Глава двенадцатая

ОКТЯБРЬ 2016

— Юль, ты больная…

Я расслабленно улыбалась, довольно развалившись в ванне. Горячая, пенная вода буквально сводила с ума. Лицо уже покрылось испариной, когда мокрые волосы приятно опутывали мои плечи, щекоча лопатки.

— Да? — хмыкнула и согнула ноги, глубже скрываясь под слоем пены. — Ты только сейчас заметил?

— Я просто не думал, что настолько.

Стас сидел на полу, прислонившись спиной к стиральной машинке. Ванная комната оказалась достаточно большой, чтобы мы с ним компактно в ней расположились. Даже место осталось.

Я едва склонила голову, столкнувшись с озадаченным взглядом Стаса. Проклятье, он что, серьёзно?

— Ты могла заболеть. И, вообще, это всё очень и очень опасно.

— Ну заболела бы я… — шлёпнула рукой по воде, подняв целую волну брызг. — Ты так говоришь, будто это что-то сверхъестественное. Я думала, ты будешь рад, что я согласилась и приехала.

— Считаешь, я не рад?

Колкий взгляд заставил меня вздрогнуть. Чего он такой злой? Что я такого сделала?

— Не наблюдаю бурного восторга.

— Да потому что это очень глупый поступок.

— Слушай, я не маленькая девчонка, которую можно тыкать носом в малейшую оплошность, — вспылила и перешла на рассерженное шипение. — Я взрослая! И в состоянии принимать самостоятельные решения.

— Ты глупая.

Стас, сдержанно выдохнул и встал. Я дерзко и упрямо смотрела ему в лицо.

Ненавижу такое поведение. Просто ненавижу!

Наглый собственник!

Да что он о себе возомнил?

Ласковое и оттого ненавистное прикосновение к моей голове заставило дёрнуться как от удара.

Стас присел рядом со мной, теперь он всматривался в моё лицо, буравя своим холодным и злым взглядом.

— Я не умаляю твоих достоинств, твоей силы и упорства. Но почему ты не позволяешь заботиться о себе? Каждому нужен кто-то.

— Но я не каждая. Понимаешь? Я и так многое позволила тебе. Слишком многое. Даже сейчас, в этот самый момент, меня не покидают сомнения, правильно ли я поступаю? — я села в ванне, обхватив себя руками. — Это решение мне далось нелегко. Очень нелегко. И я не соглашалась, потому что знаю себя. Какой могу быть. Со мной будет очень трудно и непросто.

— Звучит как угроза. Но ведь и я не маленький мальчик. И мне совсем не хочется тебя терять…

Дурак! Поспешно закрыв глаза и недослушав Стаса, я погрузилась целиком в уже тёплую воду. Она начинает остывать, надо бы горячей добавить.

Он делает из всего такую проблему. С чего Стас взял, что вообще может меня потерять? Да ещё из-за того, что просидела лишних полчаса мокрой и холодной у его двери. От такого не умирают, особенно такие, как я. Лёгкая смерть не для меня.

Хотя в нынешней ситуации это было бы весьма и весьма закономерно. Подвести всех, кого любишь в самый трудный момент.

От нехватки кислорода лёгкие начало жечь нестерпимым, прямо-таки адским огнём. Не выдержав, я вынырнула, жадно хватая ртом воздух. Вода стекала крупными каплями по щекам. Почти как слёзы.

Освобождая лицо от налипших прядей, я часто моргала, пытаясь понять, Стас здесь или нет.

Будет ли он снова пытать меня этим бессмысленным и глупым разговором? Выматывать мне душу почём зря.

Пусть наш идиотский спор выглядит со стороны настоящим ребячеством. Но мы-то понимаем, о чём на самом деле идёт речь.

Почему я упёрлась рогом. Почему он так говорит. Почему вообще всё это с нами происходит.

Жёсткие мокрые волосы почти резали руки, когда я, фыркая и плюясь, села в ванне.

Никого.

Выдохнула и прислушалась: тишина.

