Глава 20

Сердце стучало в такт с копытами нашего жеребца, мимо пролетали последние лачуги Филадельфии, кучки мусора – неизменные спутники окраин городов. Я сидела впереди Элана, всматриваясь вдаль, где уже виднелись раскинувшиеся под солнце прерии. Ноздри улавливали запах трав и дорожной пыли. Мой зверь рвался наружу. – Погоди немного, я помню про обещание, – прошептала тихо. Если раньше обращение пугало, то сейчас, среди дикой природы, оно вызывало трепет предвкушения. Я обратила внимание на сильный зуд на кончиках пальцев и заметила, что у меня то появляются, то пропадают когти. Элан тоже обратил на это внимание и пришпорил коня, который припустил наравне с ветром по пустынной дороге, тянущейся жёлтой лентой среди высоких трав. Мы достигли безлюдной местности и тоэн придержал коня, помогая мне спуститься, я приземлилась уже медведем. Наш першерон даже ухом не повёл, спокойно продолжив свой бег. Зверь взревел, оглашая окрестности довольным рыком, и я припустила что есть мочи, в шкуре своего медведя. Мне доводилось слышать, что косолапые могут развивать большую скорость, но одно дело знать, а другое – чувствовать. Ветер впивался своими пальцами в холку, свистел между ушей. Я бежала по траве, наравне с жеребцом. Элан любовался огромным зверем, подначивая меня криками и улюлюканьем. – Найла, вперёд! – Он поднял на дыбы разгорячённого коня, давая мне пару секунд форы, и спустя минуту нагонял, точно играя со мной. Лапы ступали по земле, как по мягкому ковру, но скоро мне надоел быстрый бег. Я остановилась, принюхиваясь к букету ароматов прерий. Любой запах дразнил и манил, хотелось исследовать всё, каждый цветочек, каждый кустик. В траве мелькали шустрые сурки и луговые собачки, вдали, словно мираж, неслось стадо антилоп. Из-под лап то и дело выпархивали птицы. Элан придержал скакуна, вопросительно глядя на меня. Я просто ткнула лапой вниз, говорить в медвежьей шкуре невозможно. И кажется, индеец понял меня. Он спрыгнул на землю и отпустил коня, который принялся неторопливо пощипывать траву. Элан уселся на обочине, дожидаясь пока я «нанюхаюсь» вдоволь. Мне было не просто интересно, каждый запах прочно откладывался в мозгах, точно в каком-то классификаторе. Уверена, почую ещё раз, узнаю. Я тихонько брела по степи, обнюхивая растения и вообще всё, что встречалось на пути. Среди трепещущих метёлок ковыля, пахучей красавицы полыни с ажурными веточками и узких листов пырея виднелись красные, синие, жёлтые, белые цветы. Солнце щедро заливало лучами местность, и, казалось, оно украдкой сыплет на землю разноцветные бусины бутонов. Над травами, как маленькие маячки, стояли ещё незрелые подсолнухи с мелкими пока цветами, которые только готовились налиться множеством семян. Виднелись кое-где симпатичные кустики самшита. Я отыскала даже кислицу, знакомую с детства. Хотела отщипнуть листочек, но сгребла пастью весь куст. От кислой травы зверь возмущённо рыкнул, негодуя на меня. – Подумаешь, нежный какой, – усмехнулась я, обращаясь к нему мысленно, – зато для желудка полезно, – новое рычание, на этот раз, точно насмешка. Ну да, откуда у духа проблемы с желудком. Я отыскивала новые травы, большинство из них были мне незнакомы. Осторожно пробовала на зуб, обнюхивала. Элан заметил это и подошёл ближе. – Растения могу быть ядовиты, Найла, – предупредил он тихо. Я кивнула, действительно, надо быть осмотрительней. Мой взгляд наткнулся на знакомый кустик. Да это же шалфей! Он растёт и здесь? Только цветы его были более блёклыми, чем у нашего вида. Я вдохнула аромат и хотела сорвать, но тут ко мне поспешил Элан. – Найла, не трогай! Это трава шаманов! Удивлённо рыкнула. Что и шалфей может погрузить в транс? Вот уж не знала, что им можно обкуриться или обдышаться, как уж его применяют местные колдуны, было мне неведомо. Пошла дальше, распугивая шустрых ящерок, шныряющих в траве или греющихся на горячих камнях. Откуда-то потянуло знакомым душком, как от железнодорожных путей. Но паровозов ещё не существовало и в помине. Ориентируясь по запаху, набрела на высокий куст, усыпанный бледно-жёлтыми цветами. От него сильно разило креозотом. – Это – маленькая вонючка, – рассмеялся Элан, – мы так зовём его. Дальше наткнулась на прекрасный дельфиниум, его ярко-красные соцветия трепетали на ветру точно живые свечи, обрамлённые тёмно-зелёной листвой. – Найла, стой! – Элан забежал вперёд меня, оттолкнув морду зверя от прекрасных цветов, – его нельзя нюхать и есть. Ядовитый! Медведь отвлёкся от созерцания и принялся вылизывать тоэна, полностью забрав бразды правления телом в свои руки, вернее, лапы. – Эй, – кричала я, – ну-ка веди себя прилично! Зверюга озабоченная! Хищник как-то сконфуженно рыкнул, и свобода действий вернулась. Я снова стала собой, спрятавшись за высокой травой и отчаянно ругаясь. – Я забыла про одежду! – Робко выглянула из своего убежища, стыдясь показаться на глаза. Мои рубашка и брюки остались где-то на дороге, разорванные в лохмотья. – Как ваши анъяди с этим справляются? Носят при себе тюки с одеждой? Элан, фыркающий от смеха, подозвал коня, вытащил из