Глава 15

Глава 15

Дверь открыта. В проёме виден только темный силуэт. Силюсь понять, кто это, но, как только мужчина делает первый шаг в комнату, с облегчением выдыхаю…

Олег.

— Ну и дура же ты, Воробушек! — зло цедит он сквозь зубы, — Ведь мы только пришли! Сейчас десятки глаз в зале следят за передвижениями гостей по дому, все замечая! Всех без исключения! Куда ты полезла?!

— Я исполняю только то, что ты от меня потребовал! — эмоционально закипаю я.

— Честное слово, сейчас не время и не место обсуждать твое упрямство, — сухо сказал он, быстрым шагом подошел ко мне и рывком дернул к себе за руку так, что несколько исписанных листов, которые я просматривала, выпали из моих пальцев на полированную поверхность стола. — Нужно уходить. Быстро.

Он сразу потащил меня за собой, сжимая мою ладонь сильнее, но сделав всего пару шагов к двери, вдруг остановился и замер, словно волк, прислушиваясь к любому шороху снаружи, вдруг почуявший опасность…

— Ну! — нетерпеливо простонала я…

— Тише ты! Кто-то идет, — шикнул он. — Одной пули в стенах этого дома мне вполне достаточно…

Еще пару секунд постоял, а потом, неожиданно грубо толкнул меня в сторону окна, отдернул штору и, прижав меня спиной к стене у самого края подоконника, навалился, едва успев спрятать нас от входящих, прикрыв наши фигуры плотной тканью.

Склонился к моему уху и, задевая его мочку своими губами, жарко прошептал:

— Ничего не напоминает?

Я вздрогнула, когда дверь кабинета распахнулась почти сразу после его слов и, судя по голосам, в комнату шагнули двое мужчин… но я не прислушивалась к тихому разговору вошедших.

От сильного волнения сердце грохотало так, что было удивительно, как этих ударов не слышал никто, кроме меня. Руки Олега оказались на стене с обеих сторон от моей головы и эти вынужденные объятия стали стальным капканом, почти расплющив меня о его грудь. Он был так близко, что, его размеренное дыхание щекотало мою кожу, я же боялась даже вдохнуть… Вполне вероятно жадный глоток воздуха, сделанный мной, тут же раскроет им наше местоположение. Видимо почувствовав мой испуг, Козырь едва уловимым движением поднес руку к моим губам и припечатал их подушечкой своего пальца, требуя от меня тишины…

Почему-то именно сейчас из глубин моей памяти вдруг всплыл тот самый аромат полыни, который я смогла уловить, кутаясь с головой в одеяло, там, в мужской спальне. Казалось, что стоит мне только разомкнуть губы и я смогу ощутить его приятную горечь чувствительными вкусовыми рецепторами. Хочу облизнуться, но сдерживаю странное, зудящее желание, поднимаю к нему лицо и слегка приподнимаюсь сама, скользя вверх по его напряженной фигуре своим телом. Все это лишь для того, чтобы посмотреть в его глаза цвета огненного янтаря, зрачки которых медленно расширяются, заполняя волнующей чернотой всю цветную радужку…

Легкие буквально распирает от вынужденного удушья.

От нехватки воздуха мое сознание почти плывет, а Олег, неожиданно, убирает свой палец, проводя им до уголка моих губ, грубо стирая с них лёгкий блеск помады, и хватает рукой за затылок, фиксируя его, не давая мне возможности отвернуться.

А потом… прижимается своими губами к моим губам…

Впервые. Грубо, с пылом прикусывая нижнюю, толкается языком, решительно приоткрывая мой рот… Лишь почувствовав мое секундное промедление, выдыхает мне в губы. Его выдох — мой вдох. Глоток воздуха, один на двоих, подаренный мне этим поцелуем, тут же возвращает меня в суровую реальность.

