Глава девятая

СЕНТЯБРЬ 2016

Качнувшись от сильного толчка, крепче схватилась за поручень и недовольно посмотрела вперёд. Поток машин напоминал раскалённую лаву. Медленный, тягучий и неповоротливый. Но при этом сшибает и пожирает всё вокруг. Время, людей, автомобили. И мотоциклы тоже. Вот из-за такой аварии и встали.

Бабье лето жахнуло жарой. Северный ветер сводил на нет все её старания, но в душном и тесном пространстве маршрутки этого совсем не ощущалось.

Глубоко вздохнула и с обречённостью посмотрела на часы: мне осталось полчаса. Можно было бы добежать, так встали в самой середине. И водитель высадит только на ближайшей остановке, ну или хотя бы возле тротуара.

Проклятье!

Мне нельзя опаздывать. Вот совсем никак.

Мы снова тронулись, но счастье было недолгим. Не проехав и десяти метров, опять-таки встали.

Упёрлась лбом в поручень, совершенно не слыша музыки, играющей в моих наушниках. Что-то весёлое и драйвовое. Ах, ну да. Ляпис. Что может играть утром по дороге на работу?

Бросила взгляд за окно. Пыльный, жаркий город. Каменные улицы, с вычурным переплетением стекла, лепнины и гранита. Вечно наполненные куда-то спешащими и снующими туда-сюда людьми. Туристы, зазывалы, музыканты, бешеные подростки и неформалы. Это самый настоящий котёл, в котором варимся все мы. Варимся без остатка, без оглядки назад. И если ты выпадаешь из ритма, тебя утягивает в самый низ, где ты мгновенно растаешь и растворишься. И никто не вспомнит о тебе.

Жестокая правда жизни.

Здесь не работают те принципы, по которым я привыкла жить. Не думала, что буду одиночкой.

Удивительно, какой я стала за последнее время. Это к лучшему или нет?

Определённо к лучшему. Иначе просто не выдержала бы и не смогла быть на плаву.

Иногда на меня нападала зелёная тоска и за бутылочкой пива я вспоминала бурные и живые деньки. Как моталась с учёбы в кафе и обратно. Тяжёлые подносы, финты за барной стойкой, хороших клиентов и не очень. Потом добавилась стажировка на промзоне, заставившая купить велосипед.

Наверное, бешенство у меня в крови, от характера до ритма жизни.

Стас…

Чтоб тебя! Совсем забыла.

Очередной толчок заставил прерваться и раздражённо посмотреть назад. Так и есть.

Поджав губы, незаметно вытащила левый наушник и засунула телефон в передний карман джинс. Тряхнув головой, прислушалась ко всему происходящему в салоне маршрутки. Непонятный гул, возня, смех, кашель и масса чужих разговоров.

Снова якобы случайное касание, но я к нему была готова.

Когда я только приехала сюда, первое домогательство пережила с трудом. Мне тогда действительно показалось, что я способна на убийство. Сколько таких мудаков мне встретилось потом! Любители пожамкать девичьи попки и ляжки. Если вовремя не пресечь, то поползновения становятся наглее и пошлее.

Вот почему какое-то мурло считает, что оно может подойти к девушке и положить ей свою руку на плечо, обнять за талию, пощупать всё, что ниже? Почему я не могу подкатить к какому-нибудь красавчику и, положив свою руку ему на хозяйство, подмигнуть и намекнуть на что-то несерьёзное?

Как же. Это. Меня. Бесит!

Сейчас чья-то ладонь нагло поглаживает мою левую ягодицу. Делая вид, что ничего не замечаю, опустила руку и со всей силы схватилась за чужие пальцы, выворачивая их вверх и назад, заламывая кисть.

Сдавленный стон почти никто не услышал. Я ухмыльнулась и секунд через десять разжала свою ладонь. Вздох облегчения.

Обернулась и увидела побледневшее лицо какого-то парнишки. Как можно искреннее улыбнулась ему и вновь вставила наушник на своё место.

Зазвонил телефон. Вытащила его и удивлённо вскинула бровь.

Лиза.

Странно.

— Да?

— Юль, привет! Что-то случилось?

— Нет. А должно было?

Мат. Пауза. Снова мат.

