Глава 14

Глава 14

Они ушли… Слышала их голоса и шаги, удаляющиеся по коридору.

Намеренно задержала дыхание, чтобы успокоить беспорядочный сердечный ритм. С очередным, нарочито медленным выдохом, затылком прислонилась к стене, которая для меня стала опорой — ноги совсем не держали. Но онемело только тело, мысли же неслись галопом, перепрыгивая с одного путаного рассуждения на другое, мешая как следует обдумать подслушанный мной разговор…

Но время на это у меня еще будет. Нужно сложить увиденную мной информацию по фондам с той самой подсказкой, вскользь брошенной мне Стасом, которая еще тогда маленькой занозой плотно засела у меня в мозгу, о замешанной и, как оказалось, крайне заинтересованной группировкой Исая по уголовному делу Козырева. Следствию об этом очень любопытном конфликте интересов известно не было.

Воровато сдвинула в сторону ткань и украдкой выглянула из-за тяжелой портьеры. Не считая меня, кабинет был пуст. Бегло осмотрела поверхность столешницы, но заинтересовавших меня бумаг на ней уже не было. Конечно, от дьявольского соблазна проверить все закрытые ящики письменного стола, до сих пор зудели дрожащие от любознательности пальцы, но страх снова быть пойманной и внутренний шепот интуиции о том, что повторно отделаться простым испугом уже не получится — гнали меня прочь из закрытой комнаты. Пулей выскочила в коридор, осторожно осмотрелась и только потом перевела дыхание. Бульон, за которым я и спускалась на кухню, был напрочь забыт мной.

Бегло вернувшись в свою комнату я совсем не ожидала застать там Козыря. Заложив руки за спину, он задумчиво смотрел в окно совсем не обращая на меня внимания. Он не оборачивался ко мне. Молчал, пока мой беспокойный взгляд бегло осматривал каждый угол комнаты, ища подвох… и нашел его: на полу, у кровати я заметила несколько больших глянцевых пакетов с кричащими брендовыми логотипами…

— Зачем это? — лобовой вопрос сорвался с моих губ, прежде чем я успела прикусить язычок.

Неспешно развернувшись ко мне, Козырь иронично усмехнулся, но ответил:

— Я — прагматик и люблю совмещать чужой нездоровый интерес со своей пользой. Можно сказать, что манипулирование твоим любопытством, Воробушек, — мое новое увлечение.

Я лишь поморщилась от звучания навязанного им прозвища и смогла сдержать растущее во мне раздражение…

— Что ты хочешь?

— Мне нравится твой прямой подход к делу, Воробушек! — хохотнул Олег. — Я хочу, чтобы ты точно так же, как сейчас, «прошарила» документы в кабинете Исая.

— Почему я?

— У тебя это отлично получается. Ты умеешь бегло найти нужный фрагмент даже в куче бесполезной информации.

— Он узнает меня и сразу убьёт, стоит только переступить порог его дома! — фыркнула я, с ходу отметая высказанное мне объяснение. — Не пойдет! Я не вернусь туда одна!

Холод, испытанных в подвале того дома эмоций, морозил кончики моих пальцев, поэтому я непроизвольно сжала руки в кулаки, и зажмурилась, стараясь совладать с собой…

— Со мной.

— Даже если с тобой! — я открыла глаза и посмотрела на него.

— Воробушек, — он вдруг посерьезнел, потом оттолкнулся от подоконника и неспешно двинулся в мою сторону, приближаясь ко мне бесшумно, мягко так, словно хищник, не сводя с меня блестящих янтарных глаз и оскалив клыки в пугающей плотоядной улыбке, — я не советуюсь с тобой, не спрашиваю твоего мнения, это вовсе не просьба… Считай все это моей прихотью. Со мной тебя не тронут. Никто. Нигде. Моего слова тебе должно быть достаточно. Я хочу, чтобы ровно через час, — он остановился прямо напротив меня, на грани, но не нарушая моего личного пространства, показательно вскинул руку и посмотрел на свои часы, — ты была готова выехать. — Сделал незначительную паузу, а потом кивнул головой в сторону пакетов, — В этих тряпках!.. И еще, Милая, я не шучу.

Сказал, обошёл меня и вышел из комнаты, оставив одну.

Я чертыхнулась, оглянувшись на пакеты… и зашла в ванную комнату… А ровно через час, стоя перед зеркалом, придирчиво рассматривала свое отражение. Казалось, новая одежда изменила меня до неузнаваемости…

Короткое черное платье сидело на моей фигуре, как влитое, подчеркивая каждый изгиб тела и было очень необычным: почти наглухо, до самого горла закрытым спереди, но слегка открывающим спину, на которую ткань ложилась красивыми складками, приоткрывая свой секрет, ярко-красный подклад-изнанку, которая при каждом движении игриво проскальзывала, дразня взор, но почти тут же скрывалась за черной лицевой стороной дорогого шедевра. Образ идеально дополняли чулки в тон платью и того же цвета туфли от Кристиа́на Лубуте́на, мелькая красной подошвой при ходьбе.