Я чувствую, как мне в живот упирается его явное возбуждение и пытаюсь сдвинуться в сторону, но он тут же заключает мое лицо в свои ладони, проводит подушечками больших пальцев по моим скулам, склоняется, перехватывая приоткрытыми губами мое учащенное дыхание, но не настаивает на продолжении, оставаясь в миллиметрах от моего рта… лишь слегка касается своими губами моих губ…

А я замираю, боясь теперь только своих желаний…

Сейчас прислушиваюсь к обезличенному разговору мужчин в кабинете:

— Козырь здесь.

— По моему личному приглашению. Пусть лучше на глазах будет до решения суда. Так проще за ним приглядывать. Никак нельзя его недооценивать. А потом… уедет лет на двадцать, — не сдержался и язвительно хохотнул кто-то из них, — а оттуда уже не вернется. С этим уж я постараюсь.

— Вряд ли получится так просто его на зоне убрать. Козырь — фигура значимая на шахматной доске нашего криминала. Сам свой авторитет выгрыз. Теперь трудно по нему вопрос решить, с его-то связями и деньгами…

— А мы с конфискацией его дело закончим. Не только у него «погоны» с ладони пируют. У меня тоже есть, чем их покормить. Ты, как раз этим и займись завтра. Напомни, что мы хотели, занеси тому, кто попросит добавки. Пусть решают с его делом быстрее. Не поторопим сейчас и следствие можно лет на шесть растянуть, а он, благодаря своей молодой прокурорше, будет в наши дела все это время лезть.

— Жаль, конечно, что она его в подвале не ухлопала. Это бы решило проблему. Даже две. А то тот адвокатишка эту девку нам впарил, а мы теперь под нее подстраиваться вынуждены.

Тихий щелчок закрываемой двери подсказывает мне, что мы снова остались одни…

Как только они выходят, я вздрагиваю от неожиданности потому, что Олег пальцами своей руки ведет вниз по моей шее, скрытой под тканью платья, до прикрытых ключиц, медленно обводя каждую из них и спускается еще ниже, до самого верха груди, ловко пробегаясь по выступающей кромке чашечек бюстгальтера… Дергаюсь, словно от удара, когда он сдвигает край моего платья в сторону и теперь скользит рукой там же, но уже по обнаженной коже…

Жар желания так же медленно ползет по моему телу, вслед за его пальцами, скребет вены изнутри, распирая их от первой волны лёгкого возбуждения. Впервые для меня все по другому: острее, эмоциональнее, ярче…

— Я за телефоном, — прерывисто шепчет мне…

И только сейчас я чувствую, как его пальцы ловко находят спрятанный мною гаджет.

Я впервые четко увидела, как его глаза сменили цвет, став совершенно черными…

Уставился на меня, а я смотрела в ответ, не отводя взгляда. Губы все еще горели и покалывали от его грубого поцелуя, поэтому, я не удержалась и, все-таки, провела по ним кончиком своего языка, в попытке слизать его вкус с них… Не полынь…

Он выдохнул… и прикрыл глаза…

Не сразу осознала сказанное им. Лишь ощутила, как легкая изморозь разочарования пощипывает меня за участки обнаженной кожи, неприкрытые тканью платья…

Я хотела зажмуриться и убежать от себя… От собственного стыда. Смущение налетело мгновенно, так же быстро, как и до сих пор не проходящее возбуждение.

Боясь и дальше чувствовать все также остро, как сейчас желаю, чуть отступила от Олега и взялась за запястье его руки своей холодной ладонью, вытаскивая ту из проймы моего рукава уже вместе с телефоном. Промолчала. Больше не глядя на него, тихо сдвинула в сторону скрывающую нас портьеру и проскользнула к письменному столу, старательно пытаясь не касаться тела стоящего рядом мужчины. К моему удивлению, те документы, которые я совершенно случайно сдвинула в сторону, тем самым грубо нарушив видимый порядок, известный только хозяину этого кабинета, лежали на самом верху аккуратно сложенной бумажной стопки. Я тут же подметила эту незначительную деталь и сразу сделала из неё выводы…

— Исай понял, что тут были посторонние.

— С чего ты взяла?

— Знаю. Если бы он не заметил недоступное чужому глазу пустячное передвижение по столу своих документов, то не стал бы поправлять их. А он поправил, но не восстановил их былое расположение в стопке… значит хотел, чтобы мы их просмотрели.