Так. Что происходит? Лиза ругается? В какую позу встали планеты со звёздами?

— Ты едешь?

— Да, я же Васе написала, чтобы начинали без меня. Я, скорее всего, опоздаю.

— Мне позвонила Лера и сказала, что ты срываешь съёмку. Я подорвалась как ненормальная. Но перед этим всё-таки решила позвонить тебе.

Пылающий румянец разливался по моим щекам, заставляя глаза по-настоящему гореть.

— А Лера не могла мне позвонить?

— Слушай, эти вопросы не ко мне. Значит, ты едешь, и я могу выдохнуть?

— Да.

— Тогда я позвоню Лере и объясню ей всё.

— Не надо, я сама.

В моём голосе было столько стали, что Лиза растерялась и даже ненадолго замолчала.

— Точно?

— Точно. Спасибо, что позвонила.

— Да не за что.

В голове крутилось множество вопросов и мыслей. Адское варево усердно приправлялось моей злостью и второй гадкой натурой. Я могу быть такой тварью, что мама не горюй.

Жизнь научила.

Просто не верится!

Это после всего, что я сделала для Васи? Что мы прошли вместе? Чёрт, да не нужны бы мне были так эти трижды проклятые деньги, не держалась бы я за Жеку.

У него отец владеет транспортной компанией. Для логиста это рай. Я даже готова вернуться на учёбу. Хрен ли, буду снова спать по четыре часа в день. Без выходных и отпуска. Привыкать ли?

Но я не хочу на промзону. В мелкий офис за мизерный оклад. У меня просто нет времени строить эту грёбаную карьерную лестницу.

Зря, что ли, я жру всё это дерьмо, вырывая с кровью у жизни то, что мне нужно?

Ну нет.

…Я должен был сдохнуть, лежать среди камней. Так хули мне бояться…*

От этой строки я очнулась. Энергичная песня заставила встрепенуться и снова посмотреть на часы. Двадцать минут.

Да гори оно всё огнём!

* — Строки взяты из песни "Железный" группы "Ляпис Трубецкой"

Расталкивая локтями других пассажиров ломанулась к выходу. Не обращая внимания на возмущённые крики, с силой надавила на кнопку на панели над задней дверью. Та плавно отъехала в сторону, и я бросилась к тротуару, умело лавируя между медленно едущими машинами.

Даже музыка не могла заглушить раздражённо визгливые звуки клаксонов. Перемахнув через разделительное ограждение, быстрыми перебежками добралась до тротуара.

Поправив лямки рюкзака, помчалась по знакомым улицам. Я сейчас пушинка, даже ветер в спину дует. Не чувствуя усталости, ловко огибала повороты и зазевавшихся прохожих.

Ещё оставалось пять минут, когда я заметно порозовевшая и вспотевшая стояла перед входом в офисный центр. Здесь, на четвёртом этаже наша студия. Арендуем пару помещений. Ещё есть пять точек в других районах города.

Я сделала пару взмахов и с трудом восстановила дыхание. Давно я так не гоняла.

Потянула на себя дверь, быстрым шагом направилась к лифту. Мучительные секунды ожидания и нервные взгляды на часы. Успеваю.

— Привет всем! — бросила рюкзак на стул и махнула рукой ошарашенным Лере и Васе. Если первая не скрывала своих эмоций, вторая сделала всё возможное, чтобы не выдать свой испуг и недовольство. — Я не опоздала?

— Нет, ты как раз вовремя. Сейчас Даша подъедет, и мы начнём готовиться, — Лера вцепилась в свои локти, недоверчиво посматривая то на меня, то на Васю. — Я уже переживать начала, думала, что уже не придёшь.

Отлично, всё делают вид, что ничего не произошло.

Вот же змеиное кубло!

Я расстегнула свою широкую льняную рубашку и сняла её, оставшись в одной майке, на которой отчётливо были видны мокрые пятна от пота возле ворота, на спине и под мышками. Проведя рукой по волосам, насмешливо проводила взглядом Леру.

С каких это пор я в её чёрном списке?

Похоже, моё увлечение Стасом заставило меня потерять хватку и сильно расслабиться.