Запрокинула голову и снова уткнулась взглядом в яркую белизну потолка. Опять этот ядовитый, разъедающий нутро цвет. Цвет смерти. Я сморщила нос от фантомного запаха хлорки. Липкого, резкого и очень навязчивого.

Неприятные воспоминания оторвали меня от реальности. Я болталась в каком-то странном вакууме. Постепенно теплота и мягкость воды сделали своё дело, и я почти задремала.

Ладно, хватит нежиться. То, что я почти два года не наслаждалась ванной, не значит, что можно лежать тут вечность.

Вода призывно заурчала, убегая в слив, когда я, шлёпая пальцами, почти танцуя, схватилась за толстое пушистое полотенце синего цвета. Хорошо, хоть не белое.

Растирая распаренную кожу, смахивала последние капли. Быстрыми и уверенными движениями промакивала длинные волосы, сжимая в ладонях слабые кудри.

Маринка мне целую лекцию прочитала о том, как правильно сушить волосы и чего делать нельзя. Вот теперь придерживаюсь её советов.

Замотавшись влажным полотенцем, повернулась лицом к запотевшему зеркалу. Мазнув рукой по тёплой поверхности, всмотрелась в нечёткое отражение.

Мда. Лучше с умом воспользоваться этими выходными. Выгляжу я ужасно. Стоило смыть косметику, как тут же стали видны тёмные круги под глазами, а серый, совсем нездоровый оттенок кожи и вовсе пугал. Хорошо, что хоть от горячей воды я немного раскраснелась.

Я оперлась руками о холодную раковину и устало вздохнула. Чем я так Стаса привлекаю? Если ему всё природное, натуральное, настоящее подавай. И я не только о внешности.

Вздохнула ещё раз и вновь посмотрела себе в глаза.

Вот уж не знаю, что я хотела там найти. Ответы на вопросы? Понять, кто я есть? Или вообще разобраться со всей той кутерьмой, что занесла меня чёрт знает куда.

На что я пойду дальше? На что соглашусь? Что сделаю? Испугает это меня или обнадёжит? Убьёт или вдохнёт жизнь?

Кажется, я впервые поняла, что фраза «с милым и рай в шалаше» имеет долю правды. Улыбнувшись самой себе, облизнула нижнюю губу. Если бы… Ей-богу, бросила бы всё и жила в своё удовольствие.

Очередной тяжёлый вздох заставил почувствовать себя осликом Иа. С какой стороны ни посмотри, всюду тупик.

ДАЛЁКОЕ ПРОШЛОЕ

Было уже совсем темно, когда я, воровато оглядываясь, перелезла через высокий забор. Аккуратно спрыгнув во двор, я едва успела бросить кусок мяса Альме, пока та не подняла лай.

Собака чавкала и благодарно смотрела мне в глаза, пока я ласково трепала её по загривку. Ну ещё бы, кто будет ей мясо давать в чистом виде.

— Так, подруга, ты меня не сдавай. Хорошо? Вот тебе ещё кусочек.

Тишина. Надеюсь, меня никто не заметил. Родители Вани ко мне хорошо относились, но такую ночную вылазку они бы точно не одобрили. Сердце трепыхалось подобно собачьему хвосту, когда я полезла на яблоню, чтобы с неё перепрыгнуть на пологий скат крыши прямо под окнами Вани.

Там как раз горел свет: он ждал меня, прислушиваясь к тому, что происходит в доме. Я видела Ванин силуэт.

Ветка неприятно хрустнула, когда я оперлась на неё ногой. Держась за шершавый и ещё тёплый ствол яблони, прикидывала, как можно бесшумно перелезть.

Внезапно окно открылось, и на скат выбрался Ваня в одной футболке и шортах. Хотя на улице было довольно прохладно, я даже старую вязаную кофту прихватила.

— Ваня!

— Т-с-с! — он приложил палец к губам, намекая на тишину. Я кивнула и решившись, прыгнула, почти сразу попав в крепкие и уютные объятия.

Мы замерли, прислушиваясь ко всему. Ваня тревожно крутил головой, пока я прижималась к его груди, вдыхая терпкий, горячий запах его тела.

