Глава седьмая

ИЮЛЬ 2016

Переминаясь с ноги на ногу, я ждала неизвестно чего. С одной стороны, Стас ничего мне не говорил о том, что я не могу прийти к нему. С другой — номер телефона мой у него есть, и он так и не позвонил.

Поэтому я и пришла? Его слова о женщине-мечте и совершенно пренебрежительное отношение?

Впервые меня не добиваются.

Спортивный интерес?

Или откровенно тухлое свидание с Жекой и такие же мысли с душком?

Поэтому принеслась сломя голову на ночь глядя?

Соскучилась?

Со мной творится что-то странное. Такое было всего раз и ничем хорошим это не закончилось. Бегство в никуда не спасло. От себя не спрячешься, как бы ни хотел.

Ноги начали замерзать. Натерев мозоли, уже здесь, в подъезде, не выдержала и сняла туфли. Сжимая их в одной руке, во второй удерживала две квадратных картонных коробки с пиццей. И это с причёской и в красивом платье с пайетками. Едва сдержалась от язвительного смешка.

Мда…

Запрокинув голову назад, нервно постукивала ногой. Облизала губы и собрала мысли в кучу.

Уйти?

— Юлька, ну ты и дура! — сама себя пристыдила.

Сунула туфли подмышку и нажала звонок. Тишина. Снова надавила пальцем на белую кнопку, чем-то напоминающую фортепианную клавишу. И вдогонку ещё пару раз.

Бодрые шаги и щёлкнул замок. Дверь рывком открылась прямо перед моим носом, чуть не снеся меня на полном ходу.

— Юля? — Стас выглядел немного растерянным. — Ты что тут делаешь?

Я только открыла рот, но тут же осеклась. Мой рост позволял прекрасно рассмотреть коридор за широкими плечами Стаса. Не веря глазам, наблюдала, как открывается дверь в ту самую комнату и оттуда выходит мужчина в одних спортивных штанах.

Это что за фрукт?!

Слова напрочь вылетели из моей головы. Фыркая, вздыхая и закатывая глаза, старалась сделать вид, что всё, что я только что увидела меня не интересует, да и вообще не моё дело, но вышло плохо. Очень плохо. Всё ещё фыркая, краем глаза наблюдала за незнакомцем, выпуская из вида откровенно раздражённого Стаса.

— Юля!

Громкий щелчок пальцами перед моим лицом. Вздрогнув, оторвалась от незнакомца, который непринуждённо направился на кухню.

— Эм, прости. У меня тут вечер без десерта…

— Угу. Понятно. Я причём? — Стас скрестил руки на груди и заслонил собой всё пространство у двери.

— Не знаю. Как только думаю о сладком, тут же ты перед глазами, — я привстала на цыпочки, заглядывая через плечо.

— Значит, на десерт у тебя я?

— Расчёт был на это. Но у тебя, похоже… другие планы, — моё ехидство и любопытство уже нельзя было сдерживать. Я смотрела на Стаса и гаденько улыбалась. — Ты что, по мальчикам тоже?

О-о-о…

Гамма чувств и эмоций была шедевральной! Непонимание. Осознание. Смущение. Снова осознание. Гнев. Стыд.

Вот это да.

Мне бы нужно расстроиться или задуматься, а я не выдержала и захохотала в голос. Просто потому, что лицо у Стаса было невероятно красным. Будто ему помидором по лицу заехали. Пару раз.

— Ты меня впустишь? Или мне так и стоять тут босиком?

Всё ещё залитый стыдливым румянцем, Стас двинулся в сторону. Мерзко хихикая, протиснулась мимо на него. С каким удовольствием я смотрела на него такого пристыженного и уязвлённого. Этот взгляд, немного нахмуренное лицо и поджатые губы.

Так и хочется поцеловать его.

Всё так же хихикая, сделала совершенно невинное лицо и бросила туфли на пол. Сунула коробки в руки Стасу.

— Так я помешала?

— Нет, мы уже заканчивали.

— Жаль…

— На тройничок и не надейся.

— Фу, Стас. Фу! — я сморщила нос и широко улыбнулась. — Ты не умеешь пошлить. Оставь это мне.

— Да, в этом ты сильна.