Вася нервно теребила лямку сарафана. Её светло-каштановые волосы блестели в косых солнечных лучах. Каре-зелёные глаза привычно укололи меня и впились, цепко следя за каждым моим движением.

Хм, да она сегодня даже бледнее, чем обычно. Мы с ней обе как моли. Только я белая, а она розовая, с мелкой россыпью едва заметных веснушек.

Я утёрлась рубашкой и швырнула её на стул, поверх рюкзака.

— Ты ничего не говорила Лере?

— Нет. А что я должна была ей сказать.

И действительно.

Ухмыльнувшись про себя, изобразила некоторую усталость. Отбрасывая непослушные пряди волос назад, смотрела этой гадине прямо в глаза.

С удовлетворением заметила её нервное покусывание верхней губы. Да, знатно тебе я сегодня карты спутала. Ну что же, мелкая пакостница, будем держать ухо востро.

— Я тебе сообщение прислала.

— Да? — Вася деланно удивилась. — Мы пили чай, я не видела.

— Ну тогда не бери в голову. Я же успела.

Широко улыбнулась и плюхнулась на небольшой диванчик.

Васька, ну ты и тварь. Почему не подошла и не сказала? Почему не поговорила со мной? Что тебя так задело? Ты же сама меня с ним познакомила! Так с какого перепуга ты творишь такое?

Какую игру ты затеяла?

На этот раз Стас открыл дверь практически сразу. Он ждал меня, и я постаралась не опоздать. Сегодня у меня круглосуточная смена.

— Привет!

Мужчина впустил меня внутрь, махнув рукой в сторону кухни.

Даже целовать не стал?

Я повесила рюкзак на вешалку и одним отточенным движением стянула кеды. Встав на цыпочки, неторопливо направилась вслед за хозяином квартиры.

На кухне меня уже ждал чай. С молоком и без сахара.

— Ужин будет чуть позже, — Стас поцеловал меня в висок, с наслаждением вдохнув мой запах. — Ты опять злая?

— Я думала, что готовить будем вместе, — увернулась от очередного поцелуя и села за стол. — Я не злая. Сколько нужно повторять.

— Угу, ты сейчас так напряжена, что о тебя можно любой нож сломать.

— Вот! Вот и причина моего стресса. Твои неадекватные поступки сводят меня с ума. Я просто не знаю чего ждать от тебя в следующий момент.

Торопливо прихлёбывая чай, ехидно смотрела на нахмурившегося Стаса. Нужно успеть выпить всё, пока меня снова не оставили без всего.

Аппетитные запахи расплывались по кухне, будоража и побуждая мой живот к активным выступлениям. Салат с йогуртом в середине дня за еду не считается.

Что-то в духовке. Ого. Респект и уважуха, как говорится. Не каждый мужчина осваивает этот пугающий агрегат. Папа с Колей так и не смогли.

— Что на этот раз?

— Да ничего! Чего ты прикопался?

— Потому что твой настрой мне не нравится. Ты должна быть расслаблена и спокойна, а ты сейчас как шашка динамита. Неосторожное движение и снесёшь полквартала.

— Ты преувеличиваешь мои возможности. Ограничимся твоей кухней.

— Юля, что случилось? Ты боишься?

Вот ещё! Чего-чего, а вот твоих этих штучек я не боюсь. Уж тебя, Стас, так тем более. Придумал тоже.

— Слушай, я разучилась это делать давным-давно. Мне проще было не прийти, чем трястись здесь и строить недотрогу, которой я не являюсь. Ты же сам сказал, это работа. Ну, так поверь в мой профессионализм. Всё будет отлично. Даже если с моим настроением, как тебе кажется, что-то не в порядке.

Стас вплотную подошёл ко мне и вырвал из моих рук чашку. Началось. Потянул меня за руку, заставляя встать.

— Мне нужна ты настоящая, а не безликая кукла. И необходимые мне эмоции ты подделать не сможешь, — от пылкого шёпота у меня свело зубы.

— Это с чего ты взял?

— Потому что ты их никогда не испытывала. В той мере, в какой хотелось бы мне.

— Да? Смелое заявление, — я вернула себе чашку и одним глотком допила чай. — И что ты собираешься делать?

— Поиграю в сапёра.

