Глава 24

Как ни странно, нас было достаточно много — пятеро из десяти. Кроме меня и Дилана — Фред, Деви и Арчи. Остальные решили не попадаться иль-тере под горячую руку. Что ж, ожидаемо. Каждый дрожит за свое место, даже если это место у ног госпожи эо Лайт.

— План? — спросил я.

— Отсутствие любого плана, — усмехнулся Дилан. — Хайди спит, ребята мешать не станут, охрана снаружи. Так что идем в гости к Максу, он у себя в комнате, дрыхнет. Я заглядывал.

Отлично. Чем меньше шума, тем лучше. Комната Макса располагалась всего через несколько дверей. Я постучал. Тишина. Кивнул Дилану. Тот шагнул внутрь первым. Ребята не стали оборачиваться — слишком много чести. Мы и так справимся.

Макс спал, широко раскинув руки. Так может спать только человек с абсолютно чистой совестью. Видимо, он ничуть не раскаивался в том, что довел Рона едва ли не до смерти. И еще неизвестно, во что это выльется. Фред и Арчи подошли к кровати с боков, а Дилан столкнул Макса на пол. Тот подскочил, осоловело заморгал.

— Что вам нужно? — спросил он, будто не понимая.

— Укоротить твой язык, — ответил я и кивнул парням. Били они метко и сильно. Сейчас все было так же, как и всегда: моя задача — остановить их до того, как станет слишком поздно. И когда я понял, что дело становится опасным, встал между парнями. Они отступили, а я склонился над Максом.

— Слушай сюда, сволочь, — приподнял его за волосы. — И запоминай, я повторять не буду. Мне плевать, что происходит между тобой и Хайди. Плевать, что ты ей говоришь. Но если еще хоть раз твой поганый язык коснется одного из нас, я тебе его вырву. А если этого не сделаю я, помогут ребята. Ты меня понял?

— Убери руки, скотина, — забился он. — Хочешь оказаться в карцере?

— Ты меня услышал. Либо затыкаешься, либо мы вернемся.

— Рон сам заслужил!

— Чем? — Ярость поднялась откуда-то из глубины души. — Чем он заслужил? Тем, что полюбил кого-то, кроме Хайди? Так мы не её собственность. Ты ведь такой же, как и мы. Думаешь, она ценит тебя больше? Как бы не так! Ты для неё забавная игрушка, зверек. Завтра ты ей надоешь, и она приведет другого ай-тере, а ты будешь стоять и смотреть, и вякнуть не посмеешь. Понял?

— Ты ничего не понимаешь! — Макс бился, пытаясь вырваться, но ребята пришли на помощь и держали его крепко.

— Я понимаю больше, чем ты. А ты, надеюсь, меня услышал, мразь. Еще одно слово, один косой взгляд — и я тебя убью. И мне плевать, что будет после этого со мной, мне все равно такая жизнь не нужна. Но я заберу тебя с собой.

Кивнул парням, и они выпустили это ничтожество. Жалко и руки марать. Макс, шатаясь, поднялся на ноги, вытирая капли крови с разбитых губ. Дилан плюнул ему в лицо, и мы пошли прочь.

— Будут проблемы, — сказал Дилан.

— Я знаю, — ответил спокойно. — И будет лучше, если заночую здесь. Хочу дождаться пробуждения Хайди и взглянуть, что будет дальше.

— Спасибо за помощь.

Я только кивнул. Спасибо? Все мы знали, что нам выйдет боком то, что произошло в комнате Макса. Как знали и то, что это было необходимо сделать, иначе в следующий раз кто скажет, чем все обернется?

В моей комнате царил полумрак. До восхода солнц оставалось еще несколько дней. Раньше я любил время великой ночи, да и сейчас сумрак казался более близким душе, чем яркий свет. Потому что у меня внутри царил сумрак, и я давно уже с ним не боролся. Лег и закрыл глаза. Спать не хотелось, несмотря на то, что час был поздний. Мысли вернулись к колледжу. Я думал, как там сегодня справляются без меня, потому что юные иль-тере продолжали бушевать. И хотелось хоть как-то помочь их ай-тере, но кто позволит? В конце недели, в последний вечер великой ночи, должен был состояться бал — общий день рождения для всех иль-тере. Хайди собиралась в колледж, и я заранее предвкушал неприятности. С годами я стал считать колледж своим, и когда туда приезжала Хайди, мне все время казалось, будто по моей душе топчутся грязными ботинками. Так глупо. В моей жизни все — так глупо.

