Глава 16

На смену пламенеющему закату быстро пришли прохладные сумерки, окутав город синей дымкой. И спускаясь по склону, я поняла, почему селение называется Ахтакакуп – звёздное одеяло: загорелись огоньки в домах, казалось, будто и правда с небес опустили на лес лёгкое покрывало, сияющее сотнями искорок. – Ахтакакуп необычайно красив в любое время суток, но ночью – просто песня, – зачарованно сказала я Элану. – Тебе здесь понравится, – улыбнулся он, – вот увидишь. Мы спустились к нижнему ярусу домов, прошли немного по едва заметной тропинке в лес и очутились на огромной поляне, где уже занимался здоровенный костёр. Из города подходили всё новые люди, устраивались прямо на земле. Все хранили молчание, наверное, так положено. Ощущение, словно оказалась среди безмолвных призраков. К нам подошёл высокий, широкоплечий старик, о его возрасте говорили только морщины, избороздившие мужественное лицо, статью он не отличался от юношей. Длинные волосы до сих не отмечены сединой, в них вплетены чёрные птичьи перья. – Приветствую тебя в Ахтакакупе, Хуцк-тла, – склонил он голову, – меня зовут Данаван – серебряные глаза ворона. – Рада встрече с тобой, Данаван, Ахтакакуп – удивительный город, и я благодарна судьбе, которая привела меня сюда (ну любили индейцы витиеватые выражения, вот и я решила расстараться). – Я старейшина анъяди, – старик повёл нас ближе к костру, – но теперь тебе следует принять это бремя. – Разве не Хуц-ги-сати был старейшиной? – Удивилась я. – У него свой путь, – ответил Данаван, – шаманы принадлежат другим мирам. – А мне обязательно становится старейшиной? Я не знакома с вашими обычаями и традициями, боюсь, могу наделать ошибок, и это только навредит всем тоэнам. Данаван остановился: – Рад, что ты понимаешь это. Люди часто поддаются гордыне, спеша себя возвеличить. Ты не такая. Мне непонятен выбор Хуц-ги-сати, но я верю ему. Добро пожаловать к большому костру Ахтакакупа. Нас усадили на массивное бревно, мне поднесли тарелку, где одуряюще пахло жаркое. – Почему меня все норовят закормить? – Спросила у Элана. – Все знают, голодный зверь – опасный зверь. А ты своим пока не владеешь, – усмехнулся тот. – Понятно. Эдакие правила безопасности, – я не стала отказываться от угощения, сетуя про себя, что скоро точно буду похожа на бочонок, но голод был неимоверным, будто ела неделю назад. Ну и обжора поселился во мне. Медведь в ответ на мои мысли недовольно рыкнул и заворочался, всеми мышцами ощущала это шевеление, – да ем я, ем, – пробурчала ему. Костёр мерно загудел, набравшись сил и пожирая сухие толстые ветви. Рядом с Данаваном уселись ещё несколько стариков. – Это тоже старейшины? – Спросила у Элана. Тот кивнул: – Дум-ги-сати – хозяин кошачьей шкуры; Андаканэл – летящий ворон; Асахавэй – вождь птиц; Киасакс – медведь с другой стороны; Дями – величественный орёл; Курук – медведь; Сахрасахе – чёрный орёл; Текумсе – пантера, проходящая по небу; Токала – лис; Чайтон – сокол; Энапай – могучий, он потомок ягуаров; Татанка – буйвол; Часка – первый сын, волк и Ниёс-аута – дед дикобраза. – А его я знаю, – вспомнила неприятный дребезжащий голос старика, – все они оборотни? – Почти. Вороны, соколы и орлы не обращаются в птиц. Им даны зоркий взгляд и мудрость. Потому их больше всего в совете старейшин. – Только один человек в семье может обратиться? – Нет. Раньше каждый из анъяди имел зверя, но теперь они уходят и оборотней остаётся всё меньше. Никто не знает почему. Каждый зверь после смерти своего человека переходил к его потомку. Сейчас уже не так. – И даже ни одного предположения нет, отчего это происходит? – Мне не терпелось докопаться до сути проблемы, не люблю откладывать дела в долгий ящик. – Старики грешат на то, что мы отдаём свои силы машинам и новому оружию, строим города, как у белых, и зверям это не по нраву, – Элан подобрал длинную сухую ветку, что-то хаотично чертя на земле. – Ваши имена. Они на другом наречии или языке. Это от предков? – Ты хорошо подмечаешь детали, – повернулся ко мне Элан, в его глазах плясали отблески костра, – погоди, сейчас услышишь наши легенды и тогда всё поймёшь. Народа становилось всё больше. Сразу возле огня сели старики, далее – мужчины, а за ними женщины и дети. Места хватило всем. Едва различимый гул голосов стих, несколько минут тишину нарушало лишь потрескивание поленьев. – Сегодня, – начал тот, кого звали Асахавэй, вождём птиц, – для избранной Хуц-ги-сати, Хуцк-тла Найлы, я расскажу наши предания. Нет никого страшнее человека, забывшего или не знающего историю собственного народа. Хуцк-тла пришла из другого народа, и слушая о нашем племени тоэнов, тоже сможет стать его частью. Народ тихонько одобрительно загудел. – На заре времён, – начал Асахавэй, – тоэны жили в лесах. Не умея развести огонь, приготовить пищу, сделать оружие для своих воинов. Жизнь их была коротка и наполнена горестями. Болезни, войны с соседними племенами за съедобные плоды и коренья. Наши дети умирали, только появившись на свет, на руках своих матерей. Едва ли каждый десятый