— Серьёзно?

Он что, в компьютер сейчас пойдёт рубиться?

Холодные мужские пальцы, задрав низ майки, коснулись моего живота и уверенно вцепились в джинсы.

А, в этого «сапёра».

— Стас, я сейчас не настроена. Мне бы в душ и привести себя в порядок, — схватилась за его руку.

— Перестань.

Уже расстегнул пуговицу и дёрнул вниз язычок «собачки» на молнии.

— Стас, я не шучу.

— И я тоже, — второй рукой схватил меня за волосы и потянул мою голову назад, открывая себе доступ к беззащитной шее.

— Стас!

Проклятье! У меня почти нет сил бороться с этим бараном. Но и сдаваться я не хочу.

— Мне сходить за наручниками?

— Извращенец.

— Ой, да что ты. Себя бы видела. Ты от них тащилась не меньше моего.

А вот это спорное утверждение я не могла ни подтвердить, ни опровергнуть. Воспоминания были смазанными, но до жути приятными.

Вот и сейчас низ живота знакомо похолодел, порождая целые волны зуда и нестерпимого жара по всему телу.

Горячие губы впились в бешено бьющуюся жилку на шее, заставив невольно застонать.

Что ты творишь, поросёнок?

Каждый поцелуй заставлял желать большего. Задрожав как в лихорадке, потёрла шею. Кожа буквально полыхала адским огнём. Мне было так душно и жарко, воздуха не хватало.

— Да, на тебе они смотрелись очень соблазнительно… — еле смогла пробормотать. — Не думала, что ты будешь выглядеть в них так сексуально…

— Ты только со мной такая болтливая? — губы Стаса стали просто до боли горячими и я не выдержала, застонала.

Да, это так. Рядом с ним я становлюсь какой-то ненормальной. Сама себя озадачиваю своей бесшабашностью и несдержанностью. И с каждым разом всё становится только хуже. Призрак прошлого почти внушал мне страх.

Вот дерьмо!

Кожа на шее стала такой чувствительной, что любое даже самое лёгкое прикосновение вызывало дикое желание и мучительное ощущение неудовлетворённости.

Немного потеплевшая рука Стаса нежно прошлась по моему животу вверх, задирая майку. Довольный рык и холодные пальцы жадно вцепились в мою грудь, нетерпеливо сжимая её. Жалящие касания заставляли трепетать и громко стонать.

Когда он сжал мой сосок и потянул на себя, я не выдержала и вскрикнула, упёршись руками в его грудь.

— Не будь таким грубым.

— Ещё скажи, что тебе не нравится.

Стас оставил мои волосы в покое, его рука скользнула вниз и тяжёлой хваткой легла сзади на шею. Прижимая меня к себе, он требовал безоговорочной капитуляции. Но моё природное бунтарство словно проснулось от забытья.

Было бы большой ложью сказать, что я его сейчас не хочу. Давненько не припомню себя такой возбуждённой и нетерпеливой. Но и сдаваться просто так совсем не хотелось.

Неужели он настолько хорош, что я готова на всё?

Чёрт подери, да!

Очередное колкое заигрывание с соском вызвало хриплый стон. Стас безудержно и пылко целовал впадинку внизу шеи, изредка перемежая поцелуи нежными покусываниями.

Все мысли о прохладном душе и желанной чистоте выветрились из моей головы. Только тяжёлое биение сердца и почти пульсирующая боль в висках от разгорячённой крови. В моих венах пылал огонь, сжирая дотла и доводя до безумия.

Я сейчас с ума сойду.

Всё так же упираясь вмиг вспотевшими ладонями в Стаса, боролась с желанием сдаться. Он же сильнее притягивал меня к себе. Запястья уже отзывались нытьём и неприятным ощущением сдавленности.

Его тёплая ладонь, царапая кожу, спустилась от груди вниз и уверенно забралась под край расстёгнутых джинс. Почему-то сейчас я покраснела. Моё тело выдало меня с потрохами, и теперь Стас точно не отступится.

Не выдержав такого напора, перестала бороться.

Пустая чашка с грохотом упала на пол, что-то звякнуло следом. Это мужчина одним движением руки освободил место.