Я дёрнула вниз задравшийся подол платья и повернулась лицом к зеркалу. Надо же, даже румянец появился. Потерев свои щёки, придала лицу более живой и естественный вид. Сдерживая улыбку, покусывала нижнюю губу и смотрела на всё ещё хмурого Стаса.

— В чём? В пошлости? — исподлобья взглянула на мужчину и сразу, одним движением, вытащила слева из причёски несколько шпилек. Крупные тяжёлые локоны, усердно сдобренные лаком и пенкой, упруго легли на одно плечо. Сколько времени убила на этот Вавилон, чтобы покрасоваться часа два не больше.

— В глупости.

— Язвить ты тоже не умеешь, — сунула шпильки в рот и распустила волосы с правой стороны. Теперь остались заколотыми только пара прядей на затылке.

Стас положил коробки вниз вешалки и неожиданно подошёл ко мне. Его холодные руки играючи коснулись моей шеи, заставив невольно вздрогнуть.

Я нехотя посмотрела ему в лицо.

Хм, успокоился? Хотя глаза у него очень странные сейчас.

Не задумал ли он какую пакость?

Ласковое поглаживание, от которого моё дыхание стало непривычно хриплым и обжигающе горячим.

Ловко запустил свои пальцы мне в волосы и осторожно вынул оставшиеся шпильки. Положил их на стол.

Мы молча играли в гляделки, выжидая реакции другого. Очередная игра? Чего он ждёт? Разжигает азарт?

Я приподняла лицо и немного ехидно и с вызовом посмотрела в глаза Стаса. Сейчас они горели непонятным огнём, даже цвет поменяли. Стали более светлыми, не такими колючими и острыми.

Положив свою руку мне под подбородок, скользящим движением двумя пальцами вытащил целый пучок шпилек из моего рта, нежно пройдясь по моим губам.

Вот же поросёнок! Соблазнить меня решил?

Да тут и стараться не нужно: я его и без этого безумно хочу. И он это прекрасно знает.

Широко улыбнувшись, раскусила его хитрый план.

Дразнится.

Ну нет, так я не играю.

Тряхнув головой, невинно спросила:

— Что это за таинственный гость?

Удивительно, но его присутствие ничуть не смущало ни меня, ни Стаса. Скорее добавляло пикантности и остроты.

Дьявол, так и до греха недалеко. Их и так достаточно есть у меня. Не нужно усугублять. Про Стаса не знаю. Вдруг ему действительно не хватает экстрима и острых ощущений после ухода из спорта.

— Любопытство может быть наказуемым.

От недовольного и невероятно тихого голоса, у меня аж сердце замерло. Сбросив руки Стаса, обернулась.

Незнакомый мужчина уже оделся и готовился на выход, тут-то мы ему и помешали. Он стоял возле шкафа, сунув руки в карманы брюк. Идеально отутюженная белоснежная рубашка придавала ему достаточно деловой, если не щегольской вид. Довольно потёртая жизнью кожаная куртка подчёркивала жёсткость линий его тела. Плавные, рассчитанные буквально до миллиметра движения выдавали в нём знакомую рассудительность. Да, такая скупость и грубость мне очень даже знакомы.

Хмыкнув, продолжила разглядывать мужчину с неподдельным интересом.

Блондин. Виски выбриты, а более длинные пряди умело зачёсаны назад. Прямой нос и узкие, я бы даже сказала злые губы. И глаза. Ух! Даже лёд Стаса покажется тёплой водичкой по сравнению с этой пугающей голубизной самой настоящей Арктики.

Я даже невольно поёжилась, прогоняя нежданную дрожь.

Недовольно подумала, что он чем-то напоминает меня. Только мужской вариант. Скрестив руки на груди, недоверчиво осматривала мужчину с ног до головы.

Он ростом почти с меня. И коренастый. Тут проблем с мясом нет. Этот представитель противоположного пола спорт любил. Рельефность его тела даже одежда не могла скрыть.

Заметив мой интерес, в его глазах блеснул недобрый огонёк. Сжав зубы, раздражённо отметила, что меня он тоже оценил. Интересно только как? И почему мне действительно хочется узнать его мнение?

Лицо мужчины почти не изменилось, но пугающе ледяной взгляд буквально проникал в душу. Ощущение загнанности и обречённости поставило меня в тупик. Тряхнула головой, сбрасывая такое мерзкое и жуткое наваждение

Дьявол. Сущий дьявол!

