, киса. Ложись спать. Кошки – существа ночные, но няня нужна моей дочери днём». Я написала ему, чтобы он катился со своими наставлениями, но не отправила и стёрла текст. Спать и правда было пора. Убрала машинку в тумбочку и, открыв балкон, легла под одеяло. Погладила устроившуюся под боком Несси по мягкой шёрстке. – Он тебе нравится? – спросила у неё. – Глеб? Ты что-то и не шипишь на него толком… Она прижалась ещё теснее и боднула мою руку. Я вздохнула, прикрыла глаза и мысленно вернулась в гараж. Глеб, сидящий на капоте машины… Сволочь он ещё та, но что-то в этой сволочи определённо есть, и это что-то не отпускает меня. *** Я помешивала кашу, когда в кухню вошла Олеська. В руках у неё был альбом – она трепетно прижимала его к себе, как великую драгоценность. – А что ты делаешь? – спросила она. – Варю тебе кашу. – А я тебе Несси принесла. Я взяла у неё альбом. Рисунок был подписан, как положено. В самом уголке красовались её имя и фамилия. – Это мы с папой подписали, – объявила она. – Я хотела сама, но папа сказал, что надо подписать красиво. – Правильно. Вышло очень красиво. Я же могу оставить рисунок себе, да? Ты мне его даришь? – Да. Олеська вытянула шею. Я подвинула к плите один из стульев и поставила её на него. Вручила малой ложку и показала, как нужно мешать кашу. Через несколько минут мы разложили кашу по тарелкам и сели за стол. – А папа не расстроился из-за того, что я не хочу ходить на фигурное катание? – спросила она неожиданно. – Не думаю. Я присмотрелась к Лесе. Похоже, её тревожило, что она, по её мнению, подвела Глеба. Я села рядом с ней. – Ось, это же твой выбор. Папа не может решать за тебя. Ты должна выбрать то дело, которое тебе нравится, иначе ничего хорошего не будет. Нельзя заниматься тем, что тебе не по душе. – Но тебе же не нравится быть моей няней. – С чего ты взяла? – Я просто знаю. Поспорить с ней было трудно, пусть «не нравится» и не совсем то слово, которое я бы использовала. – Это не так. Я просто никогда не была няней. У меня совсем другая работа, а няня… Я же даже не умею заплетать косички. Какая из меня няня? – Зато ты умеешь варить кашу без комочков, – сказала она, помешивая в тарелке манку. Я положила ей в тарелку кусочек сливочного масла и ложку мёда, но ничего не сказала. – А кем ты была, когда не была моей няней? – Да так… У меня своё дело. А моя семья хотела, чтобы я совсем другим занималась. – Чем другим? – Ну… Мама мечтала, чтобы я играла на фортепьяно. Я проучилась год в музыкальной школе, а потом отказалась туда ходить. Золотистые волосы Олеськи напоминали лучики солнца, и я, не удержавшись, дотронулась до них. – Это твоя жизнь, Лесь. Твой путь. Не переживай из-за папы, он же сказал тебе, что будет тобой гордиться, даже если ты не будешь кататься. Поверь, он будет тобой гордиться, даже если ты не станешь художницей. Для него главное, чтобы ты была счастливой. Забрав у Леськи ложку, я зачерпнула кашу и вернула ей. Кивком показала, чтобы она начала есть. Собственные слова заставили меня задуматься. Родители так и не поняли меня, хотя и пытались. Матвей несколько раз предлагал работать у него, но я отказалась, старшая сестра упорно твердила, что я должна выйти замуж и родить ребёнка. А я… Что я? С «замуж» у меня не складывалось, а от перспективы работы в офисе тошнило не меньше, чем от фортепьяно. – А что будет, когда месяц закончится? – спросила вдруг Леся. – Не знаю, – ответила, как есть. – Папа найдёт тебе другую няню. Самую лучшую. – Я не хочу другую, – сказала Ося, посмотрев на меня. – Я только тебя хочу. – Оса… – Ты мне нравишься. И папе тоже нравишься. Я отвела взгляд. Нравлюсь я её папе, как же. Таким, как её папа, нравятся длинноногие блондинки модельной внешности и с волосами до задницы. А я… В постель он, может, меня бы и уложил, но на этом всё. Я подвинула к Леське чашку с какао. – Завтракай давай, хватит болтать. Сегодня к тебе придёт тётя, которая будет учить тебя рисовать. Так что не вози кашу по тарелке, а ешь. *** Вечер подкрался быстро. Несколько часов после первого занятия Олеся не унималась – показывала мне свои каляки и, воодушевлённая, говорила о новой учительнице. Молодая длинноногая шатенка. Было даже смешно. Но находить подход к детям она умела, а остальное… Какое мне дело, кого Глеб на работу нанимает? – Да, – ответила я на звонок. Это был Глеб – как будто почувствовал, что я думаю про него. – Как дела? – Отлично. Оса довольна, сыта и в полном порядке. Он помолчал пару секунд. – А ты? – А я что? Я – аварийная няня, чего мне быть не в порядке? – Аварийная няня… – Он усмехнулся в трубку. – Неплохо звучит. Ладно, киса, спокойной ночи. У меня мало времени. Ложись спать, нечего сидеть под луной. Я посмотрела на затянутое небо. Какая уж тут луна? – Спокойной ночи, Глеб, – ответила я, но трубку не положила. Почему, не понимала. Я в последнее время вообще плохо понимала себя. Зато Глеб, видимо, себя понимал хорошо. Вызов завершился, и я бросила телефон на постель. А от голоса Глеба в животе стало тепло. – Дура ты, – сказала я себе тихо. – Не вздумай.