Глава 25

В этом кабинете мне бывать ещё не приходилось. Интерьер и обстановка здесь гораздо скромнее, чем у того же Реброва.

— Минуту подожди. Дела нужно закончить, — сказал Граблин, не отрываясь от чтения какой-то телеграммы.

Бледно-жёлтого цвета стены, пара кресел с правой стороны с бордовыми накидками, радиоприёмник, стоящий на тёмно-сером сейфе и вешалка с военной формой. Летный шлем, как я понял, хранился в зелёном мешке, который лежал на сейфе.

Стол совершенно обычный, хотя больше всего напоминает парту из наших учебных аудиторий. К нему перпендикулярно приставлены ещё два таких же со стульями.

Нет холодильника, картин, фотографий и всего прочего декора. Зато куча разных графиков, списков, схем, карт и распоряжений. Две чёрных доски с записанными на них задачами на предстоящие полёты и просто заметки.

Отмечал белым мелом Дмитрий Александрович, что нужно сделать: проверить в первой эскадрильи, собрать данные по налёту среди инструкторов и... вызвать Нестерова к себе. В скобках рядом с фамилией моего инструктора красовались три большие буквы и цифра — ЗКЭ 3. Эта аббревиатура расшифровывалась, как «заместитель командира 3й эскалрильи». Рядом с этим тезисом стоял плюс.

— Так, теперь с тобой, — сказал Граблин, закрывая белую папку с документами. — Сегодня у тебя снова ночные полёты? Готов?

— Так точно.

— Изучил порядок выполнения упражнения?

— Так точно.

После таких вопросов невольно думаешь, что он решил провести мне углублённый контроль готовности лично. Вполне в духе Граблина. А я уже начал думать, что между нами появилось взаимопонимание.

— Инструктор все особенности объяснил по полетам в тёмное время суток?

— Да. Вчера уже выполняли ознакомительные полёты.

— Не ознакомительные, а вывозные. Изволь правильно называть упражнение, которое выполняешь, — сделал замечание подполковник.

— Так точно.

— Совершенно расслабились в своей третей «пьющей». Ты вот мне скажи, зачем столько бухать? Голова на утро болит, деньги из бюджета уходят, а потом язва и конец здоровью. Не прав, я?

— Правы, товарищ подполковник. Однако, это один из способов сплачения воинских коллективов, — выпалил я.

— Издеваешься, да? Вот я и смотрю, что по этому принципу у вас и попадают в третью эскадрилью офицеры. Все главные «синие человечки». Посидят вечером, а утром оздоравливаются. Чего молчишь? Что было в Антайске?

Вот он вспомнил! Прошло уже куча времени, а он только сейчас решил переговорить. Ну, точно! Граблина не поменяешь. Я, конечно, не ради его хорошего отношения помогал периодически Жене с Сонечкой, но капельку уважения заслужил.

— Товарищ подполковник, вы же знаете, что я вам не отвечу. Зачем тогда спрашиваете?

— И то верно, — выдохнул Граблин. — Ты сам-то не участвовал в застольных мероприятиях?

Я будто на беседе у особиста. Дмитрий Александрович так и пытается выдавить из меня свидетельские показания.

— Не могу знать, о каких мероприятиях...

— Родин, Павлуша Морозов ты наш, чего ты комедию ломаешь? Все и так знают, что в Антайске... сейчас зачитаю, — сказал Граблин и достал из папки первую же телеграмму. — Неустановленными лицами была предпринята попытка попасть на культурное мероприятие в местный Дом Культуры Работников... не важно чего...

Если честно, от смеха распирало колоссально. Моё счастье, что меня Нестеров отправил тогда в казарму. Конечно, их рыбалка переросла в поход на танцы. Почему только они не удосужились переодеться?

Особенно Швабрин. В его сандалиях было идти-то неудобно, а здесь — танцы. Ну и куда же без драки.

— Часть местных жителей получили травмы и ушибы лёгкой степени тяжести. Переломов нет, — Граблин сделал паузу, чтобы встать со своего места. — Как потом выяснилось, главным зачинщиком драки был человек из данной группы неустановленных лиц. Отличительной особенностью этого гражданина были... самодельные тапочки. Ты мне можешь этот бред объяснить?

— Никак... нет. Ничего не... видел, и не знаю, — еле сдерживался я от смеха.

— А мне вот прислали по линии замполита такую вот бумагу. Угораздило мне в тот момент быть за командира полка. Ты понимаешь, что если бы три этих офицера одной из наших эскадрилий залетели, мой бы перевод мог накрыться?

Сомневаюсь, что это бы повлияло на решение о переводе Граблина. Причина у него серьёзная, так что зря он переживал. Но, а эти трое «танцоров» реально перегнули палку. С «синим» надо и правда им завязывать. Швабрин так и сопьётся с ними. У него, как я погляжу, выдержка ни как у Валентиновича.

— Товарищ подполковник, так ведь там не сказано, кто эти неустановленные лица. С чего вы решили, что это наши? Если бы это и были они, никто ж не попался? — спросил я.

— Попались бы они. Добров так и сказал Реброву вчера. С тобой комэска не разговаривал?

— Никак нет. Его сегодня не было.

— Конечно. Потому, что человек освобождение взял на три дня по состоянию здоровья. Довели его.

Мда, с Ребровым вообще некрасиво. Мужик и так постоянно получает за нас и своих офицеров. Здесь снова прилетело.

— Ладно. От тебя толку мало. Для себя решил, что раз обошлось всё, значит, нечего ворошить, — сказал Граблин и порвал на несколько частей телеграмму. — Садись.

Подполковник указал мне на стул, а сам выкинул в ведро обрывки. Граблин проверил, закрыта ли дверь и сел напротив меня. Непривычно вот так сидеть перед Дмитрием Александровичем.

— Не должен я так говорить, Сергей. Видел тебя и Женю, как вы с Соней... помогали, — спокойно говорил Граблин. — Вот и решил объяснить тебе, почему именно такое отношение у меня было к тебе.

— Я не в обиде, товарищ подполковник...

— Ещё бы ты был в обиде. Это всё служба, сынок. Как ты думал научиться летать? — вновь перешёл на официальный командирский тон Граблин. — Так... ни это я хотел сказать. Прошлый год помнишь?

— Помню.

— Знаю, что помешал я тебе вылететь сразу самостоятельно. Управление зажимал, отвлекал разговорами и так далее. Извиняться не буду, поскольку сам выполнял указание.

Вот это всесоюзные новости! Кто же это мог дать такое распоряжение целому подполковнику?

— И я могу узнать, кто именно?

— Вот это, сказать не могу. Обещал, что это будет между нами держаться, — ответил Граблин, пересаживаясь за свой стол.

— Однако вы всё равно мне рассказали. Странно вы обещание выполняете.

— Я обещал, что не расскажу кто именно. Сам мотай на ус и думай, почему так. Может это всё связанно с твоими беседами, которые тебе Добров устраивал пару раз. Считай, что это моя благодарность за твоё благородство. Свободен, товарищ Родин.

Уже у самой двери, меня посетила мысль кое-что спросить у Граблина.

— Что-то ещё хочешь? — задал он вопрос, когда я повернулся.

— А почему вы не проявили благородство, товарищ подполковник и не отказались такое делать?

— Нет у меня ответа на твой вопрос, Сергей. Одно тебе скажу и можешь это передать всем своим товарищам — со временем вы поймёте, что жёсткость в отношении вас как курсантов, была лишь твёрдостью, чтобы воспитать в вас офицеров.

Мало мне было секретов, связанных с гибелью семьи Родиных. Теперь вот ещё один добавился. Есть пару мыслей на этот счёт, только ничего не вяжется.

Кому нужен курсант, на тот момент, первого курса, которого нужно завалить на самостоятельном вылете? По сути, только Граблину и нужно было, чтоб удовлетворить его эго и насолить Нестерову. Тогда зачем было мне сейчас всё это рассказывать?

К этим мыслям я возвращался на протяжении всей ночной смены. Если парни в ожидании своего вылета успевали поспать, то мне вот совершенно было не до этого. А всему виной Артём, который пытался найти у меня поддержки перед серьёзным застольем на выходных.

— Чего ты волнуешься? Первый раз, что ли, к ней домой идёшь? — спрашивал я, выходя из стартового домика.

Это строение представляло собой снятую будку с ГАЗ-66, перекрашенную в болотный цвет. Внутри были схемы и карты полётов в районе аэродрома, справочная литература, спрятанная в большой штурманский чемодан и несколько парт со скамейками. В углу выведен динамик с прослушкой стартового канала и шкаф, где лежали наши книжки подготовки к полётам.

Это самое первое, что проверял комэска, когда заходил на территорию этого объекта. Дежурный на старте бежал к нему докладывать, получая при этом сразу гору замечаний. Так уж принято, что курсантов всегда нужно держать в напряге.

— Да не волнуюсь я. Просто народу много пригласили близняшки. Вас тоже, между прочим, с Женей, — сказал Артём, присаживаясь на скамейку.

— Ну, это успели передать. Напомни, когда состоится званый... приём пищи, так сказать?

— В это воскресенье. Серый, ты только не пропади с этого мероприятия. Мне надо, чтобы ты был там.

Темнит чего-то, мой рыжий друг! А бомонд, действительно, знатный собирается, по словам Артёма. Макс и Костя тоже придут. Странно, что Курков пропустит целый день свидания с Леночкой Петровной. Но, как Макс сказал, товарищей он без поддержки не оставит. Может, устал наш заместитель командира взвода от постоянных походов на индивидуальные консультации к психологу?