Толчок и я, изогнувшись, легла спиной на кухонный стол. Джинсы, как и насквозь мокрые трусики недолго продержались на мне. Цепляясь руками за край столешницы, я с интересом и предвкушением ожидала дальнейшего.

Забавный метод обезвредить бомбу.

Поднял мою ногу и закинул себе на плечо. Горячие руки раздражённо боролись с рубашкой и майкой, освобождая мой живот, спину и грудь. Сбив одежду плотным комом возле моей шеи, подложил одну руку мне под поясницу, приподнял и заставил слегка повернуться набок.

Кусая губы, смотрела ему в глаза. Серая холодная сталь. Насколько он горяч и не обуздан, настолько же холоден его взгляд.

Неужели он в любом случае сделал бы это? Даже если бы не было моей дрянной злости?

— Ах! — радостно выдохнула. Наконец-то. Закрыла глаза и даже не пыталась сдерживать рвущиеся на волю стоны. — Да…

Он двигался слишком быстро и несдержанно, стол гулял ходуном, и я пару раз больно приложилась макушкой об стену, что только добавило острых ощущений.

— Прости.

Стас крепко сжал ладонью моё бедро и сильнее прижал его к себе, вторую руку положил мне на грудь и, стиснув её так, что ногти до боли впились в кожу, надавил, прижимая меня к столу.

Теперь я почти не двигалась, только судорожно пыталась упереться во что-то свободной ногой. Нащупав стул, окончательно закрепилась на бешено трясущемся столе.

Каждый вдох совпадал с его движением вовнутрь, перерастая во всхлипывающий стон. Мерзкие, но такие приятные и будоражащие звуки разносились эхом по полупустой кухне, заставляя краснеть всё сильнее и сильнее. Двойное доказательство моего такого стремительного поражения.

Бросила быстрый взгляд на Стаса и с очередным стоном закрыла глаза. Доволен и счастлив. Ещё одна победа надо мной. Это становится плохой традицией.

Не было ни сил, ни желания смотреть на него. Все мысли были там, в таком пылающем и влажном низе живота, где с ритмом хорошего отбойного молотка двигалась разгорячённая плоть Стаса.

Проклятье!

Так хорошо, что я начала задыхаться. Сердце норовило пробить грудную клетку. Волосы мелкой паутиной липли к вспотевшей коже. Облизнув пересохшие губы, погружалась в знакомый кисель. Теперь всё замедлилось, чувства и ощущения стали острее и сильнее. Я скребла столешницу, поджимая пальцы ног, прогибаясь в спине. Но тяжёлая мужская рука раз за разом возвращала меня на место.

Когда я охрипла от крика и просто безвольно лежала на столе, Стас неожиданно остановился. Я даже обрадовалась этой небольшой передышке.

Перекинув мою ногу вбок, перевернул меня на живот. Я упёрлась руками в стену: биться в неё лицом не было никакого желания.

— Значит, вот чего ты хочешь, — сиплый голос Стаса раздался возле моего уха, — быть побеждённой.

Горячие руки впились в мои плечи, рывками стягивая рубашку. Короткая борьба с моими руками и я вновь обречённо сдалась. Недолгая возня и теперь мои ладони, стянутые жёсткой льняной тканью, покоились на спине.

— Нет…

— Слабая попытка, — треск майки, лямки болезненно впились в кожу, пока, наконец, с сухим хлопком ткань не лопнула. — Почему я тебе не верю?

— Стас…

Но договорить мне не дали. Мокрая и солоноватая ткань, скрученная жгутом, легла мне на рот, заставляя только закусить её, прогнуться в спине и запрокинуть голову. Натягивая майку на себя, мужчина хрипло бормотал, продолжив со всей силой и страстью долбиться в меня:

— Ты же никогда не сдаёшься. Ты сильная…

Я закрыла глаза, прогоняя непрошеные слёзы. Нет, я не заплачу. Ни за что. Только не сейчас! Всхлипнув, мотнула головой.

Я несильная. Я очень слабая, немощная и трусливая. Беззащитная, хрупкая и ранимая. Всё это находится под такой толщей брони, что её ничем не пронять.

Мне так проще. Надёжнее. Безопаснее.

