Глава 29

Последующие дни я занялась модернизацией швейных машин. Вместе с мастерами Нодина мы сделали недостающие детали, станины для установки ножной педали, колеса и, собственно, самой машинки. Меня поразило удивительное мастерство тоэнов, кузнецы могли создавать мельчайшие детали, ювелирно использовали станки. – Почему у вас так мало вещей, сделанных в мастерских? Ведь ваши агрегаты дают большие возможности? – спросила как-то у Нодина. – О, не поверишь, Найла, как долго я борюсь с этой закоснелостью. Тоэны крайне консервативны и привыкли веками жить, как и наши предки: охотой и собирательством. Мы только-только наладили поставки готовой одежды, хоть на это согласились старейшины селений. А повозки и вовсе бесполезны в непролазных чащах. – Но есть много других нужных вещей! – Не трави мне душу, Найла! – Воскликнул Нодин, – всю свою жизнь я положил на то, чтобы доказать пользу грядущего прогресса. Даже жители Дасана, где много белых, как ты заметила, и те закоснели в старых привычках. Я и правда обратила внимание на то, что здесь много смешанных пар и детей от подобных браков. – Да-а-а, тяжело тебе приходится, – искренне посочувствовала мужчине. Но наша работа шла своим чередом, пусть пока племя сопротивляется, новые возможности надо не насаждать, а показать и доказать, как прогресс может изменить жизнь людей. А ещё надо подумать, какие конкретно приборы для бытовых нужд можно создать в этих условиях. Понятно, что холодильник мне собрать не удастся, а вот плиту, по типу той, что мы пользовались в Филадельфии запросто. Только вот надо ли это тоэнам? Тем, что живут в маленьких деревушках вряд ли, ну не будут они таскать за собой громоздкие плиты и тому подобное. А для Дасана, Ахтакакупа и ещё одного города, название которого совершенно вылетело у меня из головы, все бытовые приборы придутся кстати. Надо делать ставку на молодёжь, во всём мире, вернее, во всех мирах, именно она является двигателем прогресса. Взять хотя бы швей, которые работают у Нодина, предложу им, они должны оценить. А пока решила проверить я одну свою гипотезу: – Нодин, можешь ты сегодня пустить меня ночью в швейную мастерскую? – Зачем? – Хочу поставить один эксперимент, без посторонних глаз. – Но я присутствовать буду, – заявил тоэн. – Ладно, только договоримся, что болтать о том, что увидишь, не станешь. – Я могила, – кивнул Нодин, а в глазах загорелись искорки, присущие всем исследователям. Знакомо. Сама такая. Вечером собралась обратно в мастерскую, Элан и Чайтон что-то решали со старейшинами, наверное, о зверях, полученных тоэнами. Так или иначе, эти дни мы почти не встречались, индейцы целыми днями пропадали в городе, тогда как я проводила всё больше времени у Нодина. И сейчас не ждала, что мои «сожители» вернуться рано домой. Взяла с собой нехитрый перекус из лепёшки с мясом и собралась выходить. – Найла? – Застал мен на пороге Элан, – ты куда? – К Нодину, нам предстоит очень занимательная ночь, надеюсь, полная открытий. Элан опечалился, опустив голову, и до меня дошло, что он подумал не о нашей работе с мастером, а о свидании. После той ночи на празднике у нас не было времени даже поговорить толком, и мы будто отдалились, да и ситуация вышла, прямо скажем, неоднозначная. Этот волк, чтоб он облез весь и блох нахватался, спутал нам все карты. Кажется, пришло время брать всё в свои хрупкие женские руки. – Элан, что тебя расстроило? – Я хотел прогуляться с тобой, думаю, нам многое надо обсудить. Но ты с Нодином… – Да, мы с Нодином будем запускать один механизм, есть у меня интересная мысль. А ты что подумал? Глаза Элана просияли, и он шумно выдохнул, будто избавившись от тяжёлого груза. – Так ты идёшь в мастерскую? – Спросил тоэн. – Ну да! И предлагаю тебе отправиться со мной после того, как я закончу с экспериментом, можем и