Глава десятая

СЕНТЯБРЬ 2016

Да, Стас достиг того, чего хотел. После такого бурного вечера я чувствовала себя совершенно опустошённой. В голове ветер гулял, мне совсем ничего не хотелось.

Этого он добивался? Чтобы я была как пустой кувшин? Или мягким и тёплым куском глины, из которого можно вылепить всё что угодно?

Дикое и странное состояние. Но оно мне жутко нравилось. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой свободной.

Знакомая комната с матами встретила приятным известным запахом. Именно его я чувствовала на своих пальцах так долго, после того как любопытно обмакнула их в воде из аромалампы.

Да, пахло просто волшебно. Я ощущала на себе странное тепло, словно меня завернули в уютное и очень мягкое одеяло. Состояние расслабленности только усилилось.

Я очень долго искала этот аромат. Ходила по аптекам, магазинам. Открывала бесконечные флакончики и пыталась найти знакомые успокаивающие нотки. Это точно было что-то цветочное. Пока мои пальцы пахли, я не прекращала поиски.

Оказалось, что основной базой был Иланг-Иланг. Да, эти терпкие, сладкие нотки, немного пряные и карамельные очень взбадривали. Но аромат у Стаса скорее расслаблял, настраивал на хорошее, яркое, энергичное настроение.

Значит, было что-то ещё. Какие-то добавки… Хм.

— Ты чего застыла?

Я держалась за потеплевшие дверные ручки и нерешительно переминалась с ноги на ногу. Всё, что последует дальше, вызывало жгучий, неподдельный интерес. И желание. Но запах…

Раньше я думала, что Стас пах тем бодрящим, дерзким, немного приторным и морозным апельсином. Но этот аромат был маскировкой. Тонкой вуалью, ширмой, личиной. Его настоящий запах оказался гораздо сложнее, вкуснее и чувственней. Апельсин был специально выставлен напоказ, доступен для всех. Этот же… Да, таким Стаса знали немногие.

Поразительно, насколько мы похожи. Даже слишком. Пугающее, жуткое чувство.

Оно меня и останавливало. Наши жизни так переплелись, завязались в тугой узел.

Неужели снова придётся рубить?

Нужно меньше думать. Опять своими мозгами свожу на нет все усилия Стаса. А он очень старался, сделал практически невозможное. Для меня или для себя? Можно было бы обольститься и принять всё на свой счёт. Но я не такая наивная.

Тёплые ладони коснулись моих плеч, подталкивая вперёд. Я послушно сделала шаг, за ним ещё один, отпуская горячие, изогнутые дверные ручки.

— Ну чего ты, Юль?

— Ничего. Наслаждаюсь.

— Чем?

— Запахом…

Теперь его ладонь ласково и нежно прошлась по моей руке, пока не остановилась у запястья.

Хм. Он всегда проделывал такие штуки. Это я уже заметила. Сначала мне казалось, что это такое проявление чувств и эмоций. Но нет… Проверял мой пульс. Можно сделать какое угодно лицо, умело врать и контролировать голос, движения. Даже язык тела… Но биение сердца выдаст всё, с потрохами.

Напрасно Стас беспокоится, сейчас я совершенно спокойна. Да и от злости не осталось и следа. Что что, а в этом он точно мастер.

Сегодня мне достался чёрный халат. Причём цвет был немного необычный, словно в тон моих волос. Та же приятная на ощупь ткань, широкие рукава.

Сжав мою ладонь, Стас уверенно подвёл меня к матам. Сейчас повторится знакомый ритуал с волосами. Я уверена в этом.

— Скажи, что ты добавляешь в аромалампу? — я почти касалась кончиками пальцев ног холодной обивки матов.

— Почему тебя это так интересует? — пальцы мужчины уверенно собирали мои волосы в хвост.

— Мне нравится этот аромат. Хочу позаимствовать его у тебя, — вытянула шею и откинула голову назад, помогая Стасу. Хм, потолок в этой комнате не белый. Светло-кремовый, с непонятным и очень странным отливом.

— Какая ты хитрая и нетерпеливая. Если я скажу, что это секрет?

— Тогда просто дай немного этого масла.

— Ты скажешь зачем? — тёплый, лучистый взгляд серых глаз чуть не заставил меня покраснеть.

