Глава четырнадцатая
ДЕКАБРЬ 2016
Едва дыша от бешенства, я не сводила глаз с Васьки. Сегодня я прижму тебя к стенке. Это всё твоих рук дело. Как же тебе везёт, дрянь. Так усердно добиваешься чего-то. Чего-то. Вот сейчас мы и узнаём, ради чего ты всё это затеяла.
Нарочито растягивая время, я расслабленно раздевалась, никуда не торопясь. Вечер обещал быть насыщенным. Прямо-таки смертельно сытым. Только что завершился показ. В гримёрке было тесно. Множество самых разномастных девушек торопливо искали свои вещи, сновали туда сюда, радостно обсуждали последние новости и спешно растаскивали то, что после показа отдали просто так.
Сжав зубы, я во все глаза наблюдала за Васей. Она не показывала своего растерянного состояния. Конечно, она не понимала, что случилось с её одеждой. А выйти голой отсюда она не может. Вот что-то выпрашивает у других манекенщиц.
Ну, трусы на свой тощий зад ты, может, и найдёшь, а вот с обувью совсем беда. Как жаль, что молния на твоих шикарных замшевых сапогах и вовсе расходится. Но ты об этом пока не знаешь. Как и о своём безнадёжно испорченном пуховике. Ох, да. Душу я отвела. Оказывается, быть мелочной и гадкой очень приятно. Можно было бы выбрать что-то одно, но зачем, если можно всё и сразу? Кажется, я отомстила за каждую пакость.
Остались две вещи. Непростительные.
Но это позже.
Я всё ждала, пока все разойдутся. Я должна остаться с ней один на один.
Вот собрали последнюю косметику и вещи. Девчонки торопливо хватали свои сумки и рюкзаки и разлетались кто куда. И только Вася, как в той сказке, потеряла пёрышки.
Сейчас, дрянь, ты и голову потеряешь.
— Вась, ты чего, домой не торопишься?
— За мной должны заехать, вот жду.
Угу, это она мне говорит сидя в юбке и майке, когда на улице минус пятнадцать. Я натянула свитер, аккуратно поправила воротник-хомут, привычно его изогнув полумесяцем.
Когда вышла последняя девушка, я едва сдержалась, чтобы сразу не бросится к двери. Вася это поняла. Но я опередила её, торопливо щёлкнув замком.
— Ну что, сладкая моя, поговорим?
Я красноречиво посмотрела на девушку. Вася испуганно охнула и трусливо заозиралась.
Бежать было некуда.
НОЯБРЬ 2016
Я стояла у окна, наблюдая за тем, как мелкая снежная крупа бесконечно сыпалась сверху. Ночью заметно подмораживало, тротуары превратились в сплошной каток. А это недоразумение, которое и снегом то и не назовёшь, запорошит сейчас всё, пройти невозможно будет. Ещё и ветер промозглый.
Гадостная, мерзкая погода.
Даже домой не хочется возвращаться. Просто потому, что придётся выходить на улицу. Идти одной по тёмным улицам, ехать в метро.
Стас, наверное, заждался.
При этой мысли, я обняла себя руками и зажмурилась. Почему нельзя телепортироваться сразу домой? Минуя весь долгий, мерзкий путь? Чтобы сразу и к нему… К нему одному…
Съёмки затянулись. А всё из-за Васи. Она постоянно куда-то выходила. Я с Настей всё ждали, когда Лера нас отпустит. Длинные ряды вешалок уже опустели. В студии было нестерпимо ярко от больших отражателей и софитов. Маленькое помещение только с первого взгляда казалось красивым и удобным. Но на самом деле это было не так.
Прекрасные деревянные панели, мебель в скандинавском стиле и милая, практически новогодняя подсветка. Здесь почти пахло семейным уютом и спокойствием.
Если бы не жуткая духота. Даже открытые окна не спасали. Лере и её помощникам придётся изрядно постараться, чтобы отретушировать нашу красноту. Все устали и вымотались. Мы как выжатые лимоны.
