Глава 11
Глава 11
За три дня до произошедших событий…
— Где она? — ору Серому, — Где? Я же приказал, сразу после суда ее ко мне! После того, что она там исполнила, я ее сам на части рвать буду! Лично!
— Так… это… Козырь, — замялся Сергей, — парни вели ее от самых дверей, но она исчезла!
— Ты понимаешь, что все, что ты несешь, это полнейший бред! — раздраженно рычу я, — Она не могла просто исчезнуть! Значит просмотрели, недосмотрели, проглядели! Подбери сам нужное слово, накажи всех, кто виноват и, наконец, найди ее! Сегодня! Ты меня понял?
— Понял, — отчеканил Серый…
Но ни в этот день, ни на следующий ее не нашли…
Тогда, в самый первый день, мне казалось, что ее поиски — это лишь вопрос времени… Пройдет пара часов и я… разорву ее за то, что подставила меня, подделав мою подпись и от моего имени согласилась на сделку со следствием, тем самым, стравив с серьезной криминальной группировкой, объявив меня человеком без чести и, по сути, вне закона среди лидеров преступного мира.
У нас такое не прощают и, объясняясь теперь с Даниловскими, я должен ответить за все сказанное ею в суде, смыть подпись кровью на каждой бумажке, что она, не думая о последствиях, подложила в уголовное дело. С одной стороны, на карте стоит мое слово, которое теперь поставлено под сомнение, с другой — у меня появилась отличная возможность одним махом разделаться с конкурирующей преступной группировкой и плевать, что жернова криминальных разборок раздавят случайно попавшую туда девчонку.
Убрать ее и дело с концом! Даниловским, а конкретно Исаю проще объяснить свою непричастность к ее самостоятельному решению, если она — один из главных причастных раздражителей к этому делу, навсегда исчезнет.
И она исчезла…
Все как я хотел. Но меня именно такая пропажа в корне не устраивала! День проходил за днем, а о ней до сих пор ничего не было известно, кроме самого факта перемещения неизвестно кем и неизвестно куда!
«Как вообще это может быть в этом городе, с моими связями и возможностями?!»
Я поднял на уши всех… и только тогда немного выдохнул, вернее сказать, сглотнул комок своей ярости, которая не давала мне дышать, распирая изнутри мое горло. Она никуда не растворилась, лишь осела где-то глубоко в желудке ноющей тяжестью, тлеющими угольками раздражения медленно раскаляя докрасна внутренние стенки моего организма…
***
К началу четвертого дня, подходя к границе терпения, я стоял у большого панорамного окна на втором этаже своего дома и вертел потухший, но все еще горячий от непрерывных звонков, сенсорный телефон в руках, то и дело, проводя по его поверхности пальцем. Время. Его у меня больше не было.
Приняв решение, разблокировал гаджет и набрал номер…
— Я ждал твоего звонка, — почти сразу ответил мне собеседник «на другом конце провода».
— Нам нужно объясниться, — начал я, — есть о чем поговорить, надеюсь, все сможем решить на словах, без объявления войны.
— Приезжай. Ты знаешь, где меня найти, — сухо ответил Исай, — может, отделаемся малой кровью. Да… и еще, — после секундной паузы добавил, — прокуроршу не ищи, она у меня.
***
Сейчас…
Пелена жестокости и злости застилает глаза. Стою напротив нее и не чувствую ничего, кроме холода стали спускового курка под моим указательным пальцем. Остается только нажать на него, чтобы навсегда решить мою проблему…
«Стреляй!» — в крови пульсирует единственная мысль, разгоняя и раззадоривая меня все больше и больше. — «Ну же!»
Но я почему-то медлю, оттягивая давно запланированную мной развязку…
Взгляд падает на рваные лохмотья, оставшиеся от женской одежды, но я совсем не обращаю внимание на ее наготу. Замечаю только, что волосы из привычно-идеального пучка растрепались, спутались и торчат в разные стороны, как перья у взъерошенного воробья. Лицо все в грязных потеках, ничего не видно, только здоровенная свежая ссадина на скуле, да глаза эти дикие, серые, которые на меня смотрят не отрываясь.
«Убить же ее хотел! Сам хотел! Для этого и пришел!!!» А тут…
Глядит на меня не моргая. По глазам вижу, что поняла, для чего я здесь…
Задыхается от страха, почти не дышит, только хрипит рвано выталкивая из легких остатки воздуха…
Вся эта картина совсем не вызывает во мне жалость. Ее нет. Только пустота. Да, мне приходилось быть жестоким, по другому в мире криминала невозможно выжить. Вот и сейчас, я стою, замерев от нее на расстоянии вытянутой руки, почти упираясь дулом пистолета в ее грудь, не снимая палец со спускового курка, лишь слегка хмурюсь, стараясь сдержать раздражение и еще раз привести аргументы и убедить себя в правильности своего давно обдуманного решения. Их нет. Не могу вспомнить ни один, только все больше злюсь…
В первую очередь, на самого себя, на этот повышенный интерес, проявленный к девчонке.
Как только увидел ее без форменного пиджака, тогда, распластанную на столе в разорванной блузке, поясницу прострелило желание сломать ее… Тогда я легко отмахнулся от этих назойливых ощущений, но обжигающее чувство, что глядя мне в глаза, она сдирает с меня кожу, больше никогда не покидало меня. А вместе с ним возникла мысль о жестоких играх с ней… Мне так захотелось узнать, сколько времени ей понадобиться, чтобы окончательно сломаться! День? Два? Неделю? Как долго она сможет провисеть, распятая на кресте своей принципиальности?
Плевать! Буду считать интерес к ней пустым любопытством!
Сейчас понимаю, что убрать ее нужно было сразу, как только у меня появилась эта возможность, но я все тянул… хотя эта собственная нерешительность была мне совсем нехарактерна. Я — человек беспринципный. Конечно, у такого, как я, безусловно, тоже есть свои принципы, но они находятся по другую сторону границы добра и зла.
«Стреляй!» — приказываю я себе… и палец-солдат плавно нажимает на курок.
***
Я всегда готов к стрельбе. В любую секунду. Как только занимаю нужную мне позицию, становлюсь одним целым со своим ТТ, и жду, когда обжигающая пуля полетит вперед и ничто и никто ее не остановит… Глубокий вдох, медленный выдох, задержка дыхания и вот я плавно нажимаю на курок.
Есть контакт с оружием… Горит порох… Газ, выталкивая пулю, разгоняет ее, и она, вращаясь, летит по нарезам ствола, вырываясь наружу с громким хлопком…
Легкий удар отдачи пистолета в руку и, по ту, другую сторону ствола, напротив меня человек кулем валится на пол. Убит. Сразу наповал. Пуля вошла точно в его голову. Контрольный выстрел не нужен, я умею попадать сразу куда метил.
Смотрю на девчонку, которая не сразу поняла, что случилось, успела лишь моргнуть, когда пуля просвистела совсем рядом с ней, едва не «лизнув» ее по щеке.
— Следующая моя? — едва шевелит бескровными губами, но я улавливаю смысл ее вопроса и невольно, по-мальчишески широко, улыбаюсь ей.
— Нам свидетели не нужны, — слегка кивнул головой, указывая ей на лежащий труп мужчины. — Потому, что следующая пуля — моя.
Сделал шаг к ней и она интуитивно, от страха попятилась назад, почти запнувшись о чужие ноги, но я смог вовремя ухватить ее, когда она беспорядочно замахала руками в попытке удержать равновесие. Чувствую, как в ответ она цепляется своими холодными, скрюченными пальцами, обломанными ногтями почти распарывая рукав на моем предплечье и рывком дергаю ее, впечатывая в себя. Ее грудь часто приподнимается в такт рваному дыханию и я опускаю взгляд вниз, туда, где соприкасаются наши тела, следя за тем, как острые вершинки ее сосков трутся о плотную, шерстяную ткань моего пальто, но думаю только о том, какая она израненная и хрупкая…
При виде беспомощной, почти бескровной жертвы я по привычке впадаю в звериный азарт, лишь на доли секунды закрываю глаза, поддавшись эмоциям, наклоняю голову и подбородком утыкаюсь в девичью макушку, позволяя девчонке через дрожь своего тела передать мне захлестывающие ее ощущения боли, бессильного отчаяния, холодного гнева и растущей паники… Жадно глотаю ее страх… а потом, с трудом, палец за пальцем разжимаю почти ледяную женскую ладошку и вкладываю туда свой ТТ…
— Ты должна выстрелить в меня, — решительно отдаю приказ, — прямо сейчас! У нас просто нет другого выхода и время поджимает. Потом беги по коридору к лестнице. Последняя левая дверь — служебное помещение. Там сейчас никого. Почти под потолком узенькое незаметное окно приточной вентиляции, которое легко открыть. Ты сможешь пролезть. У крыльца дома стоит машина, заберешься в салон, спрячешься между сиденьями. Все поняла?
Делаю шаг назад, потом еще один, а она стоит, вытянувшись в струнку, и вся дрожит. Молчит, не отрывая от меня серых глаз… Видимо ее сознание отказывалось принимать то, что я от нее требовал. Необходимо было быстро привести девчонку в чувство.
— Вас в хваленом юридическом судебной медицине учили? — съязвил я, — Очень на это надеюсь. Прицеливаться-то хоть умеешь? Главное — точно попасть, чтобы не повредить жизненно важные органы…
Резкое движение и один мгновенный выстрел… а потом меня отбрасывает на стену… и я хватаюсь рукой за верх груди, чуть выше сердца, зажимая огнестрельную рану ладонью… Делаю неглубокий вдох сквозь стиснутые от боли зубы и воздух вместе со свистящим дыханием падает глубоко в легкие. Пуля навылет прошла, почти припечатав меня к грязному бетону.
— Ну как? — подначивает она. — Сколько у меня еще есть попыток? Могу изрешетить, как дуршлаг!
Мои губы растягиваются в усмешке и я лёгким кивком головы указываю ей на открытую дверь:
— Отличный выстрел, Воробушек…
Она выбежала, а я медленно сполз по стене на пол, давая ей фору. Стоит мне подняться наверх и ищейки Исая смогут быстро взять ее след. Нужно подождать…
Рука, зажимающая рану едва ощутимо дрожит… и я, чтобы отвлечься от нарастающей боли, смотрю на лежащий передо мной труп молодого мужчины в приспущенных штанах с длинными рваными царапинами на идеально выбритой щеке. Догадаться, что здесь происходило труда не составило, учитывая изрядно потрепанный внешний вид измученной девчонки. Сколько раз я все это видел! Уже не задевает. Жалости не было. Злости тоже. Только где-то глубоко внутри меня подняла голову и тоскливо завыла всегда спящая совесть…
Закрыл глаза, пытаясь унять скачущий пульс, и откинул голову назад негромко стукнувшись затылком о стену, прикидывая, сколько времени прошло и сколько еще может понадобиться девчонке, чтобы укрыться в моей машине, а также, сколько остается у меня, чтобы не потерять от потери крови уже плывущее сознание.