Я лишь нетерпеливо облизнулась. Прищурившись, улыбнулась и пожала плечами. Почему мне кажется, что сейчас я оказалась в каком-то волшебном мире, параллельной реальности? Сейчас, в этот томительный момент нет никого и ничего, кроме нас. Как же хочется коснуться его щеки.

— Хочу что-то, что будет напоминать о тебе.

Кажется, я его сильно удивила. Моя улыбка стала ещё шире, когда его глаза засветились каким-то приятным довольством.

— Да? Я думал, что надоел тебе.

Глупый, глупый поросёнок…

— С чего вдруг?

Лёгкий поцелуй в лоб смутил меня. Эти прохладные губы буквально подчинили себе мой разум. Все мысли исчезли, как и сомнения.

— Тогда почему бы тебе не переехать ко мне?

Не удержавшись на ногах, осела на маты. Теперь моё удивлённое лицо значительно отдалилось от не менее изумлённого лица Стаса. Это предложение огорошило нас обоих. Смутило, озадачило.

Теперь я прижималась затылком к его ногам. Тяжёлая ладонь коснулась моего лба, убирая одинокие волоски, не попавшие в туго собранный хвост. Сегодня Стас почему-то не стал собирать их в пучок как в прошлый раз. Будет что-то другое?

— Я знаю, ты очень дорожишь своей свободой. Но мне-то можешь не врать.

Да, я свободна. Может, не в той мере, в какой хотелось бы, но всё же. Хотя и моя свобода относительна. Но, как говорил отец, полностью свободный человек — мёртвый человек.

Сколько же во мне скопилось гнили и грязи? И почему именно в этот момент я ощущаю, как отступает всё самое плохое, чувствую, как жизнь бурлит во мне. Даже мир становится ярче, светлее.

— Знаешь, я бы очень этого хотела. Честно. Но… Давай не так быстро.

— По-моему, я слишком затянул с этим.

Огненно-горячие ладони легли мне на щёки. Стас гладил моё лицо, пристально всматриваясь в глаза. Почти гипнотизировал, его взгляд проникал в мою голову, душу, ломал и крушил все те стены и рамки, так тщательно возводимые мною долгие годы.

Не было желания ёрничать, язвить или говорить всякие колкости. Не хочу быть прежней. Не хочу быть сильной.

Нас словно связало тонкой красной нитью. Он единственный, с кем мне хорошо.

Почему я не могу ему сказать правду? О Жеке, о деньгах, о… Да обо всём! Это же так легко!

И всё же.

Почему я никому не могу сказать об этом?

Девочкам, Жеке… Стасу. Никому.

Словно это моя личная беда. Моя вина. Но это так и есть. Сказать о проблеме, сказать и о причине. И вот это пугает меня больше. Признаться, значит, рассказать всё, без утайки. Признаться, какой я была, и какой дрянью стала. Что каждый день я искупаю свои грехи. Пытаюсь залечить незаживающие раны. Пытаюсь стать лучше.

Да, со Стасом можно многое себе позволить. Но не всё.

— Ты опять начинаешь нервничать, — похолодевшие кончики пальцев его правой руки уже давно покоились на моей шее слева, под самой челюстью, едва надавливая на прохладную кожу.

— Нет, просто воспоминания. Всё хорошо.

— Ты говоришь мне правду? — жёсткие нотки в его голосе заставили меня зажмуриться. Впервые за долгое время я чувствовала себя маленькой, нашкодившей девчонкой.

Когда он стал иметь надо мной такую власть? Такую сильную, безотчётную?

Разве я позволила ему делать всё?

Глупости! Я же сама сказала, что его. Можно было принять эту фразу просто за порыв страсти, выражение бурных и диких чувств. Или это была подпись кровью под договором, к которому я не прочитала особые условия, написанные мелким шрифтом.

— Не в моих правилах лгать.

— Интересные у тебя правила.

— Самые обычные.

— И они не позволяют тебе жить со мной?

— Скорее мои принципы. Давай не будем об этом говорить прямо сейчас. Я не хочу сводить на нет твои вчерашние усилия и старания.

— Ничего страшного, мы можем повторить, — Стас посмотрел куда-то назад. Я же совершенно не обратила внимания на то, что стояло у того шкафа. — Ты готова?

