Глава 15

Говорят, что мир тесен. Не врут. А ведь Бардин предупреждал, что ещё увидимся. Не поверил я. Теперь он ещё и кровать мою занял.

Виталька, как сосед, удобен во всех смыслах. Не сопит, не храпит, во сне не разговаривает. А перед сном как начнëт истории рассказывать, засыпаешь мигом. Как под телевизор.

— Я б на твоëм месте волосины сбрил, — указал я Косте на подбородок. Аж скулы сводит, когда на них смотрю!

— Родин, не нарывайся, — прошипел он.

— А я и не нарываюсь. Если сейчас старшина придëт, то узнаешь о себе много нового.

— Разберусь. Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Ну твоë выступление на моë портфолио сильно не повлияло, впрынципе! А ты, какими судьбами? — спросил я, усаживаясь на табуретку около кровати. Было заметно, что Костя немного напрягся и потянулся засучивать рукава своей клетчатой рубашки.

— Запрыгиваю в крайний вагон. То есть поступаю с крайней группой, — ответил он. — Уже всё сдал?

— Ага. Сегодня даже кое-что повторно.

— Это как? — удивился Бардин. — Пересдавать разрешают?

— Нет, но я очень хорошо попросил. Ладно, в голову не бери, а то поверишь ещё. Это как бы моя кровать, — сказал я и похлопал по синему одеялу. Костя, как настоящий самец, решил не уступать территорию.

— Ещё чего! Тут было свободно.

Не так уж и хотелось спорить мне за эту кровать, но дело принципа. Как же я уступлю своë, законно выданное мне, имущество! Однако, ещё одну драку устраивать опрометчиво.

— Ну и ладно. Сосед не понравится тебе правда. Он большой, храпит, как медведь зимой. Сейчас хоть посплю спокойно, — сказал я и начал вставать с табуретки, но Бардин задумался.

— Ладно, — отмахнулся он. — Спи тут. Постельное только заберу.

— Постельное моë, Костя.

— Ты достал меня! — вспылил Бардин и ломанулся на меня с кулаками.

На «взлëтке» появился реальный «Кинг Конг». Конечно, не большая обезьяна из фильма, а старшина нашей роты. Прапорщик Мозгин был просто огромных размеров мужик!

Ростом за два метра, бицепсы, размером с мою голову. Скала из мышц и жира, которая потела постоянно. С таким выводом влаги, он должен был похудеть уже давно.

— Это что за петушатник? Делать нечего? — проревел Мозгин. — Ко мне подошли.

— Товарищ прапорщик…, — сказал я, но «Кинг Конг» меня осадил.

— Я что-то сказал не ясно? Это чë за отросток на бороде, сынок? — указал он своим указательным пальцем на подбородок Кости. Со стороны казалось, что в Бардина полетела сарделька.

Старшина подошëл к нам, закрыв собой свет. Когда над тобой нависает Мозгин, ты словно под дождь попадаешь. Его тело это туча, а роль воды исполняет пот.

— Только приехал, товарищ прапорщик, — оправдывался Костя, уменьшающийся в росте с каждым шагом Мозгина.

— Согну и запинаю. Три минуты, время пошло!

Бардин схватил из чемодана мыльно-рыльные вещи в небольшом пакете и рванул в умывальник.

— А ты? Чего здесь? — спросил он у меня. — Бытовка неубрана. Подскочил и полетел!

В общем, и мне досталось. Через пятнадцать минут, когда я закончил с утюгами, гладильными досками и протиранием стëкол, снова встретился с Костей у своей кровати.

— Я бы на твоëм месте, уже выкинул из головы всю нашу с тобой мнимую вражду. Было бы из-за кого враждовать! — сказал я, протягивая Бардину руку.

Костя посмотрел на этот жест доброй воли не так, как я ожидал — хмыкнул и пошёл в дальнюю часть расположения. Ну, значит мириться не хочет. Это мне бы в пору на него бросаться с кулаками за тот цирк на собрании комсомола.

Через несколько минут в расположение вернулись Макс и Артëм с очередных мероприятий по сплочению коллектива — уборка стадиона и «зимнего» бассейна.

Я знал, что раньше в Белогорском училище было аж два бассейна. Один находился за территорией и ни чем не отличался от современных. Вот прям вообще не отличался — те же котлы и система фильтрации не поменялись и в мою бытность курсантом.

Второй был открытый, с большой вышкой и находился за стадионом. Это ж рай какой-то для меня! Надо обязательно записываться в команду по плаванию. Это и для ротного рейтинга хорошо, если он здесь есть, конечно. И время на сампо можно будет коротать не в аудитории, а на тренировках.

— Реальный бассейн, Серëга! — восхищался увиденным спортивным сооружением Артëм. — Интересно, а занятия будут там?