— В таком случае, они нам не интересны, — холодно бросил Олег, продолжая бегло изучать содержимое внутренних ящиков стола, а задвинув последний из них зло выругался. — Бл. дь! Ничего!

— А ты бы стал вот так оставлять компрометирующие себя бумаги, когда твой дом полон гостей-конкурентов? — фыркнула я. — Но, исходя из услышанного разговора, у нас есть за что зацепиться. Фамилии своих оборотней в следствии Исай не назвал, но с этим уже можно работать. Найдем — надавим. Докажем их материальную заинтересованность, подлог улик и подкуп свидетелей. Конечно, закрыть твое дело прямо сейчас никак нельзя. Но можно сплавить его постепенно: помурыжим полгодика или год, а потом, за недоказанностью, — в архив…

Он промолчал, но еще раз окинул оценивающим взглядом темный кабинет, а затем кивнул мне в сторону двери и, подойдя к ней, почти сразу приоткрыл ее, позволяя мне выйти первой.

— Возвращайся в зал.

— А ты?

— Я приду, — лаконично бросил он, но потом улыбнулся мне и язвительно добавил, — Беспокоишься за меня, Воробушек?

— Ничуть. Просто любопытно, как ты выкрутишься, если у тебя найдут телефон.

***

Большая гостиная встретила меня все тем же людским гомоном.

Я не стала долго озираться по сторонам, мне было неприятно находиться здесь: среди сомнительных, на мой взгляд, авторитетов, удачливых воров и дорогостоящих проституток… По пути перехватив полный бокал шампанского у проходившего рядом со мной темнокожего официанта, я сразу направилась к, замеченной мной, относительно уединенно стоящей мраморной колонне. Встала там не для того, чтобы спрятаться — захотелось быть в стороне от происходящего…

Сделав полный глоток искрящегося напитка, вздрогнула и чуть не поперхнулась от неожиданного вопроса, прозвучавшего около моего уха:

— Вы тоже не любите шумные многочисленные сборища?

Тут же обернулась к говорившему, в попытке дать оценку нежеланному собеседнику. Молодой мужчина, безусловно, был очень красив, но его лицо, с безупречными чертами, не выражало абсолютно ничего, а взгляд совершенно пустых черных глаз был устремлен только на меня. Именно сейчас мне вдруг вспомнилась передача телеканала «Discovery», в которой говорилось о том, что на протяжении многих часов змеи могут смотреть в одну точку, не моргая…

— Не люблю, — пришлось поддержать разговор мне. — Вся эта показная шумная пошлость… это не мое…

Мужчина запрокинул голову и громко засмеялся, видимо впервые позволив себе, чтобы его эмоции вырвались из-под жесткого контроля, но почти сразу продолжил:

— В этом мы с вами очень похожи…

— Зачем, в таком случае, вы устроили эту вечеринку? — не удержалась от вопроса я.

— А вы знаете, кто я? — хохотнул незнакомец.

— Вы — неуловимый хозяин этого дома. И вечеринка эта ваша. И гости ваши. Впрочем, как и выбор приглашенной вами публики, поэтому ни к чему искать схожесть между нами. Ее нет.

Мужчина слегка склонил голову и, бесцеремонно подняв мою руку, почти прикоснулся губами к тыльной стороне моей ладони, оставив на поверхности моей кожи лишь свое холодное дыхание…

— Рад нашей очной встрече, Мила Львовна.

— Повторной. Первая, если вы помните, была заочная, — тут же парировала я, одернув свою руку и спрятав ее за спину. — Я уже была в стенах этого дома. Но тогда свою «гостью» вы радушно встретили в другом месте. Наелась вашим гостеприимством тогда, так сказать, досыта.

— Если бы я знал, что такая удивительная девушка «гостит» у меня, то непременно нашел бы время спуститься к вам, чтобы быстро исправить свою непростительную ошибку… — сразу ответил он и тут же продолжил. — Разрешите представиться, Марат Исаев.

