Глава 17

С утра я еле разлепила глаза, ночь выдалась бессонной, душной и муторной. Майара, тётя Элана, постелила нам в спальне, сама устроившись с мужем на крыше. В маленькой комнате мне не хватало воздуха, зверь внутри странно тихонечко завывал, точно жалуясь на глупую хозяйку. Едва мне удалось ненадолго заснуть, как меня уже затряс за плечо Генри. – Мерид, вставай, пора. – Ох, – поднялась я с лежанки, пытаясь открыть глаза, – ну и ночка выдалась. – Тоже не спалось? – Усмехнулся брат, – после таких баек чёрт-те что мерещится. – Ты был у костра? – Ага. Нас к огню-то не пустили, сидели рядом с ребятишками. Однако сказки знатные, – хохотнул брат. – Не уверена, что всё это выдумка, – поднялась с лежанки, разминая затёкшее тело. – Да ну, брось. Дети звёзд, бла-бла-бла, – покачал головой Генри. – А белых оборотней, можно подумать, каждый день встречаешь, – рассмеялась я. – Мерид, ты вообще отельная история. С тобой скоро разучусь удивляться. Прежде мне и переселённых из тела в тело видеть не приходилось. Но что касается индейских сказок, то глупости всё это. – Однако звери откуда-то появились? – парировала я. – Хм, про эти леса ходят много легенд и не все они выдумки. Да, всякое бывает. Один из наших рабочих раньше валил лес возле поселения индейцев, и случилось ему столкнуться с оннионтом, чуть от страха богу душу не отдал. К счастью, огромная тварь не заметила его, проползая мимо. – Оннионт? Кто это? – Большущая змея с рогом во лбу, жутко злая и ядовитая. – А говоришь – сказки, – рассмеялась я, – в каждой легенде скрыт какой-то смысл, пусть даже они не повествуют о нём напрямую. – А Боб,– продолжил увлечённо Генри, – божится, что видел самих чанеке. Это лесные демоны, в обличье низкорослых, но очень подвижных и сильных стариков. Злобные твари наваливаются толпой на человека, разрывая его на куски. – Жуть какая, – передёрнула я плечами. – Не то слово, – согласился со мной брат, – они как раз ездили к племени шайеннов, а дорога к ним лежит через Великие леса. Опасные места, можно так заблудиться, вовек не выберешься, и зверья много, что не прочь отведать человечинки. – Как же Боб спасся от чанеке? – Закопался в палой листве, повезло, они его не почуяли. – Кажется мне, Боб – любитель приврать. Подонок, сдал нас какой-то шайке. – Странно всё это, – сказал Генри задумчиво, – он не первый год водит белых через земли индейцев, и никогда за ним не водилось подобного. – А много ли вернулось назад? Не было такого, чтобы путешественники погибали? – Всякое случается, – пожал брат плечами. – Ну вот ты сам и ответил на свой вопрос. В комнату вошла Майара и позвала нас завтракать. Опять мне положили больше всех. На столе была кукурузная каша с лепёшками. У меня же в тарелке сочилось соком ароматное мясо. Даже неудобно стало. Но голодный зверь – опасный зверь. Мне, итак, нелегко сладить с ним в последние дни, особенно после вчерашнего вечера. В памяти снова всплыла картина обнажённого Элана, я бросила на него взгляд и невольно покраснела, прикусив губу, чтобы привести в порядок мысли, не отличающиеся целомудренностью. И когда только успела набраться такого? Не припомню, чтобы раньше меня одолевали настолько фривольные фантазии, даже в пору бесшабашной юности. Это всё зверь виноват, успокоила я сама себя. После завтрака мы спустились к нижнему ярусу, где уже стояла наша телега. Жаль, что дрожки не уцелели. Элан вывел жеребца и протянул мне руку, чтобы помочь взобраться на него. – Я поеду с Генри, – покачала головой, забираясь в телегу. Как представлю прикосновения его тела, меня в дрожь бросает. Лучше держаться от Элана подальше. Мужчина молча кивнул, вскочив в седло, и, тронув поводья, поехал вперёд. Рудники располагались не так далеко от Ахтакакупа, к обеду мы были возле предгорий, где распахнули свои зевы две большие пещеры. Там и шла добыча. Неподалёку от них на берегу говорливого ручья стояла основательная каменная кузня, построенная из породы, вывезенной из шахты. К нам навстречу вышел какой-то квадратный индеец с широченными плечами и мощными руками, вытирая ладони о кожаный фартук. – Найла, это Бодауэй, – представил мне Элан кузнеца. – Хуцк-тла, – величественно кивнул тот, – рад видеть тебя. М-да, слухи летели вперёд меня. – Нам нужна твоя помощь, Бодауэй, – перешла я сразу к делу. – Говори, – коротко бросил индеец. Мои чертежи, что лежали в вещевом мешке, естественно, не сохранились. Пришлось рисовать прямо на земле, благо, зная все тонкости, смогла подробно объяснить устройство рессор, а толковый кузнец быстро понял, что я от него хочу. Затем Генри передал заказ мистера Дина. – Три дня, – Бодауэй не отличался многословностью. Кузнец ушёл в свою мастерскую. Я взглянула на брата, потом на Элана. – А нам есть где остановиться? – Конечно, – бодро ответил мой наставник, – в лесу. – Как это? – Поставим шатёр, на три дня хватит. Вздохнув, я отправилась вслед за бодро шагавшим Эланом. Телегу оставили возле кузни, какой смысл таскать её за собой по чащобам. Отыскали вполне симпатичную полянку, где из-под дерева пробивался небольшой родник. Мужчины ушли в лес, притащив оттуда толстые ветви, из которых