— Кажется, тихо. Пойдём.

Он помог мне подобраться к окну и заботливо подтолкнул внутрь. Комната была небольшой и по ней сразу было видно, что живёт здесь парень. У Кольки похожий беспорядок и колорит.

Лёгкий стук окна — это вернулся Ваня.

— Что ты сказала родителям?

— Ничего. Я у Лыськи ночую, она прикроет. Но к утру мне нужно вернуться. У нас с тобой есть пара часов, — я сняла кофту и начала нервно комкать её в руках.

То, что я хочу сделать — настоящее безумие.

Но либо сегодня, либо никогда.

Ваня подошёл ко мне и снова крепко обнял. Как же хорошо. Жаль, что всё так получается. Но, может, он приедет ко мне после одиннадцатого класса. Поступит в университет. Мы даже сможем жить вместе. Два года это не срок. Я просто хочу сейчас быть уверенной в том, что всё так и будет. Пусть всё, что произойдёт с нами этой ночью станет своеобразной клятвой.

Глупо, конечно. Но всё равно приятно.

— Юль, ты уверена, что хочешь этого?

— А почему нет? Все делают это. И ты в том числе.

— Я не в счёт. Да и ты не все. Разве нет?

От этих слов я покраснела и уткнулась носом в его плечо. Как странно понимать, что я так ошибалась в человеке. Или это просто наш максимализм? Либо всё, либо ничего. Либо чёрное, либо белое. Никаких оттенков или полутонов. Всё чётко и ясно.

— Да? Ты так думаешь?

— Юль, я тебя люблю. И знаю тебя очень хорошо. Даже слишком. Поэтому и люблю.

Я усмехнулась и закрыла глаза. Слишком хорошо. Ты знаешь меня как никто на свете. А сейчас, наверное, даже лучше Кольки. Как жаль, что у них так и не вышло стать друзьями. Очень жаль.

— Тогда почему спрашиваешь? — посмотрела ему в глаза и удивилась тому, что увидела. — Ты боишься? Вань, я уверена в своих желаниях. И в тебе уверена. Так что давай просто сделаем это.

Ваня оставил меня всего лишь на мгновение, чтобы щёлкнуть выключателем и погасить свет.

На этот раз он обнял меня почти нежно, невесомо. От его ласки стало невыносимо больно.

Завтра я уеду. Поэтому когда он робко поцеловал меня, я смирилась.

Вот и всё. Пути назад нет.

ОКТЯБРЬ 2016

Когда я распаренная, душная и перевозбуждённая зашла в комнату, уже начинало темнеть. Стас стоял у окна, сжимая в руках чашку с чем-то горячим. Чай или кофе, а, может, что-то ещё.

Он широко расставил ноги и хмуро наблюдал за всем происходящим на улице.

Уверенный, наглый, напористый. Я даже немного поёжилась от его такого строгого вида. Похоже, я его сильно задела. И опять всё вышло нечаянно. Как всегда.

Сейчас я чувствовала себя не в своей тарелке. Когда наши встречи были случайными, спонтанными, у меня не было времени задумываться о правильности, о том, как должно было быть. Я была гостьей и не претендовала ни на что.

Теперь же всё поменялось. И я не знала, как себя вести. Быть такой же наглой и дерзкой? Устроить войну за территорию? Отвоевать себе кусочек?

Стоило тогда городить огород ради жалкой разборки, которая точно испортит наши отношения.

Согласится на его правила? Но я их не знаю, а Стас хранит молчание. Рассказывать что-либо тоже не торопится. И первая моя попытка, первый же шаг развели нас по разные стороны баррикад.

Всё теперь воспринималось по-другому. Жуть как хотелось что-то поправить, передвинуть, пригладить углы и ершистость холостяцкой берлоги. Но имела ли я на это право?

— Стас? — я поправила съехавшее полотенце и неслышно подошла к окну. — Послушай…

— С лёгким паром.

— Спасибо. Ты…

— Чай? Кофе? — Стас повернулся ко мне боком и слабо улыбнулся, хотя в его глазах плескалось целое море злости.