Волосы я по привычке собрала в пучок на затылке и, наверное впервые, выпустила только пару тонких прядей по краям лица. Посмотрела на время и, быстро схватив из пакета черную сумку-клатч, вышла в коридор…

Медленно спускаясь вниз, увидела Козыря: он стоял у открытой настежь парадной двери, смотря на улицу и лишь изредка поглядывал на наручные часы, пытаясь скрыть свое раздражение. Я опаздывала. Черный дизайнерский костюм ему очень шел, подчёркивая всю мощь его атлетической фигуры. Видимо, услышав стук моих каблучков, он оглянулся и, окинув меня заинтересованным взглядом, неожиданно чуть нахмурил брови…

…Нет, я не пошла на поводу его желаний! Просто озвученная им прихоть, чудом совпала с моей профессиональной заинтересованностью этим запутанным делом…

***

Ехали до загородного дома Исая — очень быстро. Молча.

Олег был до крайности взвинчен, но ни одного жеста, ни одного мимолетного движения, звука, что указывало бы на пограничную степень его раздражения, я не заметила. Лишь по взволнованному лицу Сергея, который, то и дело поглядывал на Козыря в зеркало заднего вида, остро реагируя на его внешнюю неподвижность, все больше хмурясь, я могла определить, что ситуация с мрачнеющим настроением становилась невыносимо удушливой. Протянула руку и, нажав на кнопку стеклоподъемника, слегка опустила стекло вниз. Вздрогнула, когда холодный пронзительный ветер тут же ворвался в салон, растрепав мои волосы, и сразу закрыла окно, попытавшись вновь собрать их в аккуратный пучок, сгребая пальцами, но мои хаотичные действия были мгновенно пресечены…

— Оставь. Так лучше.

Безжизненный голос Олега прозвучал, как одиночный выстрел…

Установившаяся в салоне напряженная тишина ещё больше нагнетала тревогу, которая уже воровато пробралась и засела глубоко внутри меня, плотно обвив мучительной неуверенностью мою шею. Именно поэтому, я нервно забарабанила пальцами по поверхности разделяющего нас подлокотника, но они были остановлены одним рваным движением мужской ладони, накрывшей мою руку. Козырь продолжал молчать, а я, для того, чтобы успокоить себя, стала рыться в памяти, ища хоть одну тему для разговора.

— Что искать-то? — я не смогла скрыть волнения в голосе. — Конкретные бумаги? Есть какие-то фамилии? Счета? Хоть что-то, за что мне можно зацепиться…

— Не знаю, — холодно и скупо бросил в ответ Олег, но потом добавил. — Просматривай все, что вызовет твой интерес.

— Фотографировать?

— Лучше запомни. Все телефоны все равно придется оставить при входе из соображений безопасности.

— Ну, так как своего у меня нет… — протянула я, — поэтому дай мне твой.

Я развернулась к нему вполоборота, мимолетно улыбнулась и нетерпеливо пошевелила пальцами, которые он до сих пор удерживал под своей ладонью. Он ухмыльнулся, впервые за много дней, сверкнув игривой ямочкой на правой щеке, и, к моему удивлению, достал из кармана свой мобильный, протянув его мне. Нехитрыми манипуляциями я тут же поставила его на беззвучный режим и, отвернувшись к окну, ловко спрятала его между чашечками, надетого мной кружевного бюстгальтера.

— Все равно обыщут. И найдут. Вот тогда начнутся проблемы. — скептически хмыкнул Олег, а я улыбнулась еще шире.

— Посмотрим…

***

У парадного входа нас встретила вереница дорогих, припаркованных автомобилей.

Поднимаясь по широкой лестнице я дрожала совсем не от уличного холода, а от воспоминаний о физическом насилии и нервном потрясении, которые мне пришлось пережить в стенах этого дома. У приглашающе открытых дверей остановилась. Осталось просто перешагнуть порог… Всего-то! Но что-то удерживало меня…

Страх. Я боялась повторения произошедших со мной событий.

Обжигающее тепло мужской ладони на спине почувствовала сразу. Олег не подталкивал меня вперед, я шагнула сама, но именно ощущения временной защищенности и относительной безопасности втолкнули меня внутрь…

— Рады вас приветствовать… — слышала сквозь шум в ушах, — Извините за излишний досмотр, но это вежливая просьба хозяина дома…

Охрана, действительно, бесцеремонно обыскивала всех без исключения гостей при входе, но, как только я сама задрала подол своего короткого платья до самого паха, открыв их придирчивому взору не только край кружевных чулок, но и показав им кусочек ткани своих трусиков, мужчины виновато переглянулись между собой и тут же пропустили меня.

Козырь на мою дерзкую выходку не среагировал, лишь улыбнулся уголком своего рта, но это была лишь мимолетная улыбка. Придерживая меня рукой за талию, повел в сторону зала, следуя за многочисленными гостями. Я интуитивно повела плечами…

— Боишься? — вдруг тихо спросил Олег и положил руку на мою спину повыше лопаток.