— Ага, разбежался. Тут народу столько, что там всё по графику. А в городе есть крытый. Это нам преподаватель с кафедры физической подготовки сказал, — говорил Макс, указывая в сторону КПП.

Получается, что в эти годы у военного училища было реально два бассейна. Роскошь!

— Как там Виталик? — спросил я.

— Да радуется, что тебя не выгнали. Мы чего хотели спросить, Серëга, — начал говорить Артëм и замолчал, нагнувшись ко мне, чтобы никто не слышал. — Как ты так проскочил и чего этот физик так строго поступил из-за этой шпаргалки?

— Ага, курсанты говорят, что он хороший мужик. Оценки натягивает на занятиях. А тут такое, — сказал Макс.

— Кто его знает. Я, если честно, вообще не понимаю, что происходит…

Артëм и Макс — ребята, вроде, неплохие. Может им довериться? Пожалуй, что сейчас ещё рано. Повременим с рассказом о моей повторной сдаче физики в кабинете у Крутова.

А в этот момент мимо прошëл Бардин, посмотрев в мою сторону с некоторым пренебрежением.

— Чего это он на тебя так смотрит? — спросил Макс.

— Знакомый. В параллельном классе учился со мной. Не дружили мы с ним.

— Почему? — поинтересовался Артëм.

— Из-за девушки. Думает, что я с ней… короче увëл, а она ему сильно нравилась, — ответил я, оборвав себя на грубом слове. Кто его знает, как сейчас молодëжь относится к такой лексике.

— За Елену Петровну, я бы тоже дрался, — мечтательно проговорил Макс.

Во пацана зацепило! Совсем голову потерял от нашего психолога.

В современной армии физическая подготовка стоит особняком. Ей занимаются, восторгаются, грозятся ею. Почему? Да потому, что от неë зависит величина денежного довольствия.

В Союзе тоже самое. Доплаты только не такие большие за физо. Лëтчикам вообще нужно аккуратно относиться к своему здоровью.

К физо, конечно, готовятся особенно. Помню в моë время пытались найти супер эликсиры для «плюс сто» к скорости и столько же к выносливости. Глюкоза, сироп от кашля, а самые умные считали, что им поможет смесь кофе, молока и энергетика.

— Так, сынки! Запомните, что физкультура лечит, а спорт — калечит. Я тоже. Живее собирайтесь! — таким было напутствие от Мозгина перед экзаменом по физической подготовке. Крайнее испытание на пути к поступлению.

Конечно, впереди ещё мандатная комиссия, но там от тебя ничего не зависит. Стой и слушай.

Неваднев представил нас начальнику кафедры полковнику Солдатову. Тот провëл инструктаж, довëл порядок сдачи упражнений, что делать и как действовать, когда совсем уже ничего не можешь.

Начали со стометровки. Разбились по двое и вперёд, по стартовому сигналу нестись на всех парах. Со мной в забег попал Виталя.

— Ну… давай ты с другим. Я только назад буду тянуть, — сказал он. Мне показалось это странным. Обычно, кто послабее бежит, встают в пару к сильному, чтобы тянуться за ним. Я ж, как бы, сильный!

— А чë ты стесняешься? Наоборот, сейчас подтяну тебя. Уложишься, не переживай, — ответил я, подталкивая Виталю к старту. — Соберись! На старте почаще ногами работай и перед финишем не тормози.

— На старт! — прозвучала для нашей пары команда. Сразу же посыпались возгласы в поддержку из разряда «давай», «почаще-почаще ногами» и «всё получится».

Не знаю, как для других, но на меня никакого эффекта это никогда не оказывало. Пендаль и то бы больше пользы принëс!

— Мааарш!

Только бежать! Что есть силы! И вот он финиш. Есть!

Но посмотрев назад, я обалдел от увиденного. Казанов просто бежал трусцой. Ещё и не очень-то и расстраивался. Что он творит? Может мышцу дëрнул?

— Первый — 12 и 3. Второй — 25 и 6, — довели нам наши результаты. И Виталя, как ни в чем не бывало, пошëл к остальным.

— Хорошо… пробежал, Серёга, — сказал он.

— Я — да, а с тобой чего случилось? Мышцу потянул?

— Нет. Ты не переживай. Так надо, — светился он от счастья. Головой, что ли ударился?

Ерунда какая-то! Одно из двух… нет, не так. Виталя однозначно сливает экзамен.

— Ты поступать не хочешь? — спросил я. — Вроде всё сдал. Физо осталось. Может, попросишь перебежать? Разрешить же могут.

— Успокойся. Всё нормально, — абсолютно спокойно, сказал Виталя.