— Ты дашь мне сказать? — вспылив, скрестила руки на груди.

— Говори.

— Это решение далось мне с трудом. Я едва удержалась, чтобы не сбежать назад. Поэтому и сидела… Честно, я ждала бы тебя до утра. Хоть день, хоть два. Потому что, если бы ушла, больше не вернулась.

— Тебе так плохо со мной? — Стас поставил полупустую чашку на подоконник и присел на него, впившись в меня своим колючим, холодным, но немного подобревшим взглядом. От этого я рассердилась ещё больше.

Ненавижу оправдываться.

— Нет. Мне с тобой хорошо. Настолько, что я сбежала от всех и вся именно к тебе.

— Неужели всё настолько плохо? — лёд взгляда начал таять. Дышать стало невыносимо тяжело. Что-то будет.

— Нет. Просто жизнь. А уж хорошо это или плохо станет ясно потом.

— Удивительная рассудительность, — Стас сделал шаг ко мне. — Так ты расскажешь, что случилось?

— Переезд. Ну, я теперь буду жить с тобой. Будешь терпеть мои выходки. Глядишь, я даже с бытом освоюсь. Слишком уж долго одна жила. Всякие вредные привычки.

Очередной шаг и румянец щёк уже нельзя было ничем скрыть или списать на горячую ванну.

— Какие, например?

Последние новости в блоге

Лайк/репост или комментарий очень приятны и важны для автора, они стимулируют писать дальше)

Чёрт, когда же мы наедимся друг другом? Когда наши чувства перестанут бить по нервам и голове будоражащим молотом? Вот и сейчас холодность Стаса порождала самое сильное и тонкое возбуждение.

Этим льдом я не наемся ни в жизнь. В этот жгучий и томительный момент я как никогда остро ощущала своё одиночество и беспомощность. Я готова на всё, лишь бы он стёр своей горячей ладонью всю грязь, чтобы его дыхание подарило новую надежду. И мне всё равно, как он это сделает. Нежностью ли, грубостью. Что будет терзать моё тело и кожу: верёвки, наручники, ажурная ткань платья или жёсткий лён рубашки. Будут ли это его руки или нечто другое.

Я даже готова сказать ему правду. Ответить на любые вопросы. Действительно готова. Если он спросит. Но надеюсь, что он не захочет этого.

Жадно облизнула губы и стянула с себя полотенце.

Сейчас я хочу его, а не мозгоковырятельные разговоры.

— Например, ходить голой. Это сильно тебя смутит? — я пнула полотенце ногой, отправляя его к шкафу. Нет больше пути к бегству. До кровати недалеко. Доберёмся.

— Меня нет, а вот гостей может.

— Гостей? — я произнесла это слово немного растянуто, смакуя и перекатывая на языке. — У тебя бывают гости?

— Да, много. Очень много. Ты думала, что я живу затворником? — хитрая усмешка прошла мимо меня.

— М, да. Так и думала.

— Ну, значит, тебе придётся со всеми ими познакомиться.

— Они, как то чудовище?

— Ты о Сером? — Стас ехидно улыбнулся и коснулся самими кончиками пальцев моей шеи.

— Да уж, на волка он очень похож. Наверное, вы тогда неплохо меня обсудили. Только вот одного понять не могу, почему ты его слушал?

Горячее прикосновение стало слишком тяжёлым и настойчивым.

— Это отдельная тема для разговора. Давай не сейчас, — Стас подошёл ко мне вплотную и требовательно схватил меня за подбородок, буквально вгрызаясь взглядом в мою отощавшую броню. Он слишком хорош. Он всё понял.

— Похоже, ночью мы спать не будем?

Пальцы буквально впились в мою кожу. Я ответила слишком дерзко? Хм, а чего он ожидал? Или это и есть те самые новые правил? И хозяин в доме только он. Значит, я на птичьих правах? Почему меня это не удивляет, но и не огорчает? Неужели я согласна?

Да чем чёрт не шутит!