— Буду, не переживай Тёмыч. А чего ты так переживаешь за моё присутствие? Чего удумал сделать-то?

Конечно, я понял, что наш Рыжов решил накинуть на себя хомут супружеской жизни и в присутствии свидетелей сделать предложение. Только каким боком я ему помогу? Суфлёром подработать, если он вдруг слова забудет?

— Серый, ну ты по опытнее нас будешь. С девчонками у тебя всё на высшем уровне...

— Ну, во-первых, я с тобой одного возраста, — попытался я как можно убедительнее соврать о своём истинном количестве прожитых лет. — А во-вторых, сомнений тут быть у тебя не должно. Схема простая. Сказал: «выходи за меня» выслушал «да» и поцеловал. Света, как я заметил, души в тебе не чает.

— С чего ты решил, что я её замуж зову?

— С того, что ты под подушку ночью прячешь коробочку синего цвета. И сейчас она с тобой. Вон выпирает.

— Как выпирает? Я же её... — дёрнулся к нагрудному карману комбинезона Артём, который был ровным и не выдавал присутствие каких-либо предметов в нём. — Нет ведь у меня ничего... Обманул меня?

— Выведал секретную информацию. Язык за зубами я держать умею. Так вот, делай предложение и не дёргайся.

— Момент спорный насчёт не дёргайся, — сказал Артём, доставая пачку «Примы».

— Ооо, брат. Походу, не всё так хорошо?

— Есть трудности, — сказал Тёмыч, закуривая папиросу. — Давно мы с ней. Меня как бы всё устраивает. Недавно вот на свадьбе у её троюродной тётки были. Она там даже цветок поймала, и давай пенять, мол, тоже хочет как тётя.

— А ты не смог аккуратно вырулить в этом вопросе.

— Конечно. Затем пошли кривые взгляды, вопросы, обиды. Короче, Света теперь пару недель не разговаривает со мной. На застолье меня Наташа пригласила.

— Египетская мышь! — воскликнул я в стиле Реброва. — И с таким багажом ты решил сделать предложение? Диспозиция у тебя так себе.

— Я знаю, вот и хочу, чтоб мы все пришли. Меня одного выгонит, а вас нет.

— А ты уверен, что там других не будет подводных камней мужского пола, так сказать?

— Об этом я не подумал. И чего делать?

На нашу стоянку начал заруливать самолёт с Нестеровым и Максом. Нужно было идти помогать готовить его к следующему вылету.

— Решим вопрос. Света не устоит перед твоим очарованием.

— Я сейчас у Николаича ещё в полёте спрошу. Он же мужик опытный.

Мда, не того ты советчика нашёл, Тёма. Сам же слышал, что Нестеров до сих пор без штампа в паспорте ходит.

В воскресенье всем нашим мужским отрядом мы отправились в гости к Светлане и Наташе. На пороге нас встречала хозяйка дома — мама близняшек.

— Ой, сколько красавцев в доме. Девочки, разбирайте быстрее, а то их всего четверо, — крикнула мама девочкам, которые продолжали готовить на стол.

В квартире невероятно вкусно пахло. Некая смесь из запечённой картошки с курицей, нарезанной колбасы и свежих овощей.

— Ребята привет. Мам, ну всё. Дальше мы сами, — сказала Света, удостоив Артёма поверхностным взглядом.

— Убегаем. Ваня, нам пора, — скомандовала мама близняшек.

Из зала вышел представительского вида мужчина в чёрном костюме, которого нельзя было не узнать.

— Здравия желаем! — хором поздоровались мы, когда перед нами появился полковник Кузнецов. Тот самый, что принимал наши документы на поступление в училище в штабе приёма.

— Ну, тихо, — успокоил он нас, пожимая каждому руку. — Не любят у меня дома армейские порядки. Всё у всех хорошо?

— Так точно, — опять хором ответили мы и с кухни послышались отдельные смешки.

— Мы тогда пойдём, а вы...

— Иван Иванович, нам пора, — настойчиво произнесла его супруга.

— Уходим, — сказал Кузнецов и вместе с ней вышел за дверь.

В зале уже был накрыт стол на десять человек. Несколько больше, чем должно было быть по моим подсчётам.

Повесив на вешалку свои кителя, нас пригласили пройти в зал. Девушки, одетые в лёгкие цветастые платья быстро перемещались из кухни в комнату, перенося тарелки и салатницы.

Для обычного выходного застолья, достаточно большое обилие яств на раскладном столе, накрытом скатертью с изображением экзотических фруктов на ней. А ещё говорили о каком-то дефиците в Советском Союзе!