До чего же он страшён.

Какие дела могут связывать этого типа и Стаса?

Они же совершенно разные люди.

— И кто же меня накажет? — сделала решительный шаг вперёд: главное, сделать вид, что я его не боюсь. — Неужели ты? Хотела бы я на это посмотреть.

— Тебе не понравится, — гость ничуть не изменился в лице. Та же маска, и это при моём напоре и наглости. — Но будешь нарываться, могу устроить. И он тебе не поможет.

Теперь ледяным взглядом смерили Стаса. Тот на удивление промолчал.

Ого, что же это за чудовище?

Я упрямо смотрела в глаза этому наглецу. Он тоже сделал шаг вперёд, опасно приблизившись ко мне. В нос ударил терпкий и резкий запах дорого табака, вперемежку с тонким ароматом ментола и яркой, свежей нотой парфюма.

Дьявольский коктейль, который очень ему шёл.

Оказалось, очень неприятно смотреть на саму себя со стороны. Вот так и я выгляжу.

Поэтому и на мужчину этого злюсь.

Я стерва. Едка и жгуча, но не опасна.

А он? Тут не нужно иметь особых приспособлений. При виде такого человека интуиция и внутренний голос начинают вопить не хуже пожарной сирены. Боюсь ли я его? Нет, но опасаюсь. Меня скорее пугает этот необычный симбиоз Стаса и этого типа.

Не слишком ли я опрометчиво поступаю, доверяясь Стасу?

Мельком взглянула на него. Полное безразличие к происходящему, и взгляд потух.

Расстроенно подумала о том, какое же влияние имеет незнакомец на Стаса?

Или это во мне причина? Что пришла неожиданно, не предупредив.

Сделала сюрприз, блин.

Тихий шёпот заставил меня вздрогнуть и поёжиться:

— Не дай бог, чтобы ты попала ко мне в руки. Не дай бог.

— Тут я должна изобразить дикий страх? Пасть ниц и торопливо приносить извинения? — фыркнув, закатила глаза. Безумная смелость на грани с идиотией. — Нет, так это не работает.

На лице мужчины появилась ухмылка.

— Пойдём выйдем, — гость подбросил правой рукой ключи от автомобиля и вышел, не прощаясь, громко хлопнув дверью.

Стас направился следом, умело обойдя меня.

Я не успела ничего подумать, как отчётливо услышала своё имя за закрытой дверью. Говорят обо мне?

Блин, и не подслушаешь и не сбежишь.

Не прошло и минуты, как Стас вернулся, раздражённо хлопнув дверью. Вид у него был обескураженный и немного пришибленный.

— Обо мне говорили?

— Какая разница?

— Откуда мне знать? Ты скажи.

Нервно жуя нижнюю губу, посмотрела на поморщившегося Стаса. Теперь он выглядел как ни в чём не бывало.

— Ну и кто этот маньяк? И чем вы тут занимались?

— Проводили тестовые испытания.

Вау! Какие слова мы знаем.

Хохотнув, ответила:

— Кого в космос запускать будете? Белки и Стрелки тут нет.

И вновь его холодные ладони коснулись моих плеч. Я это чувствовала даже сквозь слегка колючую ткань платья. Игриво постукивая пальцами, он едва задевал меня ногтями, обжигая своим дыханием мой затылок.

Есть у него такая привычка зарываться носом в мои волосы. Наверное, я чем-то таким вкусным пахну. Интересно только чем. Потому что он снова сделал это, бросив на меня ехидный взгляд.

Ну поросёнок же.

— А зачем мне они, если есть ты…

Шумно выдохнула и закрыла глаза.

Нет, уже не поросёнок. Самая настоящая свинья!

— Но об этом давай позже. Тут кое-кто что-то насчёт десерта говорил.

— Угу, сладенький мой.

Я тебе сейчас такой десерт устрою, ты сам мне всё, как миленький расскажешь.

Испытания, значит…

Оставив мои плечи в покое, заботливо погладил меня между лопаток. То самое место, самая слабая и уязвимая точка, от прикосновения к которой перехватывало дыхание и в голове мутилось. Вот и сейчас я снова тяжело выдохнула, сцепив руки перед собой. От этой дикой нежности можно сойти с ума.