Я холодно кивнула, а он понимающе улыбнулся…

— Конечно, я, на правах хозяина дома, мог бы представить вам присутствующих здесь, но, думаю, что для вас это будет не интересно, а для них — оскорбительно.

В ответ я решила промолчать и не продолжать неприятный диалог, в надежде, что Исай заскучает и отойдет от меня, найдя новый, более интересный для него источник общения, но именно в это время в гостиную вошел Олег… появление которого было замечено не только мной…

Козырь был не один.

К моему удивлению его сопровождала очаровательная высокая блондинка, которая практически висла на нем, оплетая его руками, светясь от счастья. То и дело она приподнималась, касаясь его уха своими губами, что-то шепча ему, а он заразительно смеялся в ответ. Высокий, атлетически сложенный, облаченный в элегантный, умопомрачительный дорогой костюм, который безукоризненно сидел на его фигуре… идеальный образчик грубой мужской красоты — я не забыла странного и очень двойственного впечатления, которое он произвел на меня с первого взгляда…

Но именно сейчас, следя за ним, я впервые задохнулась от ревности!

— Почему ты не убила его? У тебя же была возможность решить все одним махом! — прошептал мне Исай…

— Просто промахнулась, — тут же соврала я.

…Играя со змеей я рисковала. Лишь слегка дразнила, но прекрасно понимала, что сейчас поймать ее — значит подвергнуть себя смертельной опасности…

— Неудачный выбор сопровождающего, — продолжал навязывать свое направление разговора Марат, подойдя ко мне еще ближе, прислонясь плечом к колонне, с безучастным видом поглядывая на группки людей в зале, делая небольшой глоток янтарного напитка из своего бокала. — Хотя я вполне могу понять причину этого выбора… Козырь всегда нравился девушкам. Еще в юности он был окружен их восторженным вниманием. Так сказать, приелся, поэтому, с тех пор перестал ценить легкие победы.

— Вам-то откуда знать! — не удержалась съязвить я.

— Мы с ним друзья детства, — удивил ответом Исай.

— А сейчас? — вопрос сорвался с моих губ сам собой…

— Сейчас… — с холодным бесстрастием повторил за мной собеседник, словно отдалился, заблудившись в бескрайних лабиринтах своей памяти. — Все изменилось много лет назад…

— Видимо, одна из девушек стала тем самым камнем преткновения между вами? — я даже не пыталась больше скрыть от него свой интерес.

— Вы на удивление проницательны… — видимо почувствовав свою оплошность, Марат вновь вернулся к пренебрежительному тону. — Слушаете меня всего минуту, а уже делаете выводы.

— Это профессиональное, — подытожила я.

Мой собеседник промолчал. Кажется, ему быстро наскучил разговор со мной и он потерял к нему интерес. Я же снова невольно нашла Олега и мысленно выругалась, когда мой цепкий взгляд вычленил из толпы две сплетенные фигуры: на крепком мужском плече, обольстительно улыбаясь, все еще продолжала висеть очаровательная фигуристая блондинка, которую Козырь прижимал к себе ладонью, по-хозяйски распластав ее на обнаженной женской спине…

— Он явно заинтересован этой девушкой, — равнодушный голос Исая прервал ход моих мыслей. — Я предполагал, что Олег был в моем кабинете с вами, но все оказалось на удивление прозрачно: он просто искал место, чтобы уединиться где-нибудь с новой девкой. — Марат сделал задумчивую паузу и продолжил, — Мне давно пора перестать реагировать на его выходки. А Вам, Мила, лучше уехать домой. Я провожу вас. Поверьте, эта вечеринка не станет исключением и ничем хорошим не закончится.

Я лишь согласно кивнула и поставила свой полупустой бокал на поднос проходящего мимо меня официанта.

Предложив мне руку, Исай повел меня к выходу из зала, к моему удивлению, не лавируя между группками людей, а идя напролом, входя через толпу, как нож в масло, словно сквозь них, не замечая ни сказанных нам слов, ни действий, не видя ни в ком из них для себя препятствия…

— Меня обойти так просто тебе не удастся, — насмешливо улыбаясь, нас вдруг остановил Олег, встав на нашем пути. — Со мной такой фокус ни разу не проходил!