Повторить? Я молча моргнула, едва улыбнувшись. Стас достал из кармана гребень и привычно водрузил его в основание хвоста.

— Закрой глаза.

Эту просьбу я выполнила охотно. Шершавая ткань легла на моё лицо, окончательно погружая меня во тьму.

— Ничего не бойся и всё будет хорошо.

Сжимая край халата, нервно перебирала пальцами. Звук чего-то тяжёлого и громоздкого. Словно Стас передвигал какой-то предмет.

Хм, это тот самый эксперимент? То загадочное содержимое, так скромно стоявшее в углу?

Стас опять играет в шпионские штучки, любит таинственность, секреты.

На этот раз он лишь плотнее запахнул мой халат, заботливо поправив ворот. Убрал волосы, туже затянув резинку. Ещё раз прошёлся по моим плечам, успокаивающе поглаживая их. Он будто настраивал меня. Такой сложный, капризный, но очень податливый инструмент.

Моё дыхание давно стало очень тяжёлым и хрипящим. Зубы сводило от затянувшегося ожидания. В горле резко запершило, а ладони неожиданно взмокли. Мягкая льняная ткань благодарно впитывала влагу.

Упругая и жёсткая нить верёвки плотно легла на мою обнажённую шею.

Сердце испуганно встрепенулось, да и я нервозно вздрогнула. Покрывшись мурашками, закрутила, было, головой, как очередной виток лёг над грудью.

Выдохнула и прогнулась вперёд, ощущая знакомую дрожь и сладкую истому. Лихорадочный жар вместе с возбуждением уже вовсю будоражили тело, заставляя то и дело шевелить пальцами рук и ног, дёргано облизываться в ожидании чего-то неимоверно острого и сладкого.

Верёвка теперь не только жёстко обвивала грудь, новые петли ложились и на плечи, плотно прижимая руки к жалобно трещавшим рёбрам. Кусая губы, крепко стиснула зубы, заглушая стоны. А они так и рвались на волю.

Да. Мне это чертовски нравилось. Настолько, что можно просто сойти с ума.

Что такого делает Стас?

Он ведь даже толком не касается меня. Есть только мы и эта немного колючая, но всё равно мягкая верёвка.

Ещё одна загадка. Как может сочетаться мягкость и жёсткость? Колкость и нежность? Почему эти несочетаемые вещи оказались единым целым?

Стас оставил в покое мои плечи. Завязав странным узлом верёвку у самых локтей, уложил меня на правый бок.

Такая горячая и такая грубая ладонь требовательно прошлась по моему бедру, явно оценивая гладкость моей кожи. Отодвинув подол халата в сторону, приподнял мою левую ногу. Теперь верёвка начала свой путь от колена и выше.

Прижимаясь щекой к холодному и липкому мату, вдруг поняла, что теперь всё стало по-другому. Наша страсть, безумие и, наверное, любовь сделали своё дело. Нынче это не просто работа, а нечто большее.

Интересно, для Стаса всё так же или нет?

Верёвка плотным, широким кольцом обхватывала моё правое бедро. Связанные кисти рук неожиданно утянули плечи вниз, к ноге. Теперь я почти согнулась кольцом. Только правая нога свободно покоилась на потеплевшем мате.

Пальцы Стаса торопливо коснулись моей груди, натягивая верёвку на себя. Поддавшись, старательно прогнулась в спине, позволяя утащить себя куда-то вверх.

Лёгкий скрежет металла и торопливые, частые щелчки. Свист упруго натянутой верёвки и моё тело повисло в воздухе.

Вот тут я испугалась. Качаясь из стороны в сторону, ощущала, как меня рывками поднимают выше и выше.

Теперь я поняла всю остроту и тонкость юмора.

Белка и Стрелка.

Последний рывок оказался чересчур сильным. Верёвка натянулась, сильным, колючим укусом впиваясь в моё тело. Сдавленно застонав, уже почти жевала нижнюю губу, стараясь сохранить тишину и спокойствие.

Не знаю зачем, но мне казалось, что говорить или издавать какие-то звуки будет настоящим кощунством. Сейчас царили только свист и шорох верёвки вперемежку с нашим дыханием. Его спокойным и моим сдавленным и шумным.

Ловкий виток верёвки плотно обхватил талию, облегчая моё положение. Я почти висела параллельно полу, лишь правая нога самыми кончиками пальцев касалась матов.