поклажи новые вещи и принёс их мне. – Нет, Найла, они не одеваются, – индеец расхохотался ещё громче. – Предлагаешь мне ходить в чём мать родила?! – Возмутилась я. – У тебя красивое тело, – ничуть не смутившись, ответил Элан, – анъяди делают вещи из травы, когда идут в лес. – Боюсь, мне такой вариант не подойдёт, – застёгивая рубаху, вышла из своего укрытия, – придётся раздеваться раньше, чем зверь вырвется на свободу. Если так пойдёт и дальше, возвращаться мне придётся в медвежьей шкуре. Элан подошёл ближе, приподняв моё лицо за скулу: – Чем дольше зверь будет на свободе, тем сложней будет его контролировать. Не давай ему много времени. Медведь внутри меня обиженно запыхтел. – Как у вас всё сложно, – вздохнула я, убирая растрепавшиеся пряди с лица, – выпускай, но ненадолго, держи внутри, но не сильно. Как это? Я ничего не понимаю. Зверь согласно зарычал. – В пещерах Тейемтохиса ты найдёшь ответы, – Элан провёл пальцами по щеке, отпуская меня. Его глаза потемнели, а губы были чуть приоткрыты, словно для поцелуя. Я отвела взгляд, убирая волосы под шляпу: – Когда мы приедем туда? Нам ещё нужно заехать в деревню? – Нет, в лесах достаточно еды и воды. Сразу направимся к обители древних. – Это хорошо. У меня сотни вопросов. Мы отправились дальше, и я залюбовалась красотой этих мест. Прерии не лежали перед нами ровной скатертью, они мчались вверх и тут же спускались небольшими холмиками и пригорками. Облака, плывущие по небу, точно клочки хлопка по воде, отбрасывали причудливые тени на море зелёной травы. Скоро нам навстречу, глашатаями лесов, показались купы деревьев. Элан остановил коня в небольшой рощице, и я с удовольствием спешилась. – Помочь тебе с готовкой? – Разминала затёкшие с непривычки ноги, наблюдая, как тоэн рассёдлывает коня. – Нет, – лукаво улыбнулся Элан, – лучше ещё раз ненадолго выпусти зверя. Он мне по душе и тебе полезно будет. – Тебе нравится, когда тебя облизывают? – Прищурилась я, закусив сорванную травинку. – Мне нравится, когда не боятся показывать свои чувства, – тоэн остановился, – вы белые слишком скрываете всё, что у вас на душе. А это неправильно. Жизнь коротка, чтобы откладывать её на потом. Эх, знал бы ты, как я тебя понимала. Моя прошлое калейдоскопом пронеслось перед глазами. Как быстро юность сменила пора зрелости, а за ней шаркающей походкой подкралась старость. Я опустилась на землю, устроившись под небольшим раскидистым деревцем. Элан достал из сумы вяленое мясо и теперь разжигал невысокий костёр. Он мне нравился, чего уж тут… Только как сложится моя дальнейшая судьба? Кто даст гарантию, что внезапное старение вновь не обрушится на меня? Представила, как просыпаюсь утром рядом с тоэном, а тот с ужасом смотрит на меня, состарившуюся за одну ночь. Кошмар! И потом. Тут бы с индейцами разобраться, для чего-то же мне выдали зверя? Возможно, неизвестные древние призвали меня в сюда лишь для решения этого вопроса, а потом также выкинут на Землю, в маленькую квартирку. – Я сказал не то? – Элан заметил моё испортившееся настроение. – Нет, что ты. Скорее, меня пугает то, что может случиться дальше. – Жить надо сегодня, – подмигнул мне тоэн улыбнувшись. – Возможно, ты и прав, – я поднялась и отправилась прогуляться к небольшому ручью. Неплохо бы умыться студёной водой и привести свои сумасбродные чувства в порядок. В первый день мы не поехали дальше. Мои бёдра и всё, что выше нещадно болело. Индейцы ездили без седла, лишь с попоной. Я отбила себе просто всё! Элан наломал веток, устроив нам импровизированную постель прямо на поляне. – Ты не боишься нападений? – Спросила я его. – Предлагаешь ночевать на дереве или ехать дальше? У нас есть твой зверь, кого нам боятся. – Выходит, я буду нашей охраной, – рассмеявшись, плюхнулась на ветки, – что ж посмотрим, проснусь ли ночью вообще. У меня крепкий сон. – А твой зверь не спит никогда, – Элан устроился рядышком. Я легла и вдохнула запах индейца. Его аромат был духом самой земли, что и породила когда-то предков тоэнов. Цветы, травы, горечь сухой глины, острый смоляной запах, лесная прохлада: всё смешалось в невыносимо притягательный аромат мужского разгорячённого тела. Отвернувшись, пыталась заснуть, улавливая обострившимся слухом глухие удары сердца Элана. Сон всё-таки снизошёл до меня, когда звёзды моргали над нами заспанными блестящими глазами. Сквозь дрёму почувствовала, как Элан обнял меня, прижалась к нему и вырубилась окончательно в сильных объятьях. Наше путешествие не продлилось долго. К закату четвёртого дня мы выехали к невысоким скалам, которые трудно было назвать горами. Их верхушки были скрыты высокими макушками вековых сосен. Если не знать об этом месте, то и не найдёшь. Тени сгустились под отвесными стенами из горных пород. – Мы пойдём туда завтра, – Элан помог мне спуститься с коня, – надо подготовиться. Я смотрела в узкую щель в скале, что и служила входом в таинственные подземелья. – Здравствуй, обитель древних, – не знаю почему, подняла руки в приветственном жесте и ощутила, как мурашки побежали с головы к ногам, точно кто-то откликнулся на моё обращение.