Взгляд Стаса стал каким-то недобрым. Он точно задумал какую-нибудь пакость. Едкую, мерзкую и болючую. Такую, что вновь вывернет меня наизнанку и сделает капельку другой.

Эта игра в «работу» потеряла актуальность. Всё смешалось в один ком. И следующий шаг будет переломным. Я чувствую это.

Стас побоялся ломать меня сразу. Нет, он как ловкий паук старательно окутывал меня паутиной, не давая ни единого шанса на освобождение. И если сначала я была готова трепыхаться и бороться, то теперь я хочу лишь одного, чтобы поскорее всё закончилось и он перешёл к главному. Чтобы открылся мне по-настоящему.

Может, проблема в том, что он боится? Знает себя и боится? Мне же легче. Страх давно не беспокоит меня.

Или проблема в том, что я воспринимаю это всё как игру, совершенно не допуская мысли, что это очередная новая реальность? Что всё теперь будет по-другому. Даже если со Стасом не сложится, я стану другой.

Ведь мне действительно не страшно. Нет, только любопытство и интерес.

Я так возмущаюсь его собственническим замашкам, а готова отдаться без остатка. Как же тяжело избавиться от маски, которая уже просто намертво приросла ко мне. Её не снять. Можно лишь содрать живьём.

Будет больно.

Ну и пусть.

Я придала своему взгляду покладистости и мягкости, расслабившись, наблюдала за его реакцией.

— Сон вообще для слабаков. Ты так совсем про него забыла, я смотрю.

— Я много работаю.

— Зачем? Всех денег мира всё равно не заработаешь.

— Я не могу позволить себе работать в своё удовольствие.

— Это ты сейчас про меня? — Стас широко улыбнулся, но взгляд так и остался недобрым. — Работа для меня не самоцель.

Нет, он всё-таки решил опустошить мою черепную коробку. И есть только один способ заставить его замолчать.

Я резко одёрнула его руку и вцепившись в густые и мягкие волосы, притянула его лицо ко мне. Поцелуй вышел грубым и несдержанным.

Стас думал недолго. Его объятия были ожидаемыми, даже долгожданными. Теперь можно не думать обо всём это ближайшие полчаса. Или дольше…

Вопрос лишь в том, не нарвусь ли я на что-то большее.

Я жалась к нему, в надежде, что сейчас он не будет ломать меня через колено. Пусть будет просто страсть и любовь. И ничего больше.

— Юлька…

— Т-с-с! — я зашипела, задирая его футболку вверх. — Теперь болтливость на тебя напала? Тихо.

Царапая его живот и грудь, я с большим трудом смогла избавиться от его домашней футболки, так как Стас и не собирался мне помогать. Только резину тянул.

А меня прямо-таки накрыло с головой. Сейчас я расслаблена как никогда. Открыта. Доступна.

Просто возьми меня.

Но Стас не торопился. Он только молча наслаждался гладкостью моей кожи. Его загрубевшая ладонь будто наждаком проходилась по спине, заставляя раз за разом покрываться мурашками. Непонятное и странное сочетание льда и жара путало меня. Горячий Стас приятно контрастировал с ледяным полом и достаточно прохладным воздухом.

Я же вполне искренне и открыто смотрела ему в глаза. Разглядывала витиеватый узор радужки, отмечала малейшие оттенки серого цвета. Вот сейчас он повернулся к окну, и глаза стали темнее. В них отражались огни неспящего города, тьма наступающей ночи. В них каждое мгновение что-то неуловимо менялось. Тон настроения, искорки задоры, недовольство. Последнее нарастало как снежный ком. Вот уже и морщинки появились от странного прищура.

Чем он недоволен? С каким наслаждением я положила свою прохладную ладонь на его щеку. И вновь эта белизна. Стас казался очень смуглым. Его кожа была гораздо темнее, жёстче и живее, по сравнению со моей.

Уже совсем стемнело, а свет мы не включали. В голубоватом свете фонарей, я казалась ещё бледнее. Даже вены отчётливо видно. Словно у меня не кожа, а кожица. Как на яблоке. Я себе казалась совсем тонкой и прозрачной.