И вместо того, чтобы собираться домой, наблюдаем за бессмысленным кривлянием Васи.
— Пойду выпью кофе. Не могу, голову будто тисками сдавило, — я устало тёрла виски, хмуро улыбаясь Насте.
— Ты думаешь, нас больше не позовут?
— Вряд ли.
— Чего тогда нас маринуют? — Настя вздрогнула и опасливо обернулась к Лере.
Пусть никто ничего не сказал, но о пакости Васи нетрудно было догадаться. Теперь девочки относились к ней с презрительной опаской. Конечно, это не могло не сказаться на работе.
Лиза первая отказалась сниматься вместе с Васей. Мои увещевания и задушевные разговоры с Лерой ни к чему не привели. И я не понимала почему. Ради одной Васи они готовы потерять всех?
Что в ней такого?
Этого даже я не могла понять.
Неужели она трахается с какой-то такой важной шишкой?
Уходить от Леры мне не хотелось. Но в любом случае мы всё понимали, что без работы не останемся. Найдут ли нам замену? Конечно, найдут. Вопрос только в том будет она достойной или нет. Видимо, Лера решила рискнуть.
— Юль, знаешь… — Настя схватила меня за руку, не давая мне уйти. — Я, наверное, тоже пойду.
— Куда? Кофе пить?
— Нет. Совсем пойду.
Я сдержанно выдохнула. Что ж, я скоро вновь останусь одна. Видимо, судьба у меня такая.
— Уверена?
— Здоровье важнее. Уж не знаю, что вы за войну устроили, но я не хочу очутиться на больничной койке.
Ну да, не пойман, не вор. Доказать, что это Вася сделала, мы не могли. А её «крыша» оказалась непрошибаемой.
— Лиза?
— Ну она иногда говорит мне о хороших съёмках. Наверное, пришло время делать выбор. Или съёмки, или учёба. Не хочу остаться у разбитого корыта.
Настя отпустила меня. Я ободряюще улыбнулась ей. Я поддержу её в любом случае. Как поддержала Лизу. Всё-таки девчонки делали для меня многое. Может быть, были даже настоящими подругами, которых у меня никогда не было. И, наверное, уже никогда не будет.
— Ладно, поговорим об этом позже. Не могу, голова просто чугунная. Если я сейчас не выпью кофе, то умру.
— Иди, конечно, я скажу Лере.
С каким наслаждением я вдохнула прохладного воздуха. Интересно, кто проектировал это здание? Коридоры здесь гигантские, широкие. Каменные плиты холла и такие же холодные стены. А кабинеты словно мышиные норы. Ведь здесь когда-то был завод. Точно. Или контора? Нет, вроде, конструкторское бюро. Ужас, не завидую я тем людям, которые когда-то работали здесь.
Я зашла в комнату напротив студии, там было что-то между гримёркой и стойкой администрации.
— Вы чего-то хотите?
— Не подскажите, где можно взять чашку?
Приветливая девушка с копной мелких рыжих кудряшек широко улыбнулась мне.
— Я вам сейчас покажу. Тут у нас есть небольшой закуток.
— Спасибо.
Это был даже не закуток, а угол. Тёмная резная ширма скрывала за собой небольшой круглый стол и два стула. Маленький чайник, наверное, на пол-литра, если не меньше. Узкий высокий шкаф со стеклянной дверцей демонстрировал свой богатый внутренний мир. Ворох чайных пакетиков, жестяная коробка с кофе. Грязная сахарница, стопка блюдец. Разномастные чашки. Нижняя часть стекла была матовой и скрывала остальное содержимое.
— Берите что нужно. Вода в кулере.
Тот призывно утробно булькнул, я даже вздрогнула.
— Ясно.
Я поставила свою заветную баночку и открыла шкаф. Лениво прошлась пальцем по ряду с чашками, выбирая самую чистую. Все они были какими-то пыльными. Хотя парочкой точно пользовались. Вот одну из таких я и взяла.
Небольшая, с цветочным рисунком и забавной ручкой, напоминающей лепесток ромашки. Задумавшись, сыпанула целых три ложки кофе.