прогуляться. – С радостью, – улыбнулся во все тридцать два зуба Элан и протянул мне руку. Что за существа эти мужчины, стоит девушке чуть больше уделить внимания другому, даже по работе, и всё – масса подозрений, а ещё хуже глупых, поспешных выводов. – Идём, Нодин, наверное, уже ждёт. Кстати, как там наш любопытный волк? – Нормально. Ходит, рёбра срослись. Впредь будет знать, как лезть куда не следует, – злорадно усмехнулся Элан. В швейной мастерской горел свет, и Нодин ждал меня. Он удивился, увидев Элана, но вопросов задавать не стал. Я же напрочь забыла о них обоих, осматривая новую швейную машину с ножным приводом и решая, куда лучше будет пристроить Потапыча, выбрала маховое колесо, которое крепится к самой машине. – Слушай, – вслух обратилась я к зверю, – хочешь как следует поразмяться? Медведь довольно рыкнул. – Смотри, забирайся в это колесо и вращай его, ты сможешь. Зверь молчал обдумывая. Органы чувств у нас одни на двоих, так что ход моих мыслей он точно понял. А я подумала, что не нужно изобретать велосипед, можно в механизмах использовать простую кинетическую энергию зверя напрямую. В, конце концов, многие первые изобретения были созданы на основе энергии движения. Потапыч принял решение, я увидела, как из кулона в маховое колесо скользнул светящийся сгусток, машинку окутала мерцающая дымка, и через секунду она начала работать. Моя идея пришлась Потапычу по нраву. Он довольно урчал, как огромный кот, и крутил колесо. – Полегче! Ты мне механизм разворотишь! – Пришлось приструнить мне зверя. Элан и Нодин стояли за моей спиной, молча, как истуканы. Первым заговорил мастер: – Он так и другие механизмы может приводить в движение? – Запросто, надо только подробно пояснить задачу, чтобы зверь точно понял, что от него хотят. Ну как тебе? – Обернулась я к ошарашенному Нодину. Колесо мерно вращалось и не думая останавливаться, машинка потихоньку тарахтела, а индейцы не могли вымолвить и слова, смотря на моё маленькое чудо инженерной мысли и магии тоэнов. – Найла, но как?! – Нодин обошёл машинку кругом. – Если зверя можно, условно говоря, поселить в кулоне, то почему нельзя в механизме? Тут ему даже веселей. Потапыч подтвердил мои слова довольным рыком. – Анъяди сотни лет жили со своими тотемами сообща, даже не подумав о такой возможности! – Элан схватился за голову, идя следом за Нодином. Так, гуськом, они сделали несколько кругов «почёта». – Я ведь могу работу всех мастерских организовать с помощью наших зверей! – Эй, не лишай людей своих мест, хорошие профессионалы тебе ещё пригодятся! – Постаралась я остудить пыл Нодина, – а потом, на ваших зверей у меня более грандиозные планы. – Что ты задумала? – Мастер весь превратился в слух. – Ишь какой быстрый! – Рассмеялась в ответ, – погоди, надо подготовить чертежи, сделать наброски, собрать экспериментальные модели. И потом я всё-таки пусть и немного, но тщеславна, и недаром спросила у тебя про открытие мастерской в Дасане вместе со своим братом, Генри. Хочу сама сотворить первые машины, которые будут только у тоэнов. – Ты зря отказываешься от места в Совете анъяди, – сложил руки на груди Элан, – они воспринимают любое изобретение в штыки, у тебя будет возможность переубедить их. – И не думай об этом, – покачала я головой, – раздарю свои машины вашим юношам и девушкам, они переубедят тоэнов быстрей, чем эти заросшие мхом старейшины. Нодин расхохотался: – А ведь Найла права! Совет анъяди давно утратил своё влияние, погрязнув в прошлом, из которого наше племя выросло, как из старой одёжки. Хуцк-Тла, ты и сама станешь двигателем, которого давно не хватало тоэнам! Я своими руками построю тебе мастерскую, только бы увидеть, как ты утрёшь нос чванливым анъяди! – Ловлю на слове! – Рассмеялась в ответ, – помощь мне пригодится! Я зазвала увлечённого Потапыча обратно в