Левую же он согнул в колене и ещё сильнее задрал вверх, обвивая теперь щиколотку.

Вся поза казалась мне жутко странной. Не видела я в этом какой-то красоты. Пока не видела. Я себе напоминала курицу в авоське. Такая же раскоряченная и синюшная.

Хихикнув про себя, немного отвлеклась от всего. Моё тело мерно покачивалось на натянутых верёвках, пока Стас заканчивал с моей ногой.

Неожиданно жёстко и немного грубо он намотал мои собранные в хвост волосы на свой кулак. Шея неестественно изогнулась, вырвав из меня хриплый и немного болезненный стон.

Горячая ладонь прошлась от ключиц вверх, по ставшей до боли чувствительной коже к пересохшим губам. Пальцы требовательно гладили нижнюю губу, пока я, к удивлению, не почувствовала терпкую соль пота и пряный вкус тела. Стас с силой раскрыл мой рот, едва касаясь языка.

Я совсем не понимала, что он делает. Но эта грубая ласка мгновенно довела меня до исступления.

Сейчас я ощущала себя слишком разгорячённой, чувственной и страстной. Даже немного похотливой. Потому что я резко захотела Стаса. Всем естеством, до болезненного стона, от которого заныли зубы, и отозвался приятным возбуждающим льдом низ живота.

Но я ничего не могу сделать. Только висеть и ждать. И это заводило не меньше, чем отстранённость и суровость Стаса.

Оставив мой рот и волосы в покое, мужчина ласково и нежно взял мою правую ногу и подогнул её к самой спине. Привычное ощущение верёвки и тугое плетение на спине натянулось, связывая моё тело окончательно в странную и непонятную фигуру.

Последними стали волосы. Их Стас соединил с новым узлом. Моя шея оказалась слишком беззащитной и доступной. Чем не преминул воспользоваться Стас.

От его горячих и жадных прикосновений я просто задыхалась под наплывом давно забытых чувств и эмоций. Вторая рука нетерпеливо гладила мои губы, изредка задевая зубы.

Дышать было неимоверно тяжело. Мало того, что сердце будто набухло и перекрывало весь кислород, словно давя на рёбра изнутри, так ещё и верёвка добавляла хлопот.

Сегодня он уже не так трясся надо мной. Вёл себя более уверенно. Теперь-то он знал всю правду.

Я действительно его. Нет никаких сомнений. И сейчас мне это только в радость.

Как легко и приятно сбросить с себя все оковы и поддаться желанию плыть по течению.

Фотоаппарат привычно щёлкал, а я совсем этого не слышала и не замечала. Думала лишь о непривычных ощущениях. Бороться с невероятным возбуждением было бессмысленно. Только и старалась, что держать его в рамках, не пересекая чёрту.

Цепкое касание и повязка лениво сползла с глаз, заставляя сильно жмуриться и моргать.

Да…

Покрасневшие щёки стали совсем пунцовыми. Наверное, я слишком дерзко смотрела ему в глаза, потому что наткнулась на совершенно ледяной и холодный взгляд. От этого живот скрутило ещё сильней.

Не думала, что подобное пренебрежение и злость породят такую волну непреодолимого желания. Я едва удерживалась, чтобы не попросить Стаса о большем.

Словно прочитав мои мысли, он положил ладонь на мою грудь, несильно сжав её.

Проклятье! Как же хорошо…

Дёргаясь и бессильно перебирая пальцами пустой воздух, жалела о таком подвешенном состоянии. Да, сейчас мне очень захотелось взять всё в свои руки. Но игра по другим правилам.

Рука Стаса скользнула ниже, вырвав хриплый, сдавленный стон.

Всё-таки есть определённые плюсы в отсутствии белья. Я ждала, пока он завершит начатое. Но продолжения не последовало.

Я уже почти искусала губы в кровь и изрядно натёрла руки, бессмысленно сопротивляясь верёвочному плену.

Стас только смотрел на меня, изредка делая фото с нужного ракурса, пока в моей пустой голове звенела и громыхала одна и та же фраза: «Я твоя».

ДАЛЁКОЕ ПРОШЛОЕ

…Молодая и сочная трава уже покрыла своим ковром крутые берега Леденьги. Вода уже не была такой чёрной. Скорее желтовато-коричневой. Нагретые солнцем металлические прутья моста приятно обжигали.