После таких Васиных выходок я стала осторожнее относиться ко всему съедобному. Всё своё ношу с собой.
Добавила сахар и пожалела, что не захватила сливок. Кто же знал, что именно сегодня моя голова решила напомнить о себе нудной и пульсирующей болью.
Вскипятила чайник и залила крутым кипятком горку заварного кофе. Пряный, горьковатый аромат уже щекотал нос. Сладкий, крепкий кофе и всё пройдёт. Я снова почувствую себя человеком.
Похоже, пора отдыхать. Обычно я не жаловалась на низкое давление, но переутомление штука серьёзная. И частая. Особенно в последнее время. Хронический недосып тоже давал о себе знать.
Подув, осторожно прихлебнула горячего кофе.
Ух!
От горечи аж зубы свело. Переборщила я малость.
Хлебнула ещё раз и закашлялась.
До чего же мерзкий и противный вкус.
Я с трудом допила всю чашку. Отдохнула минутку. Боль ушла не сразу. Но как только мне стало легче я встала и вспотевшими ладонями пригладила пушащиеся волосы. Утёрла лоб и, оставив чашку на столе, направилась обратно.
Настя всё ещё стояла у окна. Лера и Вася даже не торопились заканчивать.
Да что же это такое! Сколько можно?
Я подошла к Лере. От неё привычно пахло сигаретами и сиренью. Густые, длинные жёсткие тёмные волосы торчали в разные стороны. Толстый бархатный обруч плохо справлялся со своей задачей.
Она старательно щёлкала фотоаппаратом, редко выкрикивая Васе точные указания.
— Лер, может, мы пойдём? Зачем мы тебе?
— Нет, ещё несколько общих кадров.
— Зачем нас-то держать? Давай сейчас снимем и пойдём.
— Нет. Нужно просмотреть всё, мало ли что переснять придётся. Это очень срочный заказ, — Лера сделала особый упор на слове «срочный».
— Хорошо.
Я вернулась к Насте.
— Стало легче?
— Не особо. Если я ещё хоть с полчаса проторчу в этой душегубке, то точно коней двину, — кусая нижнюю губу, только и думала о том, чтобы позвонить Стасу. Скоро восьмой час. А ехать мне очень далеко.
— Хочешь, переночуй у меня, — Настя вцепилась в мою руку. — Мы точно не раньше одиннадцати уйдём.
— Я бы с удовольствием, но мне нужно домой. Меня ждут.
— Кто? Жека?
— С чего вдруг?
— Тот незнакомец из спортбара?
Я ухмыльнулась. Незнакомец из спортбара. Да уж. Как давно это было. Нет, на самом деле недавно, но как всё поменялось. Как я изменилась.
— Юль?
В ушах шумело. Яростно моргая, боролась с чудовищным звоном. Будто в голове трясли гигантскую копилку.
— Юля!
Я закрыла глаза и осела на подоконник. Чудовищная карусель. Что за чертовщина? К горлу подкатила тошнота. Её липкие, сладковатые волны раз за разом касались корня языка. Рот стремительно наполнялся слюной.
Что за чёрт?
Мелко и часто дыша носом, открыла глаза и тут же пожалела об этом. Как же больно!
— Юля?
Голос долетал откуда-то издалека. Дробился эхом и вгрызался в помутившееся сознание, усиливая агонию.
Рвотный позыв заставил согнуться в три погибели и лечь животом на широкий прохладный подоконник. Царапая его ногтями, ощущала, как погружаюсь в тягучий поток, уносящий меня прочь отсюда. Боль притупилась.
Что-то горячее стекало по моему лицу. Но это не слёзы. С трудом сфокусировавшись на белом пластике подоконника заметила аляповатые кляксы. Алые, пряно пахнущие железом.
Облизнулась. Солёный привкус вызвал новый виток болезненной тошноты.
Чья-то рука сжимала моё плечо и трясла изо всей силы. Голова моталась будто кукольная.
— Юль, садись! Вот так… Голову на плечо.