Стоит ли говорить, что на подтягиваниях, он просто спрыгнул с перекладины, ни разу не подтянувшись.

— Ты чего? Брось комедию ломать, — призывал его к благоразумию Артëм. Однако, всё зря. Виталька ещё и улыбался в ответ на это. Исполнитель, блин!

И третье упражнение — бег на выносливость. Вообще, моë мнение, что лëтчик и бег — это разные понятия. Для здоровья можно побегать, но нестись сломя голову, лишь бы уложится в заявленный норматив — помилуйте. Хотя, за время службы в ССО понял, что физуха решает многое.

Вызвал ли у меня бег на 3 километра затруднения? Ну как сказать… вот у Казанова точно не вызвал. Виталик продержался только первый круг, а дальше занялся оздоровительной ходьбой.

На построении нам довели наши оценки и поздравили с окончанием вступительных экзаменов. Преподаватели стали называть имена, с кем бы они хотели поговорить прямо сейчас. Видимо, не зря полковник Кузнецов собирал информацию по разрядам.

— Родин? Тоже останься. Остальных не задерживаю. Товарищ майор, люди в вашем распоряжении, — дал указание Солдатов и подошëл ближе к оставшимся.

Оставили троих. Дагестанец Султан Муртазов, которому сразу обрисовали график его будущих соревнований. Как я понял, он мастер спорта по борьбе, какой точно не услышал. Второй — гимнаст Витя Мазин, недавно выполнил норматив кандидата со слов начальника кафедры.

— Тоже может пригодиться. Готов, если надо, выступать на соревнованиях? — спросил Солдатов у гимнаста.

— Да. А список есть соревнований? — поинтересовался Мазин, на что полковник усмехнулся.

— Раньше зимы не предвидится. Занимайся учëбой, — сказал Солдатов. — Теперь, Сергей Родин.

Полковник пожал мне руку и довëл мои достижения. Сразу посыпались предложения, как меня лучше использовать. Кто-то предлагает стрельбу, мол, есть успехи. Но как-то не то всё это.

Пара преподавателей активно склоняют меня к лëгкой атлетике. Я конечно рад, что у меня столько перспектив, но учëба в первую очередь. Может кто-нибудь предложит мне место в сборной по плаванию?

— И куда мы его засунем? У нас там конкуренция ого какая! Пускай сначала на внутренних соревнованиях покажет себя, — сказал один из преподавателей с впалой грудью, но мощными плечами. Обычно так выглядят гиревики.

— Разрешите, товарищ полковник, — спросил я, и Солдатов разрешил мне выступить. — Я же не поступил ещё или у вас есть информация?

— Поступишь или не поступишь, это мелочи. Мы других поищем, если что, — сказал тот самый гиревик.

Аудитория, где заседала мандатная комиссия, находилась рядом с кабинетом начальника училища.

Переживания ребят мне не сложно понять. Сам такой был в прошлой жизни. Ожидаешь когда, выйдет из кабинета кто-то из офицеров, в надежде, что он назовëт твою фамилию в следующем заходе. И чем раньше это произойдëт, тем больше шансов, что ты поступил.

Изначально вызывают группы тех, кто поступает вне конкурса. В этот раз таких человек 50. Для наборов советского периода пятая часть в лучшем случае.

Как только привилегии закончатся, пойдут ребята по конкурсу. Тут и начинают потеть ладошки и трястись коленки. Вот и Неваднев с очередной группой суворовцев и кадетов показался из дверей заднего входа. Группы для захода формировались здесь, чтобы не создавать стихийный митинг в коридорах.

На лицах ребят плохо скрываемый восторг. Видно, что кому-то хочется крикнуть от радости, но местоположение обязывает вести себя тихо. Могут неправильно понять. Неваднев ушëл обратно за следующим списком.

— Ну скоро там или как? — прыгал Артëм в ожидании вызова.

— Ага, надоело уже. Давай может покурим? — спросил у меня Макс.

— Ты ж не куришь? — поинтересовался я.

— Раньше курил. Бросил, — вздыхая, ответил Курков. — Отец мой кого хочешь, заставит.

Виталик был спокойным и загадочным. Сидел в синей клетчатой кепке и активизировался при словах о курении.

— Ну… а как получилось у него заставить? — спросил Казанов. Сейчас он больше походил на слоника из советского мультика о большом количестве попугаев. Не хватает, чтобы он ещё «извините» добавлял.

— Да как! Застукал с сигаретой и заставил съесть.

— Кого? Сигарету? — спросил я.

— Нет, конечно. Сигареты он себе забрал, а мне сказал пачку съесть пустую.

Ребята расхохотались, но Макс этого юмора не сразу понял. Наверное, вспомнил ощущения в желудке после такой пищи!