Не думаю, что он вот именно так выглядит. У любого человека слюни потекут, когда на столе увидишь оливье и мимозу, нарезки свежих овощей, а также разные закуски, вроде фаршированных баклажанов, жареных кабачков, маринованных огурцов и грибов. Такая «поляна» демонстрирует всё раздолье фантазии хозяйки. И это ещё горячее не принесли.

То ли дело в моё время. Есть телефон, доставка, роллы, пицца и всё это залить чем-нибудь коктельным. Можно даже дома не собираться. Я уже чувствую, что в квартире Кузнецовых сейчас гораздо больше атмосферы и уюта, чем это будет через 40 лет.

— Мальчики, нужны чьи-нибудь сильные руки, — крикнула с кухни одна из девушек.

— Пойду, помогу, — вызвался я.

Я не спешил заходить на кухню, чтобы подслушать разговор. Надо знать настроение женского общества.

— Я не знаю..., — услышал я голос Наташи.

— Чего ты не знаешь? Зачем его приглашали? Что с ним будет сейчас? — шепталась с ней другая девушка, неизвестная мне по голосу.

— Хватит уже бегать и прятаться. Как не родные. Светка как отреагировала на приглашение? — спросила Женя.

— Молча. Головой только машет и всё. А я вот прям жду. Когда же мой появится, — мечтательно заявила Наташа.

За спиной послышались шаги. Медлить уже нельзя. Сеанс прослушки был окончен.

— Девчата, что открыть, закрыть или разбить? — спросил я, входя на кухню.

Помимо Жени и Наташи, здесь была ещё одна девушка. Свою подругу они мне представили как Зою. Приятная на вид — высокая с рыжими волосами, одетая в светлую блузку и тёмно-красного цвета брюки. Её одежда весьма четко подчеркивает стройное телосложение.

— Серёжа, а тебе вон там поработать надо, — показала мне Женя на стоящие рядом с плитой консервы и банки. — Открывашка тоже там, и надень фартук, а то обмажешься.

— Да, мой генерал, — сказал я, почувствовав, как другие девушки удивлённо посмотрели на мою реакцию.

— Женя, а я не знала, что тебя так в звании повысили, — посмеялась Зоя. — Сергей, а у вас все такие, как вы или есть ещё симпатичнее? — спросила она.

— Так, Зойка! Серёжа как бы занят, — поспешила осадить её Женя.

— Я просто спросила. В Белогорске долго не была. Уехала как три года назад с родителями в Одессу, так и потеряла связь с вами. Не было у меня возможности ребят из военного училища оценить. Так как, Сергей?

— Очень много. Я даже не в первых рядах.

На кухню вошла Света с очень озабоченным лицом, будто переживает за что-то.

— Ой, зря я, наверное. Вообще зря это всё, — сказала она, хватая с тарелки кусочек сыра.

Чего это они все так волнуются? Сейчас сядут, помирятся, поцелуются и нормально всё будет.

Застолье началось с небольшого тоста от Кости, который высказал большую благодарность за приглашение от всех нас четверых. Зоя, кстати, сразу подсела к нему рядышком. Наверняка ей объяснили кто из ребят свободен.

Алкоголь мы решили не употреблять... в больших количествах. На столе стояли налитые кувшины компота из банок. Виноградный, вишнёвый, яблочный и ещё пара фруктовых смесей. А вот по горячительным напиткам разнообразие было небольшое. Девушки выбрали для себя красное и белое шипучее вино «Салют». Для себя мы приготовили одну бутылку портвейна 777.

Женя сидела рядом, нашёптывала мне на ухо, какие проблемы возникли у Светы с Рыжовым.

— Видишь, даже сидят напротив друг друга, а не рядом, — возмущалась она. — Мы с тобой так себя не ведём.

— Это да. Помирятся сегодня. Прям чувствую, что помирятся, — сказал я, поглощая маринованный грибочек.

— Мы даже подстраховались сегодня. Подмогу позвали, — радостно шепнула она.

— Какую? — чуть громче спросил я, но за обсуждением нового фильма меня никто не услышал.

— Увидишь, — прошептала Женя и незаметно для всех поцеловала меня в щёку. Ладно, прогиб засчитан.

Причём, для обсуждения был выбран фильм «Жандарм женится». Луи де Фюнес в своей самой известной роли сержанта Крюшо теперь и сам попался. Правда, в сети любви.

— Думаю пора, — сказал я Артёму, наблюдая, как Света смотрит в его сторону. Им даже удалось парой фраз перекинуться.

— Рано пока. Ещё не все пришли.

— Да кто же должен прийти? — спросил я, и в этот момент в дверь позвонили.

— Света сиди, я открою, — сказала Наташа, и сорвалась с места в своём светло-жёлтом платье.

В коридоре послышались слова приветствия и ещё один женский голос. И, кажется, сейчас один из нас четверых должен будет выронить изо рта всё, что только что набрал.