Темнота с резкими вспышками света. Меня усадили на пол, я чувствовала спиной решётку экрана и жар батареи. Безвольно откинулась назад.
Слабость. Она правила моим телом. А ещё лёгкость. Но при этом поднять руку или двинуть головой я не могла.
Что-то упорно стекало мне на грудь. Этот бурный поток крови и не думал прекращаться. Закашлявшись, с трудом поборола тошноту. Меня так и норовило вывернуть наизнанку.
— Кровь не останавливается!
Я слышала, как Настя набирает номер скорой.
Нет!
Мне нельзя в больницу.
Нельзя.
— Не надо… — мой каркающий голос больно бил по ушам. — Стас.
— Стас?
— Да… Стас.
Свет стремительно набирал яркость, переливаясь перламутром. Горячность крови усиливала эффект жара. Мне казалось, что я где-то на юге. Подставляю своё лицо солнцу. Его лучи ласкают мою кожу.
Я пью свежий апельсиновый сок и ни о чём не думаю.
Я на отдыхе.
Булькающий кашель привёл меня в чувство. Но ненадолго.
Лето. Пляж. Отпуск.
Мираж был слишком притягательным, чтобы не попытаться коснуться его рукой…
ДАЛЁКОЕ ПРОШЛОЕ
Леденьга манила своей приятной прохладой. Курчавые, пенистые волны призывно шумели. Солнце было нестерпимо жарким и ярким. Прикрыв глаза рукой, я смотрела на купающихся людей.
Не знаю почему, но мне не хватало смелости погрузиться в эту ледяную воду. Вот я вижу светлую макушку Вани. Он, похоже, решил заплыть очень далеко. Непонятное волнение заставляло нервно поджимать пальцы ног.
Сорвав одинокую травинку, засунула её в рот. Белесый кончик оказался слегка сладковатым. Грызя его, я всё наблюдала за Ваней.
— Наконец-то… — я с облегчением выдохнула, когда он вышел на берег.
Неотрывно смотрела на Ваню. Как он идёт, взъерошивая волосы рукой. Как облизывается и привычно улыбается. Как тяжело дышит и всё ещё фыркает, сплёвывая остатки воды.
— Заждалась? — обдав меня миллионом мелких брызг и вынудив недовольно поёжиться, Ваня сел рядом. От него пахло свежестью.
— Немного.
— Чего ты не купаешься?
— Не знаю… — я пожала плечами и закрыла глаза, подставляя лицо солнцу.
— Что-то ты подрастеряла свой пыл.
От этих слов щеки неприятно обожгло. В последнее время он стал часто говорить мне, что я сильно изменилась. Правда всегда забывал уточнять — в лучшую или в худшую сторону.
Мне казалось, что в лучшую.
Ведь у меня появилось новое увлечение. Такое страстное и заманчивое. Которое оказалось достаточно легко совмещать с учёбой. И оно даже денег немного приносит.
Однажды зимой, ещё на первом курсе, к нам в колледж принесли странное объявление. Это был конкурс красоты. Проводил его наш вуз, за которым мы числились. Вика, моя соседка по комнате, уговорила попробовать свои силы.
Как странно, что мой расцвет пришёлся именно на момент переезда. Уезжала я гадким утёнком, а вернулась… Даже Ваня меня не сразу узнал. Нет, конкурс я не выиграла. Заняла четвёртое место. Но мне предложили попробовать фотографироваться. Я мало что поняла, но согласилась.
Поэтому Ваня бесится?
— Ты в гос поступил? — я решила сменить тему разговора.
— Да, на сервис.
— Платно?
— Да.
— Ясно, — я поджала колени к груди и выплюнула измочаленную травинку. От прохладного прикосновения к своей разгорячённой спине я резко дёрнулась и посмотрела на Ваню. — Хочешь, давай на тот берег переплывём.
— А ты осилишь? — ехидный подкол совсем меня не задел.
— Давай наперегонки, — не дожидаясь ответа, вскочила и побежала к реке.
