Глава 39. Нора

Я не знаю, сколько просидела в темноте.

Время в норе текло иначе. Его отмерял не хронометр, а смена циклов освещения в коридоре — тусклый «день» на несколько часов, потом долгая, давящая «ночь», когда лишь аварийные огни отбрасывали кровавые блики на ржавые стены. Я не спала. Дремота была роскошью, которую я не могла себе позволить. Каждый скрежет, каждый отдалённый голос заставлял вздрагивать, сердце бешено колотиться, а руку — сжимать рукоять ножа.

Они искали. Давление не ослабевало. Мой дешёвый сканер, прижатый к уху, то и дело шипел, фиксируя всплески активного сканирования на верхних уровнях. Сеть прочёсывали методично, нехотя спускаясь всё ниже. Рано или поздно они дойдут и до инженерных палуб.

Сидеть здесь — значит ждать, когда за тобой придут.

Я доела последний паёк. Воды оставалось чуть-чуть. Без нового идентификатора я не могла купить еду, не могла выйти на связь, не могла даже запустить санузел в общественном отсеке, не рискуя быть мгновенно опознанной и взятой. Моё лицо, моя биометрия — всё это уже было в системе, помеченное как «Опасность. Задержать. Живой или мёртвой».

Нужен был новый идентификатор. Чистый. И корабль. Любой корабль, способный унести меня прочь от этого металлического ада.

План созревал в голове, тёмный и отчаянный. Я наблюдала. Замечала всё. Патрули охранников, их маршруты и интервалы. Техников, сновавших по своим делам. И главное — замечала их. Одиноких. Тех, кто работал в удалённых секторах, на границе обитаемой зоны станции. Тех, кого никто не искал часами.

Моей жертвой стал молодой парень, техник по системам вентиляции. Он появлялся каждый «день» в конце коридора, чтобы проверить показания датчиков на панели. Вечно в наушниках, погружённый в свой мир, не смотрящий по сторонам. Идеальная мишень.

Я ждала, пока сменится смена и коридор опустеет. Выскользнула из своей норы, как тень. Нож был прижат к бедру. Движения выверены, отработаны годами тренировок, которые теперь служили одной цели — выживанию любой ценой.

Я подкралась сзади, беззвучно ступая по металлическому полу. Его тень мелькнула на стене передо мной. Он что-то напевал себе под нос, постукивая по панели.

Моя рука молнией обхватила его рот, зажимая крик. Лезвие ножа упёрлось ему в горло, прямо под челюсть.

— Не двигайся. — Мой голос прозвучал хрипло, чужим, злым шёпотом. — Не дёргайся, и останешься жив. Понял?

Он замер, его тело затряслось от испуга. Кивнул, глаза выкатились от ужаса.

— Твой идентификатор. И кредиты. Медленно.

Я ослабила хватку на его рту, достаточно, чтобы он мог говорить. Его пальцы дрожащими движениями отстегнули браслет с чипом. Потом он сунул руку в карман, вытащил смятые кредитные жетоны.

— Всё... всё что есть... — просипел он.

Я выхватила браслет и жетоны.

— Лежи тут. Не поднимай головы десять минут. Если поднимешься или позовёшь на помощь — я вернусь и перережу тебе глотку. Я не шучу.

Я оттолкнула его, и он рухнул на пол, зарывшись лицом в металл. Я отступила в тень и растворилась в лабиринте труб, не оглядываясь.

В ушах стучало сердце, во рту стоял горький привкус насилия. Шла по коридору, сжимая в кулаке тёплый от чужого тела браслет. Пальцы дрожали. Он лежал там, на полу, прижавшись лицом к металлу, и боялся. Боялся меня.

Я стала тем, кого боялась сама — незнакомцем в тени, угрозой, холодным голосом, обещающим смерть. Я ограбила человека. Причинила ему боль. Нарушила всё, чему меня учили. Авдей должен защищать. Авдей должен спасать. А я только что приставила нож к горлу невиновного и забрала его вещи.

«Чтобы выжить», — сказала я самой себе, сжимая браслет так, что края впились в ладонь. «У тебя нет выбора. Ты должна выжить».