индеец проворно соорудил каркас временного жилища, крышей послужили широкие еловые лапы. Скоро перед нашим убежищем занялся весёлый костерок, и Элан, набрав воды в котелок, начал варить обед из прихваченных с собой продуктов. – Поедим, пойдём на охоту. – Отличная идея, – воодушевился Рэй. – Я говорил с Найлой, – огорошил его Элан. – Почему ты называешь её так? Мою сестру зовут Меридит, – возмутился Генри. – Это имя ей дал Хозяин медвежьей шкуры, наш шаман, как и зверя, которого она теперь носит в себе. Оно значит, та, кто идёт вперёд, чтобы получить всё. – О как, – улыбнулся брат, – мудрено. Всегда удивлялся, как вы в одно слово умеете запихать столько значений. – Это язык Детей звёзд. Он остался только в наших именах. Рэй подсел поближе ко мне: – Ты теперь можешь обращаться в медведя? В самом деле? Генри усмехнулся: – Рэй ни разу не видел оборотней. – Лучше и дальше с ними не встречаться, – ответила я, – когда впервые обернулась, еле остановила его. Чуть какую-то женщину не убил. – За что? Съесть хотел? – Мой медведь не настолько кровожаден, – улыбнулась ему, – нет, она оскорбила меня. Рэй бочком, бочком, отодвинулся чуть дальше от меня: – Теперь дважды думать буду, прежде чем что-нибудь сказать. Не выдержав, расхохоталась, наблюдая за тем, с какой опаской смотрел на меня возница. – Рэй, я пока ещё не могу полностью контролировать медведя, но без веской причины он не буянит. – Найла научится с ним справляться, – серьёзно сказал Элан, – только ей нельзя задерживаться в вашем городе. После сытного обеда, когда очень хотелось поваляться на травке, глядя, как бегут по синему небу белые облачка, и подумать о вечном или хотя бы о чём-то приятном, Элан потащил меня за собой в лес. – Я не умею охотиться и убить никого не смогу, – бурчала, пробираясь через густой кустарник. – Не затем взял тебя с собой, – индеец резко остановился, и я впечаталась носом в его грудь, смущённо отпрянув назад, – ты будешь учиться ходить. – В смысле? Я вроде как умею. Элан тихо рассмеялся: – Ты ходишь громче своего медведя. Тебя ведь на другом конце леса слышно. Пыхтишь, как дикобраз, ломаешь ветви, ступаешь по сучкам. – Зачем мне всё это? Чай не следопыт какой. Я читала в детстве Фенимора Купера и любила представлять себя на месте Зверобоя, но теперь это всё казалось просто бессмысленной забавой. – Найла, – Элан подошёл ближе, положив руки мне на плечи, голова закружилась от запаха его кожи, – это надо и тебе, и зверю. Внутри тебя живёт медведь. Он настоящий. Не твоя игрушка, не ручной питомец. Ему нужен лес. И охота… И добыча. Я представила, как он будет терзать кровавую тёплую плоть, и скривилась. Фу-у-у, какая гадость. Мой «сожитель» недовольно забухтел внутри. – Мне нужно будет обернуться сейчас? – Нет, – мотнул головой Элан, – медведь пока набирается сил. Твоё тело тоже. Я выдохнула, до сих пор у меня в мозгах не укладывалось, что могу вот так, за минуту, превратиться в зверя. Медведь, слыша мои мысли, заворчал. – Ты – самый лучший в мире, – ответила ему вслух, успокаивая, – просто мне надо привыкнуть к тебе. Ворчание затихло. Элан удивлённо глянул на меня. – Что? Медведя успокаиваю, как умею. Индеец молча кивнул. Мы прошли ещё немного по лесу. Элан усадил меня под раскидистым деревом, листва которого закрывала от меня окрестности, и сам опустился рядышком. – Найла, выкинь все мысли из головы. Прислушайся к лесу. У него тоже есть сердце, услышь его биение. Почувствуй жизнь, которой наполнена эта земля. Я прикрыла веки и облокотилась на шершавый ствол. Дышала глубоко и размеренно, стараясь ни о чём не думать. А это было ой как нелегко. В голове крутились мои заказы, кузнец, медведь, брат, мистер Дин и бог знает что ещё. Постепенно меня охватило спокойствие, ритм сердца стал спокойнее и мысли текли вяло, сонно. Я прислушалась к лесу. Над головой пели птицы, жужжали насекомые, где-то хрустнула ветка. Положила ладони на землю и почувствовала, как изнутри их прижимают медвежьи лапы, легонько, помогая мне. Под руками точно запульсировало и скоро ощутила, будто земля дышит, а под ней и правда бьётся огромное сердце. Медленно, размеренно. Я чувствовала, как соки земли поднимаются вверх внутри стволов деревьев, как ступают чьи-то копыта и лапы. Моё тело словно растворилось в почве, в листве, в траве, в самом воздухе. Я была здесь и везде одновременно. И дышала в такт с лесом. Видела всё его взором. Жила его чувствами. Это было странно и удивительно. Открыла глаза, не справившись с нахлынувшими эмоциями. Элан сидел, глядя на меня, и улыбался. – Пойдём со мной, – помог он мне подняться. Я пошла за ним и вдруг поняла, как надо ступать, чтобы под ногой не хрустнула сухая палка, где пригнуться, обходя цепкие ветви, где обогнуть разросшийся кустарник. Тело само двигалось как надо. – В который раз, – остановился Элан, наблюдающий за мной, – убеждаюсь в мудрости Хуц-ги-сати. Как он увидел это в тебе? Как понял? Не верится, что ты дочь белого народа. Мужчина ласково провёл по моей щеке, и в этот миг медведь вырвался наружу. Оборот занял каких-то пару секунд, а в следующий момент я увидела Элана, подмятого под своим зверем.