медальон, и мы покинули мастерскую, попрощавшись до утра с довольным и до сих пор потрясённым Нодином. – Что обо всё этом думаешь? – Спросила я погружённого в размышления Элана, молча шедшего рядом. – Ты – революция, – как-то безрадостно сказал он, – тоэны будут боготворить тебя, вернувшую им зверей. – Но? Признавайся. Всегда есть портящее всю малину – но, – я взяла Элана под руку. – Угадала, – кивнул тоэн, опустив голову, – анъяди не простят тебе утрату своей власти над племенем. Сколько зверей мы можем призвать? – Я так понимаю, что количество неограниченно, лишь бы человек был хороший. – Вот именно. А лишить власти тех, кто обладал непререкаемым авторитетом у многих поколений индейцев, – это подписать себе смертный приговор. Не каждый из анъяди обладает чистой душой и помыслами. – Они решатся на это, даже зная, что больше не смогут получить новых зверей? – Не все, но такие найдутся. – Ты меня не удивил, те же пороки, что и в большом мире. Мой Потапыч заломает любого зверя. – Но от отравленной стрелы он тебя не защитит, – возразил Элан. – Да-а-а-а, об этом не подумала. Мы вышли из города, устроились под каким-то пышным деревом, и Элан усадил меня к себе на колени: – Я не хочу потерять тебя, Найла. Может, и не нужны тоэнам эти машины? – Но даже новые звери изменят расстановку сил в Совете старейшин, придут другие анъяди. И обвинят старики во всём меня. – Верно. Давай уедем после того, как призовём зверей. Я увезу тебя туда, где нас никто не отыщет, и смогу защитить. – Нет. Я не хочу свою жизнь провести в бегах. – Тогда возвращайся в Филадельфию, там тоэны тебя не достанут. – И ты спокойно меня отпустишь? – Стало даже обидно. Элан заправил за ухо непослушную прядь и легко коснулся своими губами моих: – Найла, ты умная, проницательная девушка, не верю, что не видишь, как за всё проведённое вместе время стала мне дороже жизни. И, если бы мог, разделил бы с тобой оставшиеся нам годы. Ты согласна? Хочешь, уеду с тобой, буду работать с Генри в мастерской. Плевать, что подумают белые. – Сможешь ли ты? Жить без ваших лесов, без соплеменников, без близких? Ты так завуалированно предлагаешь мне выйти замуж? Элан приник ко мне долгим чувственным поцелуем: – Ты стала неотъемлемой частью меня, моей души. Я согласен жить где угодно и с кем угодно, лишь бы каждое утро видеть твою улыбку. – Мы никуда не побежим, я прикипела к вашей земле, да и мой Потапыч не выдержит в Филадельфии, взбунтуется. Проблему надо решать быстро и чётко. Ты сам сказал, что жителей Дасана, тех, у кого родители разных рас, не принимают в племя. А звери к ним благосклонны, леопард и буйвол выбрали метисов. Мы создадим свой совет анъяди. – Ты расколешь племя, – встревоженно заметил Элан. – Вы и сейчас не живёте вместе, раскрой глаза! Дасан отдельно, Ахтакакуп отдельно и деревни все сами по себе. Может, наоборот, так нам удастся объединить тоэнов? Я не побегу! И не буду прятаться за твоей спиной! – Отважная моя медведица, – гладил меня по плечам Элан, – может, ты и права. Чайтон тоже говорил мне об этом. – Если не веришь мне, прислушайся к нему! – Обязательно, – тоэн покрывал поцелуями мои плечи, но меня покинул чувственный настрой. Близость смерти как-то взбодрила и заставила быть собраннее. – Постой, – мягко отстранила я его, – не сейчас. Выбралась из объятий, поднявшись на ноги: – Поехали, прокатимся лучше. Заберёшься на моего зверя, он против не будет. Не дожидаясь ответа, разделась, развесив одежду на ветвях, и позвала рыкающего от нетерпения Потапыча. Элан подошёл к медведю, погладил его или меня, вернее будет сказать нас, по морде. Не без опаски, схватился за холку и ловко забрался на загривок. Я потопала в сторону одной рощицы, которая располагалась подальше от города, в надежде, что там не будет любопытных анъяди, решивших прогуляться ночью.