С разбегу нырнула в холодные волны. Леденьга тут же сковала меня своими ледяными объятиями. Я плыла под водой ровно столько, сколько было воздуха. Когда рёбра стянуло жарким обручем, одним движением вынырнула и вдохнула тёплого воздуха. Фыркнув и тряхнув головой, осмотрелась, ища взглядом Ваню.
Но того нигде не было. Задержавшись буквально на секунду, отбросила мокрые волосы с лица и поплыла к берегу. Он маячил передо мной в обрамлении зелёных пышных кустов и молоденьких деревьев.
Неподалёку что-то плюхнуло и плеснуло, до меня долетела волна брызг. Зажмурившись, отвернулась, пока не услышала знакомый голос:
— Плаваешь ты всё ещё хорошо.
На что я улыбнулась и ускорилась.
На берег мы выскочили немного разгорячённые и заметно уставшие. Зарываясь пальцами ног в тёплый песок, я не спешила уходить от воды. Ваня же наоборот, дошёл до первой травы и тут же сел. Похоже, он здорово вымотался.
Я обернулась назад. Там, на другой стороне реки остались наши вещи. Вряд ли кому-то понадобится старое полотенце. Да и народу немало. Сегодня выдался на удивление жаркий день.
Здесь же, с этой стороны пляж немножко дальше, поэтому мы оказались в блаженной тишине. Только плеск воды и шелест камыша. Человеческие голоса долетали еле слышным гулом.
— Юль? — меня окликнул Ваня, его голос был каким-то сиплым.
— Да? — я сполоснула ноги от песка и подошла к парню, сев рядом с ним. — Ты о чём-то хотел поговорить?
То, что нам нужно кое-что обсудить не было секретом. Всё пошло не так, когда Ваня решил, что не хочет поступать в университет, находившийся так далеко от дома. Тут-то и начали рушиться наши первые планы.
— Может, ты переведёшься?
— Куда? — я поняла, что его беспокоит, и эта тема мне не нравилась. — Я уже два года отучилась.
— Ну поступай после колледжа.
— Вань, ну нет здесь ничего по моему профилю. Тебе ли не знать.
— Значит, ты не хочешь возвращаться? — Ваня напряжённо смотрел на реку, вцепившись руками в короткую, тёмно-зелёную траву.
— Я могу вернуться потом. Как раз к тому времени, когда ты закончишь университет.
— Ждать ещё пять лет?
— Тебя это напрягает? — я недоумённо посмотрела на Ваню, не совсем понимая, к чему он клонит.
— Меня напрягает, что ты будешь одна.
Так. Запахло чем-то очень неприятным.
— Ты что, ревнуешь? — не выдержала и громко рассмеялась. — Вань, перестань.
— Что перестань! — парень вскочил и бешено посмотрел на меня, подумав с секунду, направился к реке. — Можно подумать я не вижу.
— Чего не видишь? — я всё ещё не понимала, куда он клонит. — Чего, Вань? Ты мне не веришь?
— Я уже не знаю чему верить.
Весело. Интересные подробности вырисовываются.
— Это чему же, например?
— Например, про твоё новое занятие. Думаешь, мне приятно было видеть такие фотографии? — Ваня жёстко высказался, не сводя глаз с реки. На меня он, похоже, принципиально смотреть не хотел.
— И что же в нём такого?
— Здесь много гуляет твоих фотографий.
— Прости, конечно, но голой я не снималась.
— Ты снималась в бельё!
А, вот в чём проблема. Я сжала зубы и закрыла глаза. Вот корень всего зла.
— Знаешь, Вань, ты зарвался, — я нехотя встала и отряхнула сухой песок со своих ног. — Это всего лишь фотографии. Реклама. И мне платят деньги за это. Достаточно хорошие, чтобы…
— Чтобы что? Чтобы не крутить с другими?
В голове что-то лопнуло с сухим треском. Заливаясь краской, я подошла к Ване.
— Это что за сцена ревности? Ты что, мне не веришь?
— Нет, просто теперь я понял, о чём говорил твой отец.