достигал возраста зрелости. На нас охотились дикие звери, мы погибали от холода, дождей, ураганов. Однажды во время большой войны племён с горы Тейемтохиса, что значит закрытые двери, спустились они. Первые хозяева зверей. Высокие, могучие, наводящие ужас на всех вокруг. Вожди остальных племён сбежали, уведя людей за собой, и только Лхадуса – говорящий о войне, наш вождь, не испугался. Он вышел к пришедшим, предложив им пищу и помощь. Хозяева зверей остались с тоэнами. Они поведали нам о том, что пришли по Млечному пути, небесной дороге. Дети звёзд искали достойных. Передать им свои знания и силу. Они научили тоэнов делать оружие, разводить огонь, готовить пищу, приручать полезных животных и сеять маис. С тех пор наше племя не ведало страха и голода. Дети звёзд поселились на склонах Тейемтохиса в больших пещерах. Однажды они выбрали самых отважных и мудрых мужчин и женщин срели нашего племени и увели их с собой. Тоэны решили, что Хозяева зверей забрали избранных к звёздам. Но через две луны все вернулись, и каждый был наделён зверем. Медведь, ягуар, волк, лис, пантера, буйвол, дикобраз, орёл, сокол, ворон и сова. Они стали хранителями родов тоэнов, стали называться анъяди. И их сила, их звери переходили к детям. Звёздные дети не могли остаться с нами навсегда, ушли в другие миры. Лишь Райни – создатель и Онакона – белая сова, любившие тоэнов больше всех, не покинули племя. Несколько поколений жили с ними, направляемые их мудростью. Тоэны скоро стали самыми сильными и многочисленными. Но мы не вели войн с соседними народами. Райни и Онакона объяснили нам, что даже лягушка, квакающая в болоте и муха, севшая тебе на нос, важны для нашей земли. А люди важны для всего вышнего мира, для мира звёзд. Тоэны стали помогать шайенам, чероки, ирокезам и всем остальным племенам, неся мудрость Хозяев зверей. Между людьми воцарились мир и процветание. Но однажды Райни и Онакона покинули нас, когда смерть пришла за ними. Много воды утекло с тех пор. Многое переменилось. Ушли навсегда Хозяева сов, носители мудрости предков. Больше не осталось ни одного потомка совы. – Старик горестно вздохнул, – а теперь уходят и другие звери. Предки отвернулись от нас… Поляну окутала тишина и только печальные вздохи старейшин нарушали её. Дети звёзд? Не о пришельцах ли говорит Асахавэй? Моя картина мира, чёткая и ясная, давно рухнула. Сейчас я готова была поверить всему. И если бы мне сказали, что в лесу приземлились инопланетяне, не усомнилась ни на секунду. Я легонько толкнула Элана, который зачаровано смотрел на огонь костра. – А пещеры, – шёпотом спросила у него, – они сохранились? Там, где жили Дети звёзд? – Конечно, – подтвердил он, – и тебе надо отправиться туда. Все анъяди проводят там несколько дней, когда обретают своего зверя. – Вернёмся с Филадельфии, первым делом поедем к склонам Тейемтохиса. Тут Асахавэй поднялся со своего места, и разговор пришлось прекратить. – Элан! – Обратился он к моему спутнику, – сядь рядом со старейшинами у костра. Индеец поднялся, пройдя, куда указал Асахавэй. – Ты потомок тоэна и белого человека. Раньше тебе не было места в нашем племени, но мы все слышали слово Хуц-ги-сати и видели зверя, что живёт в Найле. Теперь ты – один из нас. К Элану подошли женщины, вплетя в его длинные роскошные волосы перья птиц и мелкие кости животных. Скоро мой наставник стал похож на огородное пугало, обвешанное побрякушками. Несмотря на всю серьёзность момента, я, не сдержавшись, прыснула в ладошку, закрывая рот рукой. Затем каждый старейшина прочертил по лицу Элана линию: синюю, красную, чёрную и других цветов. Сходство с пугалом стало ещё больше. Да, далеко мне до принятия местных ритуалов. Я изо всех сил старалась сохранить невозмутимое лицо, давясь от смеха. Асахавэй повелительно махнул рукой, и Элан скинул одежду, оставшись полностью обнажённым. Тут-то веселья точно и не бывало. Я, открыв рот, залюбовалась совершенным телом мужчины. Он напомнил мне скульптуру легендарного Ахилла: тот же могучий разворот плеч, широкая грудь, развитые брюшные мышцы, кубиками проступающие под кожей, сильные ноги. Сердце сначала замерло, а потом забилось с силой барабана, пытаясь выпрыгнуть из груди. Лицо запылало, а в голове роился сонм мыслей, и ни одной приличной. Стыдливо отвела глаза в сторону, пытаясь привести фантасмагорию чувств в порядок. Обернулась, заметив восхищённые взгляды женщин, и в сердце вонзилась тупая игла ревности. – Ох, не о том думаете, Элеонора Витольдовна, – бормотала я сама себе, а мой зверь рвался к мужчине, стоящему в неверном свете костра, чьи алые блики играли на матовой, покрытой лёгким загаром коже, делая Элана похожим на божество. Сглотнула огромный ком, который заблокировал доступ кислорода, и опустила глаза. Ещё минута, почувствовала я, и зверь вырвется наружу, унося с собой свою добычу, своего мужчину. Медведь или уже медведица считали его своим, как бы я ни пыталась сопротивляться, и зверь недовольно ревел в моей голове, требуя скрыть от чужих глаз то, что принадлежит только ему.