Но легче не стало. Где-то внутри, под слоем льда и стали, что-то дрогнуло. Что-то, что ещё помнило: так поступали они. Те, кто отнял у меня всё. Те, кто приставил нож к горлу моего мира.

Я тряхнула головой, отгоняя мысли. Нет времени на сантименты. Нет времени на сожаления. Если остановлюсь — поймают. И тогда всё будет зря. И смерть Олова будет зря. И ранение Каллист. И побег. Всё.

Новый идентификатор был примитивным, уровнем доступа техника-подсобника. Но его хватило, чтобы пройти сканеры в более-менее приличные районы станции. Купила еды, воды, дешёвый плащ с капюшоном, чтобы скрыть лицо. И начала охоту.

Корабль. Нужен был корабль.

Провела остаток «дня» в оживлённых доках, наблюдая. Большие грузовые суда — нет, слишком много экипажа, сложные системы защиты. Военные корветы Ордена — самоубийство. Быстрые курьерские катера — возможный вариант, но малый запас хода.

И тогда я увидела его. Небольшой, угловатый, потрёпанный буксирник класса «Тягач». Старая, надёжная модель. На его борту красовалось криво нанесённое имя «Упрямец». Экипаж, судя по всему, состоял из двух человек — усталого капитана и такого же уставшего механика. Они заканчивали погрузку какого-то мелкого груза, споря о чём-то с диспетчером.

Они выглядели... независимыми. Небогатыми. И, что самое главное, они готовились к отбытию.

Я наблюдала, как они получают последние разрешения, как механик исчезает внутри, а капитан направляется в ближайший бар «пропустить по одной перед прыжком». Стандартная процедура.

Мой план, безумный и дерзкий, сложился в голове за секунды.

Ждала, пока капитан скроется в дверях бара. Потом, натянув капюшон поглубже, двинулась к «Упрямцу». Сканер у входа пискнул, пропуская мой техниковый идентификатор. Трап был опущен.

Внутри пахло смазкой, старым пластиком и жареным белком. Никого. Слышался лишь гул предстартовой диагностики и бормотание механика откуда-то из глубины, из машинного отделения.

Проскользнула в кабину. Небольшая, тесная, заставленная приборами. Сбросила плащ. Пальцы пробежали по знакомым переключателям. Вейл учил меня основам пилотирования на чём угодно, от истребителя до баржи.

«Тягач» был прост, как молоток.

Услышала тяжёлые шаги на трапе. Механик.

— Эй, кто тут? Ты чё, задел...

Не дала ему договорить. Развернулась и ударила. Не Клоссом. Просто кулаком, в который была вложена вся моя ярость и страх. Удар пришёлся в челюсть. Он ахнул и рухнул на пол без сознания.

Сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Времени не было. Вцепилась пальцами в панель управления. Отключила удалённую блокировку. Ввела код, который подсмотрела, пока капитан спорил с диспетчером. Стандартный, глупый код — 1-2-3-4.

Двигатели «Упрямца» взревели с неожиданной мощью. Сирена отстыковки пронзительно завыла.

— Эй! Что происходит?! — с трапа донёсся пьяный окрик. Капитан, услышав свой корабль, бежал назад.

Вцепилась в штурвал.

— Простите. — Прошептала в пустоту. — Мне очень нужно.

Дала полную тягу. Буксирник рванул с места, срывая с креплений хлипкий трап. В иллюминаторе мелькнуло перекошенное лицо капитана, кричащее что-то и безнадёжно машущее руками.

«Упрямец» понёсся прочь от доков «Омеги-7», виляя между массивными корпусами других кораблей, вызывая на себя шквал ругани и предупреждений по общему каналу.

Я не слушала. Мчалась к границе контролируемого пространства, к точке, где можно было уйти в прыжок. В любое место. Лишь бы подальше.

Я была больше не крысой в лабиринте. Я стала вирусом, прорвавшим защиту. И теперь неслась в неизвестность, ведомая лишь инстинктом бегства и холодной решимостью никогда больше не быть чьей-то собственностью.