— Стоило увидеть твои глаза и всё понять. Тебе не просто понравилось… Нет. Это то, чего ты хотела. Кто бы мог подумать, что я так точно попаду в цель.

Стас стал двигаться медленнее, но резкими интенсивными толчками. Кусая и грызя ткань, глушила крики.

— Судьба сама направила тебя в мои руки…

Я вновь мотнула головой, но мужчина сильнее натянул майку. Шея отозвалась сдавленной болью.

— Почему мне кажется, что сегодня ты даже не сопротивлялась?

Потому что ты победил меня ещё в прошлый раз, глупенький.

Все мысли утекали вниз, где сейчас раздавались знакомые влажные и хлюпающие звуки. Потеряв голову от похоти и наслаждения, я уже стала мало что понимать.

Стас что-то говорил, но теперь его слова были похожи на гул.

Передо мной была нечёткая, расплывшаяся светлая стена. Подо мной — гладкая тёплая деревянная столешница, о которую я тёрлась грудью. Во мне — мужчина, превративший своей яростной долбёжкой меня в кусок мяса.

Как же сладко и приятно ни о чём не думать. Звенящая пустота подогревалась жаром кипящей крови.

Нет проблем. Нет ответственности.

Только ненасытное, алчущее любви и удовольствия тело.

И это безумно хорошо.

Вспышка боли и с силой дёрнулась, недовольно поведя плечами. Мой зад горел огнём. Очередная вспышка и я чуть не взвыла.

Вот это очень неприятно.

Моргая и дёргано дыша, наконец, услышала, что Стас снова и снова задаёт мне какой-то вопрос.

Я собрав крохи самообладания и внимания, вслушалась:

— Скажи мне это. Скажи. Теперь ты моя?

Наглый собственник. Да я стала твоей с потрохами с самой первой ночи, дурачок.

Кивнула.

Мокрая и противная ткань покинула мой рот, исчезла преграда, глушившая мои хриплые крики и стоны.

Едва удерживаясь, чтобы не кричать в голос от безумного наслаждения, почувствовала его дыхание на своей щеке.

— Скажи.

— Я твоя, — слова дались мне с большим трудом. Правду всегда говорить тяжело. Особенно если она неприятна.

Что ж, ты действительно прикормил свою птицу счастья.

Держа мою шею, Стас ускорился, отчего я окончательно тронулась умом. Прислонившись лбом к тёплой столешнице, беззвучно кричала.

Конец моей свободе.

ДАЛЁКОЕ ПРОШЛОЕ

…Потирая руками свои колени, я невидяще смотрела вперёд. Туда, где за крутым обрывом начиналось свободное пространство реки. Леденьга под напором мартовского дыхания вовсю боролась со оковами зимы. Грязно серые куски льда приятно хрустели, обламываясь и обнажая острые края. Тёмная, почти чёрная вода уносила прочь последние напоминания о холодах.

Всё.

Я судорожно выдохнула и крепче сжала пальцами свои острые и худые колени.

Конец моим катаниям.

С хоккеем я попрощалась давно. Ожидаемо, что Колька не смог принять Ваню. Бороться с двумя у меня не было сил. Было больно понимать, что моё чувство осталось отвергнутым моей же семьёй.

Коля так и норовил подраться. Теперь мы с Ваней встречаемся на самом краю посёлка по вечерам, чтобы никто нас не видел.

Мама с папой…

Их отношения перешли в ту форму, когда развод — единственный выход. Мы все озлобились, кусаем друг друга, делаем больно.

На глаза так и напрашивались слёзы. Шмыгнув носом, я впервые за долгое время дала слабину.

Бесконечный поток горячих и таких едких слёз заливал лицо. Еле дыша, я плакала, молча качаясь взад-вперёд. Руки и ноги давно замёрзли, а щёки щипал суровый и колючий северный ветер. Река скрылась за мутной пеленой, как и всё другое.

Хотелось выть и кричать, ненавидеть весь мир. Биться, искать выход, которого не было.

Я не хочу быть сильной…

С таким упорством и рвением слушала папу, что сама не заметила, как стала монстром. Настоящим чудовищем. Когда попыталась хоть на мгновение что-то изменить, увидела только звериные лица. Оскаленные, жестокие, грубые и злые.