Спасало только лицо. Да, сейчас я выгляжу чертовски милой. Даже маленькой. Я точно знаю. Потому что робкий румянец придал живости. А немного припухшие губы от ярых покусываний и жарких поцелуев стали ещё красней. И глаза блестят. А мелкий бес кудрей творил невообразимое: он делал меня беззащитной и наивной.

Я просто знала. Но никак не пользовалась этим. В этот момент мне была гораздо важней колючесть его щеки. Я ни разу не видела его идеально выбритым. Даже не представляю, какого это. Ощущать гладкость его лица.

Недовольство стало таким сильным, что Стас вцепился в моё запястье и отвёл руку от своего лица.

— В чём дело?

— Не знаю, — Стас пожал плечами и отвёл взгляд. — Глаза мне говорят, что это ты. Но тело твердит об обратном.

Вот сейчас я ничего не поняла. На что он намекает?

Нахмурившись, я склонила голову вбок, раздражённо всматриваясь в его стального цвета глаза.

— Я не чувствую тебя. Не слышу.

Я слишком чистая? Мне что, стометровку пробежать?

— Да? Интересно… — поджала губы и расстроенно посмотрела в окно.

— Я тебя обидел? — Стас слишком тщательно проверял упругость моих кудрей, — Прости, если так вышло.

Или всё дело не в этом? Странная догадка осенила меня, заставив покраснеть ещё больше.

Он каждое мгновение контролирует меня. Но делает это так тонко, незаметно, почти играючи, что я этого даже не замечаю. Необязательно следить за человеком в оба глаза, сажать его на цепь или ограничивать во всём.

Можно пройтись пальцем по запястью или поцеловать в шею. Прижаться к груди. Вдохнуть запах тела, волос. Сколько таких тонких, неуловимых моментов, говорящих о человеке всё?

Только сейчас я поняла насколько он другой. Что вижу я? Что привыкла видеть каждый день. Что чувствую? Что знаю. С чем сравниваю? С тем, что меня окружает.

А Стас другой. Он слышит эмоции, чует их. Знает их запах и цвет. Он будто считывает каждое движение, взгляд. Чувствует любую фальшь.

Я не впечатлю его новым ароматом парфюма или ярким блеском красивого платья. Он не сможет оценить грамотность моего макияжа, его естественность. Его раздражает всё то, что других восхищает во мне.

Он скорее отметит румянец после бега. Даже если на лбу выступят мелкие бисеринки пота. Стас словно вампир, ему нужны эмоции, чувства. Он питается ими.

И сейчас я всего этого его лишила. Невольно, не со зла.

Я сжала его ладонь. Многое становится другим, когда лучше узнаёшь человека. Нужно просто быть внимательной. Предельно внимательно и щепетильной.

Сколько же я упустила в погоне за дешёвым блеском?

Мой взгляд был таким красноречивым, преданным и откровенным, что Стас не сдержался. Вцепился в моё лицо и с силой поцеловал.

Контроль. Самообладание.

Мой милый и пушистый Йети.

Пусть теперь и многословный.

Он чего-то хотел.

Я не такой тонкий «уловитель всего подряд», но женская интуиция была у меня на уровне.

Он понял, о чём я думаю? Что догадалась? Раскусила его хитрый план?

Но рушить его у меня не было желания. Наоборот. Я до одури, до самых хриплых, грязных и развратных стонов, криков рада, что на моей шее нет этого ярма.

Что я свободна.

Хотя бы раз в жизни…

И сейчас, буквально млея и мурча от удовольствия, я отдавалась. Пусть контролирует. Пусть владеет. Пусть.

А я буду наслаждаться этими быстро бегущими мгновениями страстной и желанной свободы.

Дыхание стало хриплым, частым и мелким. Стас всё не хотел меня отпускать, его пальцы оставили в покое моё лицо и переключились на волосы.

Если бы он мог, то точно изрядно хлебнул бы свежей крови. Я почти чувствовала остроту его зубов и лавовую горячность губ.

Вот сейчас… Сейчас… Ему нравится моя шея. Ведь она самый быстрый и лёгкий в управлении инструмент контроля.