Как же мне хочется егоударить в сию секунду. Удивительно, но пятнадцать минут назад я была абсолютно счастлива, а сейчас раздавлена, унижена и разбита.
— И о чём он говорил?
— Что тебе никто не нужен. Что ты уехала и больше не вернёшься, — Ваня с тоской посмотрел на меня. — И теперь я верю ему больше, чем тебе.
Стало очень больно. Едва дыша, я боролась с бурей внутри. Мне так хотелось кричать. Но было очень страшно вылить всю злость на Ваню прямо сейчас. С трудом проглотив вязкую слюну, я посмотрела на кольцо на своей левой руке. Тоненькое, серебряное. Подарок Вани.
— Зачем ты подарил его мне? — я шептала от невероятной боли, боясь, что дрожащий голос выдаст меня. — Зачем? Я не кукла, не животное и не предмет. Ты хочешь, чтобы я была только твоей? Да?
Ваня не смотрел на меня, но он заметно напрягся, сжав руки в кулаки.
— Я стала слишком красивой? Слишком уверенной?
— Ты стала другой…
— Я просто повзрослела. А ты нет. Устраиваешь глупые истерики.
— Я лишь хочу быть уверен.
— М, видимо, я дала тебе повод сомневаться. Да? Одной фотографией. Ясно, — я сняла кольцо и с силой всунула его в сжатый кулак Вани. — Ты даже не стал сомневаться, что всё может быть не так. Что это просто подработка. Тебя бы больше устроило, чтобы я по ночам работала. Что я и делала. В этих бесконечных кафе и ресторанах, чтобы меня привычно лапали и отпускали скользкие шутки. Чтобы мне было также страшно возвращаться домой в третьем часу ночи. Да? Да?!
Я перешла на крик. Яростный, дерзкий, полный ослепляющей боли. Но Ваня так и не посмотрел на меня.
— Это же лучше, чем просто одна фотография. Ведь официантки не в белье ходят. А модель… Она проститутка, да? Ты так считаешь? Что я настолько слаба, что не могу постоять за себя?
— Всё дело в деньгах? — Ваня зло посмотрел на меня и ответил вопросом на вопрос.
Мир иллюзий рухнул. Мечты, надежды. Я была необходима ему прежней. Старой, удобной, привычной.
Комнатной собачонкой.
Всё вернулось на круги своя.
Не ответив на его вопрос, я зашла в реку. Хотелось утопиться.
— Юля?
Нырнула и изо всех сил поплыла назад, не обращая внимания на слёзы, боль и нехватку воздуха. Я плыла прочь. От любви, от прошлого, от самой себя.
Я только что потеряла всё, ради чего жила.
Что же мне делать, Леденьга?
НОЯБРЬ 2016
Я чувствительно качнулась и открыла глаза. Голова взорвалась нудной болью. Очень хотелось пить. Прижав руку к лицу, почувствовала липкую влагу под носом и на губах. Кровь ещё идёт.
Со мной уже было подобное, но чтобы так плохо. На меня смотрела Настя, её испуганное лицо было бело как мел. Она всё ещё поддерживала меня.
Потихоньку становилось лучше. Кровь только не спешила останавливаться. Зажав левую ноздрю и склонив голову, я прищурилась и посмотрела на перепуганную Леру и чрезвычайно спокойную Васю.
— Юль, ты в порядке?
— Да, — только и смогла что просипеть. — Вего лишь давление упало, и здесь очень душно.
— Может, тебе просто нужно отдохнуть? — голос Васи был слишком елейным.
— Ну, это же только ты у нас бессмертный пони, — Настя язвительно огрызнулась, участливо помогая мне удобнее сесть на подоконнике. — У тебя никогда ничего не болит.
— Просто я здоровая.
От этой фразы, Настя злобно выдохнула и еле сдержалась, чтобы не нагрубить Васе. Я утешающе сжала её руку и просто мотнула головой.
— Ну и сколько я так провалялась?
— Много. Я два раза пыталась позвонить в скорую, но Вася не дала. А твой Стас сейчас придёт.