Мы сидели с Ваней на выступе у парапета, прижимаясь к перилам. Я держалась за его руку, изредка щекоча его ладонь.

— О чём ты думаешь?

— О лете, — зажмурившись, я подставила своё лицо тёплому ветру.

— А что летом?

— Экзамены.

— Экзамены? — Ваня недоумённо переспросил, крепче сжав мою ладонь.

— Ага, вступительные.

— Юль, ты чего? Тебе сам бог велел поступать в универ, — теперь в голосе парня послышалась самая настоящая звонкая тревога.

— Я знаю. Но ещё два года этого сумасшествия я не вынесу. Как жаль, что мне нет ещё восемнадцати, и я не могу распоряжаться своей жизнью так, как хочу, — закрыла глаза, наслаждаясь горячей шершавостью Ваниной ладони и предвкушая несколько часов блаженного пребывания на природе, вне стен дома.

— Да. Жаль. Тогда я бы точно сделал то, что хочу.

Я смущённо улыбнулась, покраснела и отвернулась. Лёгкие порывы ветра несли тепло и влагу реки. Облизывая губы, я щурилась от яркого солнца и его бликов на тёмной глади воды. Леденьга выглядела сейчас чрезвычайно прекрасной и манящей. Сколько воспоминаний, приятных и не очень моментов, целая жизнь… И это всего лишь река. Она видела слишком многое, знает такое обо мне, что никому и в голову не придёт.

Интересно… Слова Вани заставили меня задуматься.

Он говорит о том, о чём я подумала?

— И чтобы ты сделал?

— Предложение.

— Какое? — я недоумённо посмотрела Ваньке в лицо. Теперь смутился он, отводя взгляд.

— Ты бы приняла от меня кольцо?

Мир перевернулся и засиял новыми, самыми яркими красками. Солнечные искры и свежий, приятный вкус жизни. Какое ребячество! Но почему это так радостно?

— Я бы взяла его авансом.

— Значит, мне нужно успеть до твоего отъезда. Ты ведь всё равно уедешь, раз уже всё решила, — Ваня искоса посмотрел на меня, заставив смущённо покраснеть.

— Да, уеду.

— И сколько же мне времени осталось?

— Месяца три, не больше.

— Хм, ну ладно. Я постараюсь.

Широко улыбаясь, крепче сжала его ладонь и вновь закрыла глаза.

Счастье есть.

Кажется, жизнь и не такая уж плохая штука.

СЕНТЯБРЬ 2016

Сезон отпусков закончился, и работы стало невпроворот. Теперь я сутками пропадала на съёмках, приползая домой буквально на бровях, шатаясь от усталости и недосыпа.

Да и встречи со Стасом выматывали похлеще марафона, забирая последние силы. Меня будто каждый раз прокручивали через гигантскую мясорубку.

Что Стас делает со мной?

Почему мои мысли только о нём?

Он словно поселился в моей голове. Нашёптывал, убеждал, соблазнял…

Каждый следующий шаг был шагом в бездну.

Столько дней я скрывалась в темноте собственных страхов. Так долго страдала и пряталась. Теперь же вышла на свет, отбрасывая все покровы.

Стас буквально живьём сдирал их с меня, обнажая всё сокровенное и настоящее… Это оказалось слишком пугающим.

Днём я была уверенной и наглой, напористой. Целеустремлённой дрянью, готовой на всё. А вечером… готова была целую вечность вглядываться в его глаза, предугадывать его желание и гореть. Бездумно, страстно и безотчётно. Наслаждаться им. Отдаваться. Полностью. Без остатка.

что бы он ни попросил… Любую безрассудную вещь. Лишь бы быть рядом.

И чем жёстче я становилась при свете солнца, тем покорней и податливей была моя плоть в тёмных и холодных объятиях ночи. Я научилась получать от этого настоящее удовольствие.

Я даже не заметила, как моя самоотдача маятником била по реальной жизни. Ласковость и покорность усиливали злобу и ненависть.

Кажется, я начала терять связь с реальностью.

Ну и плевать.

Жизнь изматывала меня, не давая вздохнуть и подумать. Лишь стремительный поток трудовых будней и полное отсутствие выходных.