Стас и не думал останавливаться. Вычерчивая странный узор, будто втирал прохладу своих рук в мою кожу. Тонкая ткань платья не могла помешать этому. От вкрадчивых поглаживаний хотелось закрыть глаза, сладко выдохнуть и ни о чём не думать.

Ловкач.

Успел просчитать меня…

— С чего ты взял, что я буду участвовать в твоём этом «испытании»?

— Ну ты же пришла ко мне, — от его шёпота я вся покрылась мурашками, он с лёгким придыханием продолжил говорить. — Сама. Я даже не успел позвонить тебе. Ты так быстро прибежала…

Ух! Похоже, с поросёнком я действительно погорячилась.

Юлька, когда ты успела дать маху? Впервые тебя обвели вокруг пальца. Да ещё так.

— Я бы от старости умерла, если бы ждала твоего звонка.

— Нет, просто ты меня опередила. Я давал тебе больше времени.

Стас только прижался губами к моей шее, как в голове появился знакомый тягучий кисель. Тот самый, что так успешно заменял мои мозги. Сейчас я стану глупой как пробка. Чудовищное чувство. Но бороться не хочется. Зачем? Невелика цена за то, что последует дальше.

Закусив губу, улыбнулась и откинула голову назад, положив её к нему на плечо.

Лёгкие и невесомые поцелуи сильно жалили и раздражали мою разгорячённую кожу. Я так привыкла к безудержной страсти, что эта нежность превращалась в настоящую пытку, лишающую меня сил и терпения.

Но Стасу нужно было совсем не это. Прижав меня к себе, он продолжал целовать мою шею, нашёптывая всякие милые глупости.

— Сколько времени ты мне дал? — я всё ещё пыталась добиться каких-то ответов, пока мозги не отказали напрочь.

— Это так важно? — Стас с неудовольствием ответил мне и переключился на нежный участок кожи за моим правым ухом.

Вот же гад… Специально уходит от ответа?

Внутри уже творилось нечто невообразимое. Я едва сдерживалась, чтобы не взять всё в свои руки. Но нужно потерпеть ещё чуть-чуть…

— И всё же? Ты думал, что я испугаюсь предложенной тобою «работы»?

— Нет.

Его ладони стали такими горячими, что по телу разлилось знакомое томное тепло, от которого будто каждая клеточка начинала дрожать и изнывать в предвкушении чего-то большего. Скоро от такого возбуждения я перестану что-либо соображать. Он делает это специально?

— Тогда зачем ждать?

— Господи, ты просто невыносима! Как же хочется закрыть твой рот чем-нибудь, чтобы ты помолчала хоть с минуту! И если ты не прекратишь трепаться, то я так и сделаю, — Стас раздражённо прикусил мою шею.

Не знаю, чего он добивался, но эффект вышел прямо противоположным.

— Теперь я не успокоюсь, пока ты не ответишь, мой сладкий пирожок, — я с таким трудом и сожалением высвободилась из его объятий, что мне даже пришлось сокрушённо вздохнуть, поворачиваясь к Стасу лицом. — Давай, не тяни резину.

— Какая же ты… вредная и нудная!

— Отвечай, пока мой заслуженный десерт не пропал… — ехидно посмотрела на него, с удовольствием сцепив свои руки за его шеей. Поросёночек, я тоже знаю твои слабые места.

Похоже, я его разозлила. Вот уж не знаю, этого мне хотелось или нет. Нарочно довела, чтобы он оставил эту жгучую нежность и не бередил старое. Сделала это неосознанно. Впрочем, всё как всегда.

Ночь безудержного секса, отдых для мозгов и тела и никаких проблем.

Сработает ли это со Стасом?

Клюнул?

Он с силой впился в мои губы, грубо и страстно покусывая их. Втягивал их в себя, порой настолько безудержно, что мне казалось, что сейчас всё поменялось: теперь мой рот стал для него самым сладким десертом. Да таким, что он с наслаждением облизывал и нежно прикусывал мои и без того уже опухшие губы.

Только тогда, когда я уже начала задыхаться от похоти, страсти и недостатка такого дурацкого и ненужного сейчас воздуха, что чуть не грохнулась на пол, окончательно обмякнув в его руках, Стас, наконец, оставил меня в покое.