— Я просто никогда не пытался, — парировал Исай, подойдя к Козырю почти вплотную, уставившись неморгающим взглядом ему в глаза.

— А ты попробуй! — снова улыбнулся Козырь и ямочка лёгкого раздражения заиграла на его правой щеке.

— Хочу уехать, — влезла в разговор я, хотя, следует признаться, мне было весьма интересно послушать, какими еще откровениями для меня может закончится этот вечер. — Марат предложил меня проводить, как я понимаю, до машины. Мы не хотели отрывать тебя от твоего нового… увлечения…

Олег молчит…

По всей видимости, мои слова доходят до него не сразу, а через многогранную призму нарастающего раздражения. Медленно переводит взгляд с Исая и смотрит прямо на меня… Отдирать мою руку от предплечья чужого мужчины ему не пришлось, я сама подала ее, в попытке сбавить набирающее обороты напряжение. Марат же предпочел не отвечать на грубый выпад, оставаясь на месте, а я, до самого конца, пока за нами с Козырем не закрылась парадная дверь, затылком продолжала чувствовать на себе его холодный безэмоциональный взгляд…

Выйдя на крыльцо, Олег дернул меня к себе вплотную и, ухватив за подбородок, заставил посмотреть на себя…

— Значит, он для тебя — Марат… а я лишь подследственный Козырев.

Судя по всему, ему было абсолютно безразлично, что за нами сейчас следят сотни любопытных глаз. В ярком свете фонарей, расположенных вдоль парадного входа, наши фигуры для всех, стоящих внизу были, как на ладони и я, отчетливо понимая совершаемую им ошибку, пытаюсь отстраниться от него…

— Я — следователь прокуратуры. Ты — криминальный авторитет. Мы оба не имеем права на публичные эмоции.

Зло выругавшись, он, снова ухватил меня за руку, и потащил за собой к машине, а я едва поспевала за ним на высоких каблуках.

Сергей, стоящий рядом с автомобилем, сразу открыл ему заднюю дверь и тот, грубо швырнув меня на сиденье, залез следом…

Едва перевожу дыхание и снова поднимаю на него глаза, плавясь от горящего, совершенно безумного янтарного раздражения в них. А он, рывком пересаживает меня на свои колени, лицом к себе и с силой, до боли, прижимает к своему телу. Его руки лихорадочно ощупывают меня, трогают, гоняя мурашки под моей кожей, с нарастающим возбуждением сжимают мои ягодицы… Козырь часто дышит, с хрипом загнанного волка, жадно вглядываясь в мое лицо…

— Значит, Марат? — повторяет он, почти выплевывая имя другого мужчины.

Я лишь морщусь от его бестактного вопроса, но упрямо продолжаю молчать…

— Кто угодно лучше, чем я?! — зло рычит он мне прямо в лицо. — Кто угодно из них? Я правильно тебя понял?

Я тут же отрицательно мотнула головой, боясь признаться вслух, что хочу выбрать его…

— Что за ревность?! — яростно встряхнув, он пытается привести меня в чувство. — Откуда она взялась? Мила, включи мозг, я попытался сделать все, чтобы Исай не подозревал тебя в обыске своего кабинета. — Его лицо исказилось от ярости. — Какая, к чертям ревность, когда из-за малейшего сомнения тебя могли разодрать там на части?!

Я, прекрасно понимая всю сказанную им правду, уткнулась, склонившись к его шее, отсчитывая и ловя губами его бешенный пульс… Он не двигался, позволяя мне делать это. Молчал. Только рвано дышал…

— Зачем ты дразнишь меня, Воробушек? Зачем испытываешь на прочность мое терпение? Мы с тобой из разных миров. Я — другой! Грубый, неласковый. Я совсем не похож на тех, с кем ты привыкла общаться! Я всегда и во всем ищу только свою выгоду. Привязанностей не будет. Я воспользуюсь тобой, а потом легко выброшу, как мешающий мусор из своей жизни.