Не к ночи вспомнился отец. Он — один из тех, перед кем преклоняется даже Хайди. Один из членов правительства республики Тассет. Он был настолько уверен, что у меня проснется сила иль-тере, что отказался от нашего родства, как только понял, что этого не случится. Так на что рассчитывать от чужих, если отказываются свои?

Перевернулся на другой бок и все-таки уснул, а проснулся оттого, что дверь комнаты с грохотом распахнулась. А вот и Хайди!

— Ты, мразь!

Я сел и уставился на неё. Хайди редко можно было застать настолько растрепанной, взъерошенной и злой. Обычно даже в порыве гнева она выглядела идеально.

— Ты кем себя возомнил? — Она кинулась ко мне, сжала плечи. — Думаешь, ты тут главный? Так вот, должна тебя разочаровать, главная здесь я.

И что ей наговорил Макс? Предупреждение не подействовало, а жаль. Что ж, тем хуже для него.

— Что ты молчишь?

А мне дали сказать хоть слово?

— Я ничего не сделал, — ответил спокойно.

— То есть то, что вы сотворили с Максом — это ничего?

— А что мы с ним сотворили?

Хайди захлебнулась воздухом. Было очевидно, что она рассчитывала на мое смятение и страх, но никак не на спокойствие. А мне было плевать. Что бы она ни решила.

— Он весь в синяках.

— Он ничтожество.

— Не тебе решать!

Хайди наотмашь ударила меня по лицу. Я не стал уклоняться. Зачем? Проще всего скрыться за маской привычного безразличия. А Хайди распалялась все больше.

— Ты ответишь! — шипела она мне в лицо, напоминая ядовитую змею. — Немедленно ступай и извинись.

Что? Я даже поднялся с кровати, и теперь нависал над Хайди.

— Нет.

— Я не ослышалась? — прищурилась иль-тере. — Ты мне перечишь?

— Я не стану извиняться, потому что был прав, — ответил ей. Так забавно. Били мы Макса вместе, а виноватым он выставил меня. Дилан не ошибся, Макс мечтает от меня избавиться.

Хайди сжала кулаки. Я почувствовал, как меня коснулась её сила, и слегка прикусил губу, потому что знал, что последует дальше. Моя собственная магия тут же отреагировала, в висках застучало.

— Ну, давай, — усмехнулась Хайди. — Что ты будешь делать с таким объемом силы?

Стало жарко. Перед глазами поплыли алые пятна. А иль-тере все усиливала натиск, стук усилился, моя магия разливалась по комнате, сжигая меня самого. Но я молчал. Извинений не будет. Лучше пусть все закончится.

— Упрямый осел! — Хайди убрала свою магию. — Пошел вон с глаз моих. И чтобы не появлялся, ясно? Вон!

Да пожалуйста. Я и так спал одетым, потому что ждал Хайди. Прихватил полупальто и пошел прочь. За спиной что-то зазвенело, разбиваясь. Я ускорил шаг. Сел за панель управления, откинулся на спинку сидения и закрыл глаза. Ничего, пару недель продержусь. Думаю, этого будет достаточно. Потер виски. О том, чтобы вести лекцию в таком состоянии, не было и речи, поэтому вместо работы я поехал на окраину города. Там находилось старое кладбище. Учитывая, что Хайди следила за каждым моим шагом, я почти там не бывал, а вот сейчас наконец-то получилось.

Я оставил автомобиль у ограды и пошел по знакомым тропкам, слегка припорошенным снегом. Шел, пока впереди не замаячил простой белый обелиск, увенчанный двумя солнцами — Ингом и Форро. Здесь покоилась Элли. Еще две могилы рядом — те ай-тере, которым повезло больше, чем мне. Они погибли, защищая Элли, и остались с ней. Я присел прямо на снег и прислонился лбом к обелиску. Так становилось легче.

— Не беспокойся, я выдержу, какие бы дурные мысли ни бродили в моей голове, — шепнул Элли. — Всё со мной будет в порядке.

Подул легкий ветер, снег полетел по темным бугоркам, спрятавшим чьи-то жизни, мечты и надежды. И мою любовь. Не знаю, сколько так сидел — час или два. Или чуть больше, а потом, пошатываясь, пошел прочь. Добрался до авто и повел его к колледжу.

Здесь полным ходом шли занятия.

— Вы вернулись, господин Нэйт! — появилась госпожа Киткин. — Я отменила все лекции, думала, вы уже не придете.

— И правильно сделали, — ответил я. — Отмените все занятия на ближайшую неделю.

— Вы не заболели? — обеспокоилась госпожа Киткин. — У вас жар.

Да, жар, и что с того? Меня переполняет сила, и будет только хуже. Жажды пока не было, но и она скоро появится.

— Немного, — ответил я.

— Индивидуальные тоже отменять?

— Нет. Я сам разберусь и перенесу.

Глупое упрямство, но я действительно думал, что справлюсь. А если не справлюсь, среди ай-тере Хайди появится одно вакантное место.

— Выздоравливайте, господин Нэйтон, — сочувственно произнесла госпожа Киткин.

— Я постараюсь.

И пошел прочь. Сегодня у меня не было индивидуальных занятий с Деей. Зато было много работы, и остаток дня я отдавал распоряжения по поводу предстоящего бала. А потом всю ночь не мог найти себе места, чувствуя, будто живьем снимают кожу. Уже ближе к рассвету заглянул в карцер. Ай-тере Кэтти мирно спал. Что ж, мальчишка сильнее, чем кажется. Так что я оставил его в подземелье, а сам пошел в аудиторию, где мы обычно встречались с Деей. Сегодня занятие было назначено на шесть утра.

Моя студентка появилась без пяти шесть. Она выглядела чуть сонной и уютной. Медленно разложила письменные принадлежности, села за парту.

— Вы заболели, куратор Нэйтон? — спросила встревоженно.

— А это так очевидно?

Я не собирался спрашивать, только подумал — и случайно озвучил.

— У вас щеки пылают, — ответила Дея.

— Ничего, пройдет, — отмахнулся я. — Пиши. Наша сегодняшняя тема — «Методы работы по раскрытию потенциала».

Заскрипела ручка, зашелестели страницы. Дея старательно выводила букву за буквой, а я больше смотрел в окно, чем на неё. Снова начался снегопад. Как только закончится лекция, соберусь и прогуляюсь пешком. Легче не станет, но хотя бы остужу немного голову.

— Что дальше? — тихо спросила Дея.

Я вздрогнул. Дальше? На чем я вообще остановился?

— Давай закончим на сегодня, — сказал ей.

— Да, конечно. — Дея покорно закрыла конспект. — Может, вам принять лекарство?

Я отрицательно покачал головой. Ничего не поможет, кроме силы иль-тере. Но извинений не будет. Это мое окончательное решение.

— Дея, а хочешь прогуляться?

Ничем иным, кроме сиюминутного затмения, я не мог объяснить, что меня дернуло предложить ей прогулку. Наверное, не хотелось оставаться одному — и в то же время хотелось. Все перепуталось, в голове царил хаос.

— Хочу, — ответила она, во взгляде мелькнула настороженность. Моя студентка напоминала маленькую пугливую птичку. Скажешь неосторожное слово — и она улетит. Но в то же время она казалась мне безобидной. В ней было мало гнили, которой с лихвой хватало во многих других. Наверное, поэтому я её и позвал, несмотря на то, что постоянно избегал чужого общества.

— Тогда собирайся, жду у ворот через четверть часа.

Дея умчалась. Сам я зашел в кабинет, забрал брошенное на кресло полупальто и накинул на плечи, не застегивая. Мне и так было слишком жарко, бисеринки пота катились по лбу. Ничего, снаружи холодно, и станет легче.

Дея появилась на пару минут позднее меня. В том же учебном зеленом наряде и тонком пальтишке. Мелькнула мысль, что на этом наборе заканчивается её гардероб, но сейчас мысли недолго держались в моей голове и вовсю разлетались в разные стороны.

— Идем, — сказал ей и распахнул калитку сбоку от ворот.

Стоит отдать Дее должное — она не лезла с разговорами. Просто шла рядом, глазела по сторонам и молчала.

— Сколько тебе было, когда ты попала в колледж ди Хомфри? — спросил я.

— Девять, — ответила она и едва не упала, залюбовавшись на украшенную витрину. Огоньки сияли, разгоняя сумрак. Великая ночь — исконно праздничное время, а восход двух солнц — начало нового года.

— Получается, после этого ты в городе бывала нечасто?

— Вообще не бывала. — Она пожала худенькими плечиками и снова засмотрелась на стеклянные украшения в витрине, пришлось ловить, пока не расшибла нос. — У меня нет родственников, и когда другие девочки и мальчики уезжали на летние каникулы, я оставалась. Это были самые счастливые дни в году.

— Почему? — бездумно спросил я.

— У меня были не самые миролюбивые соседки по комнате, и когда они уезжали, можно было насладиться покоем. Так что в город я не выбиралась. Хотя, если честно, когда я жила с родителями, мы тоже нечасто выходили из дома.

— Почему? — повторил вопрос, почти не задумываясь над её словами.

— Не знаю. Сейчас мне кажется, что мы от кого-то скрывались. Но папа работал, так что, наверное, я ошибаюсь. Может, мои родители просто были домоседами.

— Возможно, — ответил я, вспомнив блистательные выходы в свет собственных матери и отца. Вот уж кто точно дома не сидел. Впрочем, мне тоже нравился такой образ жизни до определенного времени. Пока не стало ясно, что он не для меня.

— А ваши родители? — раздался голос Деи. — Вы с ними не видитесь?

— Нет, — ответил я. — Думаю, они слишком во мне разочаровались, чтобы продолжать считать сыном. Но я их не виню. Скорее всего, сам поступил бы так же.

— Неправда.

Мы уставились друг на друга. Что ж, Дея права. Неправда, я бы так не поступил. Но к чему гадать? У меня не будет семьи, так что и вопрос глупый.

— Ух, ты!

Дея снова вырвалась вперед, едва ли не прижалась носом к очередной витрине. За ней был большой кукольный дом с гостиной, кухней, спальней. Кукла-мама в переднике была на кухне у плиты, кукла-папа в гостиной смотрела телевизор, а дети возились с игрушками. Да, Дея еще совсем ребенок, несмотря на то, что ей уже исполнилось шестнадцать. И видно, что не наигралась в подобные игрушки.

— Простите.

Она заметила мой взгляд и покраснела, и дальше чинно шла рядышком, стараясь не слишком засматриваться на очередные диковинки. Мы дошли до моста через реку, сейчас скованную льдом. С неба падали большие снежинки. Я оперся на перила, и снежинка упала прямо на кончик носа. Дея тихо рассмеялась.

— Вам к лицу, — сказала она.

Я смахнул снежинку и улыбнулся. К лицу? Ну-ну.

— А вы будете на балу в честь окончания великой ночи? — спросила Дея.

— Буду, — ответил я, а сам подумал: «Если смогу стоять на ногах». Но сдаваться было рано, да и не привык я сдаваться. Так что да, буду. Чего бы это ни стоило. — Идем. Нам пора возвращаться.

Мы повернули назад. Дея снова бросала печальные взгляды на витрины.

— Подожди здесь, — приказал ей и вошел в один из магазинчиков, а вернулся с розовым кулоном-каплей. Под её праздничное платье подойдет. Кажется, оно ало-золотое.

— Это что? — Дея уставилась на кулон в моей ладони.

— Подарок на прошедший день рождения, — ответил я, передавая ей украшение. — Извини, кажется, я слегка испортил тебе праздник. Считай, что это компенсация.

— Не надо было. — Дея покраснела и поправила золотистый локон. — Но спасибо, он очень красивый.

Она аккуратно застегнула кулон на шее и спрятала под одежду. Что ж, надеюсь, он принесет ей удачу. Мы оба замолчали. Я пытался справиться с очередной волной жара — сила так и норовила выйти из-под контроля. О чем думала сама Дея, мне неизвестно. Я не спрашивал. Мы остановились только во внутреннем дворе колледжа.

— Спасибо за прогулку, господин Нэйтон, — улыбнулась Дея.

— Не за что, — ответил я. — Увидимся на занятии завтра утром.

Она кивнула.

— До завтра.

И поспешила к женскому крылу, а я направился к мужскому. Только внутрь не заходил, а обошел здание и углубился в парк. Здесь в зимнюю пору было совсем пусто — студенты предпочитали теплую и уютную оранжерею в самом колледже. А мне хорошо было здесь. Я ушел вглубь парка, сел на скамейку и сидел долго-долго, пока даже жар моего тела не смог противиться холоду, и я замерз. Тишина… Вот чего мне хотелось. Мысли постепенно приходили в порядок, обретали равновесие. Да, они по-прежнему были безрадостными, но и что с того?

Я протянул ладонь и ловил кружащиеся снежинки. Говорят, каждая снежинка неповторима. В темноте я едва мог их разглядеть, но знал, что это действительно так. Вот только стоит сжать ладонь, и снежинки исчезнут. Все прекрасное очень хрупко. Его так легко сломать и уничтожить.

Поднялся и зашагал к общежитию. Ничего, как-то всё будет. А сейчас надо отдохнуть и приготовиться к тяжелой неделе. Справлюсь. Другого выбора нет.