Всё тот же, один из моих старых знакомых, сказал бы по этому поводу — есть люди, из-за которых бросаешь курить, но всегда будут обстоятельства, когда начнëшь опять.

— Итак, следующая группа…, — вышел из учебного корпуса Неваднев. Он зачитал ещё 20 фамилий, среди которых был и Костя Бардин.

Что ж, зла я ему не желал никогда. Даже, когда руку пытался сломать. Ну… если только чуть-чуть хотел проучить, но не больше.

На заднем дворе стояла какая-то рыночная атмосфера — горячие обсуждения новостей, клубы табачного дыма и постоянное перемещение некоторых людей с места на место.

— Виталя, а зачем ты завалился на физре? — спросил я. — Ты настолько не хочешь здесь учиться, что решился на такое?

— Ага, правда, чё с тобой случилось? — поддержал меня Макс.

— Да… ну… не хочу я. Бабушка захотела, чтоб я в училище поступал. Дед настоял. Вот и мучаюсь теперь, — ответил Виталя, сняв с себя синюю кепку.

Где-то я уже такое встречал. Сережа Родин, а ведь ты такой же. Тебя ведь старики надоумили пойти сюда. А потом я ещё это дело продолжил.

В голове родилась мотивационная речь, но уж сильно быстро вышла группа с Костей Бардиным, который выглядел радостным. Значит поступил.

Ещё несколько групп узнали свою судьбу. И вот в следующем заходе, Неваднев называет нас всех четверых и ещё человек пятнадцать. Большая группа! Настораживает, что назвали и Виталю. Он же не сдал физо, а значит, не поступил. Пока шли по коридорам учебного корпуса, несколько раз прокрутил в голове все варианты. Волнения никакого, но вот сигаретку бы выкурил.

Войдя в аудиторию, я сразу заметил некоторых знакомых. Здесь было большое количество офицеров и людей в гражданском. С десяток полковников, в том числе Солдатов и Кузнецов. Предмет обожания Макса, психолог Майорова тоже на своëм месте. Сегодня в белой блузке с коротким рукавом. Терапевт Гавриил Иннокентьевич сверяет что-то со своими записями. Бородатый начальник кафедры общеобразовательных дисциплин что-то обсуждает с двумя подполковниками, показывая на листок перед собой. Даже, командир учебного полка Добров участвует в работе комиссии. А возглавляет это всё, находясь за кафедрой с красным флагом СССР, начальник училища.

— Итак, довожу информацию по поступлению, — произнëс Крутов называя каждого и сообщая о его результатах. Каждый, кого называют, должен был громко сказать «я».

— Курков Максим Елисеевич, 1958 года рождения. Вторая группа профотбора, общий балл 17. По здоровью годен.

Видно, что Макс был воодушевлëн, что вновь увидел свою Елену Петровну. Засмотрелся настолько, что не с первого раза произнëс «я», когда назвали его фамилию. Через пару человек очередь дошла и до меня.

— Родин, Сергей Сергеевич, 1959 года рождения. Первая группа профотбора, общий балл… 20. По здоровью годен.

Когда Крутов называл мои набранные баллы, делал он это с паузой. Вот же свела нас с ним судьба!

После Артëма оставался Виталик. Конечно, если нет у него желания учится, то лучше так, чем мучится и потом вылетать сразу на срочную службу на оставшийся срок. Может ещё успеет в гражданский институт поступить.

— Казанов, Виталий Иванович, 1959 года рождения. Вторая группа профотбора, общий балл 16. По здоровью годен.

Вот это да! Похоже, про нашего товарища мы чего-то не знаем.

— Предлагаю всех зачислить. Есть возражения? Возражений нет, принято, — сказал Крутов. — Следующая группа.

На улице продолжились горячие обсуждения произошедшего. За радостью поступления, никто и не заметил удивительное везение Виталика. И было ли это везением? Сам же он был расстроен, словно не поел в чипке своего любимого коржика.

— Виталя, а как так произошло? — спросил Макс. — Как так получилось?

— Да… ну… не знаю. Я ж старался, а оно как то получилось!

— Ты как-то не в ту сторону старался! — воскликнул Артëм. — Чего ты сопротивляешься так? Повезло же?!

— Ну не хочу я. Дед, видимо, опять… ну настоял на своëм.

Так-так-так, кажется, я начал понимать происходящее. Как же сразу нельзя было догадаться. Просто Виталик и правда такой скромный, что за монаха может сойти. Не в Союзе, конечно.

— А кто, говоришь, у тебя дед? — спросил я.

Виталик томно вздохнул и посмотрел вверх на голубое и безоблачное небо.

— А дед у меня… ну Маршал Советского Союза, — излишне удрученно, сказал Виталя, и наши челюсти отвисли.