— Твоё молчание невероятно заводит.

Даже слов не могу подобрать, чтобы описать всё, что сейчас подумала о нём.

Не дав мне ответить, стал дарить нежные и заискивающие поцелуи, один за другим. Я просто не успевала сказать что-либо в эти крохотные мгновения перерыва. Только тяжело дышала и проклинала это тесное и жаркое платье.

Он намеренно тормозил меня у самого старта. Доводил до грани, раздражал и заводил. Раззадоривал моё и без того дикое желание.

Что ты задумал, поросёнок?

И почему всё идёт совсем не так, как хотела я?

И почему я этому очень рада?

Держась за мои руки, начал медленно отступать назад, утягивая меня за собой. Не в силах оторваться от него, послушно шла следом, встав на цыпочки.

Мне стало интересно.

А это моя самая главная слабость.

Почему именно сейчас он так вкусно целуется? Эта нежность, помноженная на дерзость и страсть, напоминала мне о взбитых сливках.

Боже, даже сейчас моё изрядно покалеченное жизнью чувство юмора не оставляло в покое, подсовывая такие пошлые мысли, что я невольно пожалела о невозможности обмазать Стаса взбитыми сливками.

Надо будет спросить, есть ли у него аллергия на мёд.

Да, мой сладкий пирожочек, теперь и у меня есть далекоидущие планы насчёт тебя.

Вот он уже утащил меня в спальню. Отлично. Хватит коридор разносить.

С явным трудом оторвавшись от меня и хрипло дыша, он убрал мои руки со своей шеи и, прижав меня к себе, торопливо разбирался с платьем.

— Ну вот ничего не можешь. Давай я…

— Закрой свой рот, невыносимая моя, — горячо шепча мне на ухо, дёргал молнию на спине. — Иначе я не сдержусь и покусаю тебя.

Спрятав улыбку, прижалась лбом к его плечу и опустила руки. Сейчас он такой горячий, что я реально расплавлюсь. Даже этот надоедливый запах апельсина теперь напоминал мне не о морозном утре, а о согревающем и пряном глинтвейне.

Ну чего он так долго возится?

— Скажи ещё, что шнурки завязывать не умеешь.

Оглушительный визг молнии и Стас одним рывком стянул платье по самые плечи.

— Эй!

Чувствительный укус чуть выше ключицы заставил дёрнуться. Я попыталась сделать шаг назад, но он и не думал меня отпускать. Снова непонятная возня с молнией.

Да что же это такое!

Упёрлась руками в его грудь и рассерженно посмотрела на Стаса. Каким же было моё удивление, когда он с изрядной долей ехидства облизнулся и вцепился в мои руки и опустил их вниз, стягивая рукава.

— Оно не так снимается.

Очередной укус пришёлся на шею и был уже не таким болезненным. Мне даже понравилось. Я восприняла это как обещание к чему-то необычному.

Ладно, великий экспериментатор, продолжай. Надеюсь, меня хватит ещё на несколько минут, и я сама тебя не покусаю. И двумя слабенькими укусами я не ограничусь.

— Я знаю, — Стас нежно поцеловал меня в лоб и ловким движением скрестил спереди мои руки, завязывая рукава за моей спиной.

Моё возмущение было таким очевидным, что теперь он просто накрыл мой рот своей ладонью. Не давая опомниться, повалил на кровать и терпеливо ждал, пока я не утихну.

Довольно ухмыляясь, предупреждающе прижал свой палец к рту, явно намекая на тишину.

— Не давай мне повод реализовать свою угрозу и действительно заткнуть твой рот чем-то более грубым, — убрал свою руку от моего лица и ласково поцеловал в щеку.

— Это что ещё за новости? — только и смогла, что ошарашенно пробормотать.

— Ты же сама хотела знать ответ, — поцелуи перешли на шею и настойчиво опускались к груди, всё ещё скрытой под изрядно растянутым платьем. — Вот он.

Я ничего не понимаю.