Стас! О нет…
Я тяжело выдохнула, представляя себе очередную сцену. И каким злым он будет. Ему совершенно не нравилась моя работа. И то, сколько времени и сил я отдаю ей.
Кровь почти остановилась, когда в студию прибежал Стас. Красный как рак, запыхавшийся и… испуганный. Не обращая ни на кого внимания, он тут же бросился ко мне, заботливо осматривая мои руки, лицо. Даже мое болезненное состояние не смогло скрыть всей ошеломленности. Я так важна для него? Страх, отдающий льдом и холодной яростью говорил красноречивее любых слов.
— Стас, всё нормально. Просто давление упало. Сейчас всё хорошо.
— Это не давление… — Настя еле слышно прошипела, бросая злые взгляды на Васю. — Это точно она.
Я махнула рукой и, поддерживаемая Стасом, встала. В голове тут же что-то глухо ухнуло и перед глазами стремительно поплыло. Выдохнув, отрицательно мотнула головой.
— Нет, я не дойду.
Стас молча закинул мою правую руку к себе за шею и подхватил меня на руки. Я прижалась к нему и облегчённо выдохнула. Мне уже было всё равно.
Что подумают Вася и Лера, что теперь все узнают про Стаса. Что я показала себя слабой и беспомощной. Что я сдалась.
Я отчаянно поняла, что больше так не могу.
Уже в такси, в объятиях Стаса, я думала о Жене. Что нужно позвонить ему и решиться на то, что нужно было сделать давным-давно. Закончить этот эксперимент. Потому что Вася впилась в Жеку и совершенно не хочет сдаваться. В этой борьбе, она перешла черту. Теперь это не игра. Всё может закончиться очень плачевно.
От осознания того, насколько всё плохо, мне захотелось выть. Я тонула в болоте. Меня с силой утягивало на дно. Единственной надеждой была рука Стаса. Он не отпускал меня ни на секунду. Даже сейчас, когда мне так плохо. Он не стал задавать вопрос, не стал допрашивать Настю. Просто забрал меня, закрыл ото всех и увёз.
Прижимаясь к нему, я только мелко и часто дышала. Мне снова стало хуже. В машине ещё и начало укачивать. Скорее бы доехать.
Меня полоскало всю ночь, так было плохо. Стас только приносил воды и уносил в очередной раз тазик, вновь укладывая меня в кровать. Озноб менялся жаром и так по кругу. Стас не спал, только сменял компресс и сидел рядом, не задавая никаких вопросов.
Когда меня скрутило в очередной раз, я не выдержала и попросила принести мой рюкзак.
Слабость была такая, что я даже не смогла его поднять. Пришлось рассказывать, что и откуда нужно достать. Стас долго ковырялся в карманах, прежде чем нашёл небольшую баночку от витаминов.
— Что это?
— Открой… — я прошептала, склоняясь над тазом. Живот будто раскалёнными крючьями тянуло. Спазм был такой, что мне показалось, что прямо сейчас я выплюну свой желудок и что-то ещё. — Открой и высыпь себе на ладонь.
Кашляя и утирая рот рукой, потянулась за стаканом с водой. Но стоило сделать глоток, как всё снова попросилось наружу.
— И зачем тебе кофе? — Стас протянул ко мне руку с содержимым баночки. Только от одного запаха всё внутри сжалось так, что я, зажав нос двумя пальцами, отвернулась.
— Посмотри, что там.
Стас подошёл к настольной лампе и долго ковырялся, рассматривая мелкие крупинки. Когда он повернулся ко мне, я всё прочитала по его лицу.
— И как это понимать? (3303c)
Среди больших, черноватых крупинок кофе блестели кристаллики сахара. Казалось, всё нормально. Но Стас услужливо выбрал из всеобщей кучи что-то ещё. Белые матовые крошки. Их было довольно много, но они хорошо терялись среди сахара и кофе. На это и был расчёт.
— А это, Стас, называется «человеческая благодарность», — я еле успела склониться над тазиком.
— Хватит. Я звоню в скорую.