Никому я такая не нужна. Меня затопчут и сломают…

Запрокинув голову, вглядывалась в бескрайнее небо. Сегодня оно на удивление чистое и ясное. Ни одного облачка. Только глубокая, нежная лазурь.

Почему у меня нет крыльев?

Я бы улетела.

Далеко-далеко.

И никогда бы не вернулась.

Закрыла глаза. Слёзы всё ещё текли. Их скопилось слишком много за эти долгие годы одиночества. Пусть выйдут все, до последней, самой маленькой капельки. Потому что больше плакать я не буду.

Уеду. Не вернусь.

Пусть все катятся к чертям.

Мама, папа и Коля.

Уеду и не вернусь.

Прощай, Леденьга!

СЕНТЯБРЬ 2016

Дёрнувшись, нехотя перевернулась на другой бок. С трудом разлепив глаза, увидела перед собой Стаса. Часто моргая, не могла понять, что случилось с моим лицом.

Провела холодной ладонью по своей щеке. Мокро. Поднесла дрожащую руку к самым глазам, до последнего не желая верить во всё происходящее.

Слёзы.

Я плакала?

Прошлась пальцами по сырой и влажной наволочке. Изрядно же я намочила подушку, даже волосы и те завились мелким кольцом.

Облизав губы, закрыла глаза и придвинулась ближе к Стасу. Его тяжёлая рука крепко прижимала меня к кровати. Сейчас я была спокойна и счастлива как никогда. И от этого становилось только хуже. Меня не покидало скверное чувство неправильности. Словно я не заслужила… Как можно быть такой откровенно радостной и умиротворённой, когда по моей вине человек лишился всего… Он страдает в одиночестве, забытый всеми, а я?

Женщина — мечта. Синяя птица счастья.

Друзья, работа и Стас.

Внимание, восхищение.

Любовь.

Что я делаю? Зачем?

Кусая нижнюю губу, прислушивалась к размеренному дыханию мужчины. Прислонилась своим прохладным лбом к его горячей груди и попыталась успокоиться. Это было сложно. Как и сложно принять то, что я влюбилась. Сегодня я призналась в этом Стасу. Вряд ли он это понял.

Я добавила новую порцию дерьма в свою жизнь.

Не хочу решать очередную проблему. Я ничего не хочу! Почему я не могу всё бросить и сбежать куда-нибудь подальше? Почему живу? И зачем? Ради чего?

Почему любовь вызывает во мне такое сильное и едва преодолимое желание умереть?

Потому что я машина, механизм. Чётко отлаженный, стальной и несгибаемый. Моё сердце — камень. Цифры. Вся жизнь — это цифры. Сумма. Денежный эквивалент.

Да, моя жизнь — это определённая сумма денег. Как же паршиво это понимать.

Юлька, ты же знаешь ответы на все вопросы. Любовь для тебя под запретом. Ведь так?

Каждый раз, когда я влюбляюсь, всё кончается очень и очень плохо. Любовь ко всем.

Может, всё дело в том, что я не умею любить? Вдруг те чувства и эмоции, что я считаю любовью, на самом деле нечто другое? Извращённое, мерзкое и гадкое. Жалкое, утопическое желание обладать. Осчастливить насильно. Привязать к себе и взрастить нездоровую зависимость.

Чудно, что Стас проделывает то же самое со мной.

И почему мне это в радость?

Затаив дыхание, я наблюдала за спящим Стасом. Разглядывала каждую его черточку, морщинку. Светлые густые волосы манили к себе, как и щетина, сводившая меня с ума. Нос с небольшой, едва заметной горбинкой. Губы… Я готова была бесконечно на них смотреть, вслушиваться. С замиранием сердца ловить кажде слово, которое слишком чётко, слишком точно било в цель.

Этого я ждала?

Да. Все мужчины по сравнению с ним лишь жалкие суррогаты. Дешёвка.

Ранняя взрослость уступала место поздней детскости. С ним я навёрстывала упущенное.

Любовь…

Слёзы душили меня, норовя хлынуть знакомым нескончаемым потоком.

Но мне нельзя плакать.

Нельзя!

Нельзя любить.

Что же я наделала?!