— Мне было интересно узнать твою реакцию. Думаешь, я просто так тебе предложил такую… «работу»? — схватился за ворот платья и упрямо тянул его вниз, не обращая никакого внимания на жалобный треск ткани. — Сначала мне показалось это дикостью, но увидев твою реакцию на тот маленький эксперимент…

Это он сейчас о наручниках? О том, что было утром или ночью?

Глупый вопрос.

Сейчас я чувствовала себя мышью, попавшей в мышеловку. Такого я совсем не ожидала. Удивлённо разглядывала потолок, со злостью осознавая своё дурацкое положение и предательскую красноту щёк.

— Ну а то, что ты согласилась и… Была просто восхитительна…

Недовольно посмотрела ему в лицо: необязательно сразу давить на все болевые точки сразу.

— Ты вернулась, потому что тебе понравилось. Ведь так?

Ух!

Стоит расслабиться и всё летит к чертям собачьим.

Никогда, никогда не стоит терять контроль над ситуацией.

Ни к чему хорошему это не приводит.

Я ненавижу проигрывать. Стоит ли говорить, что данный проигрыш я уже приравняла к позорной капитуляции.

Я сдалась?

Лучше сдаться, чем проиграть?

Проклятье!

— И раз ты пришла за десертом, — его горячие губы сдержанно прикоснулись к моей груди, — то это действительно так. Будет справедливо, если я услышу, как сильно ты хочешь сладкого…

Я сейчас бы тебе с таким наслаждением тортом по лицу вмазала!

— Ах ты…

Его ладонь вновь легла на мой рот, глуша весь тот бесконечный поток самых грязных ругательств. Гневно сощурив глаза, дёргалась в своём тесном коконе, злясь ещё сильнее из-за невозможности что-либо сделать.

Хотя, чего его винить-то? Сама же пришла. Нет, прибежала! Позволила…

К тому же оказалось очень стыдно принимать правоту его слов. Если бы меня всё напугало, я и на пушечный выстрел к нему не подошла, каким бы распрекрасным бы он ни был.

Значит, виной всему проклятая «работа»?

Рассержено смотрела ему в глазах, борясь с собой и такими противоречивыми чувствами. Он же слишком внимательно наблюдал за моим лицом, ища лишнее подтверждение своему открытию.

Вот почему я пришла. Именно за этим. За слабостью, за необходимостью чувствовать себя живой и настоящей. За возможностью хоть на мгновение избавиться от всей этой непосильной ноши, взваленной жизнью на меня.

Я устала. Очень устала.

Устала сдерживаться, устала подавлять в себе эти ненужные мне эмоции и чувства. Устала бороться с самой собой.

Стас первый, кто увидел это. Понял и сделал нечто невероятное: позволил быть мне беззащитной.

Сейчас происходит то же самое.

Только мне не хочется показывать своё истинное лицо.

— Я буду с тобой предельно нежен. И не пытайся вывести меня на грубость.

Стас убрал свою руку и осторожно поцеловал меня, словно спрашивая разрешения.

Можно сколько угодно обманывать себя. Но только не сейчас. Не в этот момент. Иначе всё становится бессмысленным. Если я действительно сдалась, так почему не сделать это красиво?

— Хорошо… — мой тихий ответ показался таким громким и оглушительным, что я непроизвольно зажмурилась.

Почему мне так страшно?

Прижавшись своей немного колючей щекой к моей, тяжело выдохнул, аккуратно убирая завитые локоны назад. Стас неторопливо прошёлся рукой по моей груди, затем переключился на руки и дошёл до оголённой полоски кожи между подолом платья и ажурной резинкой чулок.

От ласкового прикосновения я вздрогнула и облегчённо выдохнула.

Нежность.

Для меня нет более дикой и непонятной вещи, чем ласка и нежность.

Противоестественная. Странная.

Совершенно ненужная.

Но грубая ладонь именно так прошлась по моему бедру, задирая вверх низ платья. Обжигающе горячие пальцы ласково гладили мою нежную кожу, так стремительно покрывшуюся мурашками.

Щелчок застёжки и телесного цвета капрон неумолимо пополз вниз. Даже из этого Стас делал настоящее представление. Бегство тонкой и почти неосязаемой ткани делало уязвимой мою ногу, чем умело воспользовался мой неутомимый обольститель. Его страстные, но такие мягкие и сладкие поцелуи заставили меня покраснеть. Он с наслаждением вдыхал запах моего тела, не оставляя без внимания ни миллиметра моей кожи.