Я жила на износ.

Все дни превратились в бесконечную череду открывающихся дверей, фотовспышек и мягкой ткани подушки. Последней, кстати, мне очень не хватало. Потому что, едва коснувшись её головой, мне нужно было уже вставать. Словно я и не спала. Ночь стала чёрной дырой, она высасывала из меня последнее, выдаивала досуха, не давая взамен ничего.

Я не отказывалась ни от чего. Бралась за любую подработку. Лишь бы заработать лишнюю копейку. Поскорее добрать эту ненавистную сумму, рассчитаться с долгами, с Жекой и отдаться без остатка Стасу с его странным и таким волнующим увлечением. Моя жгучая и тёмная зависимость.

Кстати, о Стасе. Похоже, у него тоже прибавилось работы. Потому что теперь мы как подростки, могли зажиматься по тёмным уголкам всего на пару часов, не имея никакой возможности уделить друг другу всё то время и внимание, которого заслуживали. И это злило и раздражало ещё сильнее.

Я на грани срыва.

Вот и сейчас, когда будильник впился в моё воспалённое сознание настойчивым писком, я только поморщилась и сильнее зарылась носом в подушку.

Чем мне пожертвовать? Душем или едой?

Перекусить я и так смогу, а вот помыться вряд ли где удастся.

Так, сколько я выделяю себе на завтрак? Десять минут? Могу полежать ещё десять минут.

Лениво наблюдая одним глазом за слишком торопливой и быстро бегущей минутной стрелкой, отсчитывала блаженные мгновения ничегонеделания. Как быстро они кончаются.

Со вздохом, нехотя поднялась, и взъерошила спутавшиеся волосы. Пошатываясь от усталости и потирая заметно покрасневшие глаза, на полусогнутых поплелась в душ.

В кабинке было тесно и слишком жарко. Сплёвывая воду, с наслаждением подставляла лицо, плечи и грудь под упругие, острые и обжигающие струи. Растирая и пощипывая кожу по всему телу, нетерпеливо топталась на месте, шлёпая босыми ногами в не успевавшей стечь в слив воде. Как жаль, что чистота телесная не гарантирует чистоты душевной.

Может, вылезти на пару минут раньше и выпить хотя бы какао с бутербродом.

Выскочив как ошпаренная, я металась между закипевшем чайником, феном и стулом, на котором висела одежда.

Из дома вынеслась, как сайгак, успевая везде в самый последний момент.

Сегодня мне надо на другой конец города. Крупная сеть текстиля обратилась в нашу контору для оформления очередного каталога. Впервые за несколько месяцев мы будем работать всей компашкой: я, Лиза, Настя и Вася.

Последнюю я бы собственноручно придушила. Она слишком увлеклась дешёвой местью, сводя меня с ума. То набойки снимет, то одежду испортит, то Лерке кучу гадостей наговорит. Наверняка и Жеке по ушам ездит. Льёт гадости как из ушата. Только он мне ничего не говорит.

На нашей последней встрече он выглядел таким же утомлённым, как и я. Отец взял его на какие-то важные переговоры, где он подрабатывал переводчиком. К учёбе он тоже относился ответственно, при учёте, что это последний курс. У него вечно какие-то сложности со всем. И как он успевает совмещать? Работу, учёбу, меня и Ваську. Может, кого и ещё.

Да, и после этого Лиза говорит о каких-то чувствах. Хм, новость о Ваське успокоила мою совесть. Мы оба с ним неоткровенны. Лжём, изворачиваемся и хитрим. Теперь я могу отдаться отношениям со Стасом со спокойной душой.

Нужно заканчивать со всем и поскорее, пока Вася меня в гроб не загнала своими детскими и ребячьими выходками.

Шикарная фотостудия с вешалками, ломящимися от одежды, внушила мне неподдельный ужас: сколько мы здесь проведём? Восемь часов? Десять?

Господи, как же я хочу выходные! А работать в таком темпе придётся с месяц, а то и больше.

Жесть какая. Вот тебе и прелесть глянца: ненормированный рабочий день, духота, нервозность заказчиков и зависть коллег. Бессонница, в кровь стёртые ноги и глаза, ослепшие от бесконечной яркости назойливой фотовспышки.