Каким же было моё удивление, когда этого не произошло.

Мы поменялись со Стасом местами. Теперь он опирался на подоконник, а я щурилась от слепящего света огней. Даже через закрытые глаза нельзя было противиться этой мерзкой яркости.

Руки Стаса буквально удерживали меня от падения. Он не давал мне лишний раз вдохнуть, прижимая меня к себе. Я слышала стук его сердца. Плавилась от его горячности.

Снова дразнится. И тянет резину.

Или собирается с духом?

Внезапно он отпустил меня. Эта смена характера и настроения возбуждала ещё сильнее. Я думала, что знаю, что будет дальше. Готовилась, предвкушала. А Стасу, видимо, требовалось иное.

Поэтому когда он вновь ухватился за мои волосы и потянул меня вниз, я лишь опустилась на колени, не сводя глаз с его лица.

Нетрудно догадаться, чего он хочет.

Не скажу, что это моя любимая часть, но его выбор именно в этот момент немного озадачил.

Почему, когда я задумалась обо всём, он решил вспомнить об оральных ласках?

Стас вцепился в подоконник так, что костяшки стали слишком острыми. Он внимательно наблюдал за мной, не скрывая своего интереса. Я же торопливо вцепилась в резинку штанов, стягивая их вниз.

Послушно открыла рот и невольно закрыла глаза.

— Смотри на меня.

От этой просьбы я непроизвольно вздрогнула.

Зачем?

Покраснев, отрешённо смотрела наверх, где мой непонимающий взгляд встречался с его. От такого пристального внимания, я постоянно сбивалась с ритма и отчаянно краснела.

Сейчас бразды правления благодарно переданы мне. И Стас хочет разделить всё это вместе со мной.

Не выдержав, я упёрлась руками в подоконник, невольно задев его обжигающие ладони.

Слюна вязкой массой стекала по подбородку вниз, по шее к самой груди. Задыхаясь и яростно моргая, я упрямо смотрела ему в лицо. Видела, как оно меняется.

Поразительно как я завелась только от одной мысли, что Стасу приятно. Что это я дарю ему наслаждение.

От адского возбуждения стало совсем нечем дышать. Поэтому, когда инициативу перехватил Стас, я лишь благодарно закрыла глаза.

Теперь он не сдерживался. И от каждого его движения, я сильнее жмурилась и прятала невольно выступившие слёзы.

В теле появилась странная слабость, я из последних сил держалась за подоконник, едва постанывая. Сама не заметила, как стала ловить странный ритм, с наслаждением ощущая крепкую хватку его рук в моих волосах.

Я совсем расслабилась, поплыв от странного жара, обжигающего моё лицо и глаза.

— Хватит.

Устало прижимаясь к его ноге, я немного брезгливо утирала подбородок. Моё дыхание было сбивчивым, хриплым и жадным. Втягивая воздух носом, невольно закашлялась.

Вместо заслуженного отдыха, меня с силой потянули к кровати. Отбрасывая мешающие волосы, я совсем не понимала, что происходит. В голове сильно шумело.

Один миг, быстрый и резкий, и я оказалась на Стасе. Мужские пальцы крепко впились в меня, вызвав болезненный стон. Я всё ещё не понимала, что он хочет. Заёрзав, заслужила ощутимый шлепок.

Это всё так надоело Стасу, что одним рывком усадил меня, да так, что я не сдержалась от крика.

Царапая его грудь, невольно упиралась, пытаясь попасть в ритм. Его несколько хаотичные толчки бёдрами буквально сводили с ума.

Я ничего не понимаю.

Стоны.

Крики.

Хрипы.

Скрип кровати. 152e1bc

Наше дыхание.

Лишь когда Стас привычно подмял меня под себя и крепко прижал к себе, слабый отголосок разума породил одну-единственную мысль.

Он поставил меня на своё место.

Поделился властью.

Вот он ответ на мой вопрос.

Я могу дарить ему себя, отдаваться и позволять многое.

Но мы равны.

Равны.