Сдерживаясь, я с тоской смотрела на потолок. Сжимая зубы, глушила стоны. Не думала, что будет настолько приятно.

Игра со второй ногой, заставила свести бёдра и пожалеть о своём стиснутом состоянии.

Я уже была не просто возбуждена. Нет, доведена до предела. Но именно моя беспомощность прибавляла остроты и в без этого безумный коктейль. Она доводила до исступления, открывая новые грани ощущений. Открывая мне саму себя совершенно с другой стороны. Погружая в такую пучину эмоциональных и чувственных терзаний, какую я ещё не знала.

Едва царапая меня ногтями, Стас снял мои трусики и отбросил их в сторону. Расстегнул пояс для чулок и завернул ещё выше мешающий ему подол платья.

Жаркое дыхание стало просто до боли раскалённым, настолько, что я впервые попыталась перевернуться и избежать очередной пытки нежностью.

Уверенным движением прижал мои бёдра к кровати, лишая последних сил к сопротивлению.

Чем ниже опускались поцелуи, тем становились более требовательными и пылкими.

Почему мне кажется, что он буквально опаляет мою кожу? Сейчас я перегорю и превращусь в хрупкую головешку.

Когда я поняла, что он задумал, разочарованно выдохнула. Мне никогда не нравилась такая ласка. Одно дело изображать получаемое удовольствие, другое — его испытывать. Сейчас Стас не преследует цель воспеть себе дифирамбы первым способом. Нет, он из тех, кто будет гордиться и восторгаться реальной победой, а не мнимой.

Меня не возбуждают слюнявые ласки а-ля поцелуй шарпея.

Гадость.

Нет. Нужно ему сказать, пока всё не зашло всё слишком далеко и я не…

Мой громкий стон стал неожиданностью даже для меня.

Мягкое, жгучее и такое сладостное касание погрузило в странное состояние глухоты и непонимания. Словно тело так и осталось лежать на кровати, а я где-то сверху наблюдала за этой жадной и настойчивой лаской. Как Стас с каждым мгновением делал мои стоны громче, как прислушивался к каждому моему движению, к каждому вздоху, старательно усиливая наслаждение.

Мне нравилось.

Проклятье…

— Стас, хватит. Пожалуйста! Я больше не могу. Не могу… — дрожа и мелко дыша, осмелилась подать голос.

Тёплая ладонь легла на мою щеку, и я облегчённо прижалась к ней, устало глядя на безумно довольного мужчину.

Это твоя заслуженная победа. Всё честно.

— Тогда скажи, чего ты хочешь.

Ну хорошо, ты же так этого ждал.

— Тебя…

Прохладный и освежающий поцелуй вдохнул в меня новые силы, когда Стас, приподняв мои бёдра, плавно вошёл в меня. Заглушая мои стоны очередным поцелуем, убрал свои руки и почти вдавил меня в кровать. Движением за движением доказывал мне, что всё может быть по-другому. Не так. Необязательно рвать и метать. Необязательно быть дикими и безудержными. И он, и я… Мы можем быть другими.

Рывком приподнял мои плечи, чтобы сильнее прижать к себе. Его вдруг снова ставшие холодными руки возвращали из сладкого мира иллюзий. Но разочарования не было. Нет. Он зарылся носом в мои волосы, даруя мне новое удовольствие: слышать его дыхание. Я не думала, что это может так возбуждать.

Всё было настолько замечательно, что не походило на реальность. У меня было много мужчин. Кто-то был хорош, кто-то не очень. О ком-то я вздыхала и сожалела одинокими ночами, а кого-то даже не могла вспомнить. Но никто, никто так не делал такого для меня.

Словно всё происходящее — это награда. И я — это недостижимое нечто, хрупкое и беззащитное.

Стас добивался меня другим способом. Долгим, муторным и, пожалуй, самым неблагодарным. Так могло показаться. Но не для меня. Сейчас все колючки и наросты отпали сами собой, слетела броня, я выпустила из рук оружие и стала вновь той девочкой, которая, как мне казалось, умерла давным-давно.

Мой крик наслаждения прозвучал криком победы. Его победы.

И победы маленькой девочки, дождавшейся своего возрождения.