Когда я приплелась в студию, Лиза уже подставила своё лицо волшебной кисти визажиста. Вася заканчивала с волосами, и только Настя разглядывала своё лицо в зеркале. Ей приходилось хуже всего. Она ведь училась. И бросать что-либо совершенно не хотела. Её глаза уже напоминали глаза альбиноса: неестественно красные и воспалённые.

— Ты как? — я заботливо сжала Настино плечо.5ebdbc

— Нормально.

— Слушай, у Лерки мои капли должны быть. Возьми их. Хоть краснота пройдёт, и от ощущения песка избавишься.

— Ты же знаешь, мне нельзя.

— Да это не сосудосуживающие. Визомитин.

— У Лерки, говоришь? — Настя оттянула левое веко вниз, разглядывая расширенные капилляры.

— Ты сейчас как кролик, — я нервно хихикнула, обратив внимание на красноту собственных глаз. — Сходи возьми. И мне дашь.

Вася сменила Лизу, и я отдалась умелым рукам парикмахера, наблюдая за излишне суетливой и усталой Настей. Вот она подошла к Лере и попросила капли. Та махнула в сторону Васи, капли оказались у неё.

Настя благодарно забрала флакончик и торопливо закапала в оба глаза заветные капли. При этом лицо Васи заметно напряглось.

Я не придала этому значения. Усталость брала своё, я ненадолго задремала. Тонкие пальцы Нади почти невесомо касались моих волос, сооружая очередную причёску. С моей шевелюрой сложно справиться. Надо к Маринке идти. После её колдовства моя жизнь стала гораздо легче. Убаюкиваемая этим своеобразным массажем воспользовалась минуткой, чтобы хоть чуть-чуть отдохнуть.

Но воспоминания словно дрель долбили моё сознание. Как только Надя касалась моих волос, я вспоминала о приятном цветочном запахе, нежных прикосновениях и красивом костяном гребне.

Не было никакого спасения…

Тяжело дыша, я чувствовала, как устало горели глаза и лицо. Как хотелось плакать от бессилия. Но внутри, как назло, не было ни одной слезинки. Как бы мне ни хотелось не показывать себя слабой, но желание почувствовать знакомую соль на своих щеках становилось всё сильнее и непреодолимее.

Я медленно и уверенно становилась человеком.

Когда я открыла глаза, Вася как ни в чём не бывало сидела в кресле и смотрела на своё отражение. Лиза уже перебирала одежду и что-то обсуждала с Лерой и каким-то мужчиной.

Настя же стояла у стола, склонившись к зеркалу. Яркая подсветка окрашивала её лицо в желтоватый свет, отчего она казалась ещё бледнее.

Странно.

Я нахмурилась и бросила взгляд на Васю. Та сохраняла истинную невозмутимость. Наконец, Настя отлипла от стола и направилась к Лере. Но не сделав и пары шагов, рухнула как подкошенная.

— Настя!

Я бросилась к ней, оттолкнув Надю в сторону и срывая с себя дурацкий пеньюар.

— Настя! — я хлопала девушку по лицу, вглядываясь в её глаза. Зрачки были словно игольное ушко. Слишком узкие. Визомитин такого эффекта не даёт. Только сосудосуживающие. — Настя!

Девушка сдавленно застонала и подняла на меня взгляд.

Я одна из немногих, кто знала о её проблемах со зрением. И сейчас у неё наверняка резко поднялось внутриглазное давление.

— Насть, что тебе дать? Какие таблетки?

— Нет… Ничего…

Лиза уже вовсю звонила в скорую. Я слышала её взволнованный голос, комментарии Леры. Сжав зубы, я гладила Настю по голове. Сдерживая злость, посмотрела на Васю: само участие и невозмутимость.

Хотела сделать гадость мне, а пострадала Настя.

Ну ничего, сладкая моя. Перед моим уходом Жека всё про тебя узнает.

— Насть, ты держись. Скорая скоро будет! — Лера уже села рядом, держа Настю за щёки. Мы переглянулись. — Всё будет хорошо.

— Да, все будет хорошо, — я откидывала пряди густых волос с Настиного лба и обеспокоенно смотрела в её неестественно светлые глаза. — Всё будет хорошо.

С нами всё будет хорошо.

А ты, Вася, держись. Ты теперь первая в моём списке кровников.