— Что за ревность?! — зло повторяю, сказанные им слова, я. — Откуда она взялась? Козырев, включи мозг, я просто пытаюсь понять, то к чему и вытащить тебя из этой неприглядной истории! У нас с тобой сделка и я не совершаю ни одной попытки выйти за рамки наших договоренностей. О каких привязанностях ты твердишь? Обещаю, их не будет. Я закрою твое дело, а потом легко выброшу тебя из своей жизни…

Глотая мой ответ, он торопливо и яростно проводит ладонями по моей шее, отводя назад спутанные волосы. А потом… вдруг, прижимается своими губами к моим губам. Грубо, до боли прикусывает нижнюю, с пылом толкнувшись внутрь, языком приоткрывая мой рот…

Я могу лишь выдохнуть, сдаться, позволяя ему углубить поцелуй, прижимаясь в ответ к горячей мужской груди своим телом. Почувствовав мой робкий отклик он стонет мне в рот и я тут же ловлю этот стон своими губами. Меня еще никто и никогда так не целовал: яростно, с одержимостью, терзая, не давая шанса отстраниться. Чувствую, как горячая волна первого возбуждения прокатилась по мне, заводя, до боли подталкивая к продолжению и я, подняв свои руки, впиваюсь пальцами в его затылок, притягивая голову еще ближе… к покалывающим губам…

Скользнув языком вдоль его губ, своей лаской, снова сорвала его хриплый стон.

Я ловила эти полустоны ртом, и меня они дико возбуждали. Они проходили словно сквозь меня, вызывая во всем теле дрожь откровенного желания, которое пульсировало, с каждым толчком моего сердца, быстро разносясь по венам, ударяя мне в голову.

Одной рукой он погладил меня от поясницы до груди, снизу вверх, другой — еще сильнее и жестче прижимая меня к себе, хотя, казалось бы, что между нами и так не осталось ни одного миллиметра! Провел пальцем чуть ниже, едва задевая кромку платья, вызывая теперь уже мой судорожный всхлип-выдох. Мне до безумия захотелось ощутить его первую ласку…

Соски мгновенно затвердели в ожидании желанного прикосновения…. Низ живота обдало жаром…

Чувствую, как возбуждение мгновенно нарастает и уже граничит с болью…

Чтобы хоть немного унять его, я снова подвинулась на нем, пытаясь сжать ноющие бедра… и в этот момент его ладони притягивают меня еще сильнее.

— Воробушек, перестань ерзать на мне, — хрипло шепчет он и я вдруг чувствую твердость, там внизу, под моими распахнутыми бедрами.

Под дорогой материей его брюк явственно ощущалась горячая выпуклость и я понимаю, что сижу прямо на ней… на нём… Опускаю свою руку вниз, между нами, проводя по кубикам его пресса, вниз, до самого паха, выдергивая с петли разделяющую нас пуговицу, аккуратно тащу молнию на себя, и ныряю ладонью к члену, пробегаюсь пальчиками по всей его длине, поглаживая впечатляющую эрекцию рукой…

Оторвавшись от губ, склоняюсь к его уху и тихо шепчу, слегка прикусывая его мочку своими губами:

— Я только за телефоном…

Вновь четко увидела, как его глаза сменили цвет, став совершенно черными. Уставился на меня, ничего не говоря, а я смотрю в ответ, не отводя от него своего взгляда. Губы все еще горят и покалывают от его яростного поцелуя и я, не удержавшись, провожу по ним кончиком своего языка.

Он выдохнул… прикрыл от меня глаза, словно спрятал, и… громко выругавшись, отодвинул меня от себя, пересаживая на сиденье рядом. Открыл дверь машины и Сергею, продолжающему стоять снаружи, вскользь бросил:

— Милу домой отвези…

— Домой куда? — переспрашивает Серый.

— Ко мне, — все больше злится Олег, с нежеланием повторяет приказ и склоняется к раскрытой автомобильной двери, которую до сих пор удерживает.

Открывает рот в попытке мне что-то сказать, а потом, быстро найдя в заднем кармане брюк свой гаджет, бросает его рядом со мной на сиденье, громко захлопывает дверцу и, нетерпеливым ударом по машине, просит водителя поторопиться с отъездом.