Я впервые ощутила его прикосновение к своей обнаженной коже, как электрический разряд, от которого я дёрнулась вперед, пытаясь прекратить это… Тогда, в душевой, я совсем не чувствовала его касаний, тело было словно неживое, омертвевшее от насилия. После всего того, что со мной здесь произошло, я считала, что дизестезия — искажение качества ощущений, теперь мой постоянный спутник. Любые прикосновения мной расценивались, как боль, тепло — как холод и все эти мнимые противоречия медленно сводили меня с ума…

А что изменилось теперь?

Чувствительные мурашки поднимаются от крестца до самого затылка… Сейчас же… каждый палец его руки горит на моей коже, оставляя на ней свои отпечатки…

— Не боюсь, — зло буркнула я и, вспомнив его слова, сказанные мне, добавила, — я просто жажду исполнить любую твою прихоть!

Он лишь раздраженно фыркнул, но свою руку опустил… Неловкость момента отступила, и я смогла вдохнуть свободнее, а то от напряжения у меня уже заныла спина.

Зайдя в большой переполненный зал, где должен был происходить парадный ужин, неприятно поёжилась… Все это больше напоминало мне бал Сатаны у Булгакова из романа «Мастер и Маргарита».

Такого скопления до неприличия богатых людей из криминального мира я не видела никогда в жизни, да что там, я не могла себе даже представить, что, когда-нибудь, смогу разглядеть их так близко во всем, до неприличия кричащем, показном великолепии. Мне казалось, что я попала в жуткую сказку: «… в помещении не было колонн, вместо них стояли стены красных, розовых, молочно-белых роз с одной стороны, а с другой — стена японских махровых камелий. Между этими стенами уже били, шипя, фонтаны, и шампанское вскипало пузырями в трех бассейнах, из которых был первый — прозрачно-фиолетовый, второй — рубиновый, третий — хрустальный. Возле них метались н. гры в алых повязках, серебряными черпаками наполняя из бассейнов плоские чаши. В розовой стене оказался пролом, и в нем на эстраде кипятился человек в красном с ласточкиным хвостом фраке. Перед ним гремел нестерпимо громко джаз…»*

Конечно, все было не так фантастически, как в романе, но очень впечатляюще. Все вокруг меня было в движении, искрилось и переливалось под мягким золотым светом внушительных хрустальных люстр. Здесь не было многочисленных россыпей сверкающих страз или пайеток, а изящные дамы вокруг, в вечерних платьях разной длины, сверкали друг перед другом, хвастаясь своими бриллиантами…

Сегодня я тоже была одной из них.

Следила за своим отражением в многочисленных зеркалах и не узнавала себя, словно это, действительно, была не я, а Маргарита на балу у Воланда…

Козырь занят тихим разговором с кем-то, стоящим рядом… Моргаю, потом еще раз, но ничего не вижу. Все вокруг меня слилось в одну сплошную яркую людскую массу.

Дышать становится все труднее… От показной, кричащей роскоши слезятся глаза, а, от волнения, перхота в горле разрывает грудь… Схватив полный бокал шампанского у проходящего мимо официанта, делаю полный глоток. Игривые пузырьки с чудесной кремовой текстурой непривычно лопаются на языке, растекаясь во рту, оставляя за собой длинный шлейф шелковистого послевкусия. Один, потом еще… Лёгкий алкоголь быстро распространяется по напряженному телу, принося мне кратковременное облегчение и я осматриваюсь… 152e1bc

Почти сразу делаю шаг всторону, и Олег тут же останавливает меня, перехватывая за свободную руку. Молчит, но вопросительно смотрит и я, слегка склоняясь в его сторону, тихо говорю, что должна выйти в дамскую комнату, словно со стороны слушаю себя и совершенно не узнаю свой голос. Он раздраженно кивает, но отпускает меня, а я, лавируя между многочисленными компаниями, выхожу в коридор.

Тут же ориентируюсь в типичном плане здания и быстро поднимаюсь на второй этаж.

Оглядевшись, медленно снимаю туфли, чтобы стук каблучков не «поднял на уши» всю охрану и, взяв их в руки, быстро двигаюсь по пустому коридору, проверяя одну дверь за другой, пока не натыкаюсь на нужный мне кабинет. Здесь все, как везде: состаренная вощенная темная мебель и внушительный дубовый стол с резными узорами по бокам, глухие тяжелые портьеры и высокие шкафы с книгами вдоль стен. Разглядывать убранство комнаты и давать ему оценку времени совсем не нет, поэтому я сразу направляюсь прямиком к столу, не включая свет, и рассматриваю бумаги на нем.

Все в идеальном порядке… но мне это только на руку.

Я привыкла к такой системе расположения документов потому, что дома держу их в почти в той же последовательности. Хозяин этого кабинета такой же перфекционист, как и я. Просматриваю их, аккуратно приподнимая листы, но, в этот раз, из-за громко стучащего сердца, совсем не слышу шаги в коридоре. Улавливаю только поворот дверной ручки… но поздно… Холод отчаяния медленно ползет вверх по ногам…

Времени спрятаться от входящего у меня просто нет.

*********************

— отрывок из романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита»