Глава 30

– Скажи, как ты выбрал тех семерых для призыва зверей? Мы сидели на маленькой полянке, окружённой колючим кустарником, луна покрыла листья и траву серебром, первые капельки росы блестели, точно слёзы ночного светила. В воздухе парил аромат луговых трав и цветов, ночью он стал более насыщенным, как послевкусие конфеты, ощущаясь даже на языке. Вокруг невесомо парили маленькие светлячки, мигая своими волшебными фонариками. Жёлтые крохотные огонёчки то загорались, то снова гасли, придавая нашему маленькому прибежищу флёр таинственности и волшебства. Элан помолчал, нежно поглаживая мою руку от плеча до пальцев: – Человек должен быть чист душой. Я долго думал, кого предпочесть, перебрал десятки вариантов. – И мне кажется, не учёл все. Почему среди тех тоэнов не было ни одного из мастеров, кто работает у Нодина? Они смогут быстрее понять и принять новые идеи, создать свои изобретения, облегчить жизнь людям. Элан встрепенулся: – Даже не подумал о них, мастера вечно заняты и неохотно отвлекаются от работы. Ты в последнее время тесно общалась с ними, посоветуй, кого выбрать. Мы провели только первый призыв, для такого города как Дасан этого мало. – Я понимаю, что ты лучше знаешь своих соплеменников, но, послушай, выбирай из тех, кто моложе. Они меньше подвержены влиянию старых, изживших себя традиций. Ведь именно в новом поколении будущее тоэнов. Согласен? – Нельзя выбирать только молодёжь, легко разрушить старое, а вот создать новое у них может не хватить сил. – Правильно, я говорю не о том, чтобы созывать только малолеток, лишь советую не забывать о них. И выбрать тех, кто смышлёней, кто не запятнал себя дурными поступками, кто искренне радеет за свой народ. Копировать чужую жизнь – неправильно. Не надо стремиться подражать белым или ещё кому-то. Нужно создать свои условия, которые придутся по душе тоэнам и помогут им облегчить быт. Подумай, если в домах Ахтакакупа и Дасана появятся плиты, на которых можно одновременно готовить несколько блюд. Также удобней, чем варить на ваших печурках. И это только начало. Можно создать массу полезных приборов, которые поднимут племя на новую ступень развития, не заставляя отказываться от своих обычаев и традиций. Наследие предков – это тоже важно. Мы сумеем создать некий сплав эволюции и вашего особого образа жизни. – Ты думаешь и чувствуешь, как истинный тоэн, – восхищённо произнёс Элан, – я не мог желать себе женщину лучше. Он вытащил из кармана тонкий браслет, сплетённый из разноцветных бусин, расположенных в каком-то непонятном мне порядке. – Примешь его от меня? – Что это значит? Хоть ты и называешь меня частью племени, но я совсем не знаю обычаев. – Я предлагаю тебе соединить наши жизни. Навсегда. Сердце чуть не выскочило от радости, заполошно заметалось в грудной клетке, мой зверь согласно заворочался и довольно зафыркал. Вот ведь сводник. Однако я замерла, не зная, что ответить. Вдруг после выполнения миссии, наложенной на меня Древними, исчезну, снова вернувшись на Землю? Или вновь начну стремительно стариться? Мне-то по нашим меркам уже за восемьдесят. Согласится Элан жениться, зная, сколько мне действительно лет? Кому охота заполучить в супруги древнюю старушку? Глаза защипали непрошеные слёзы, мои мысли метались, как перепуганные воробьи. Как быть? Не хочу испортить жизнь Элану. Я и правда успела полюбить искреннего, отважного, мудрого и умопомрачительно красивого тоэна. В голове опять всплыла картинка, как Элан просыпается со мной в одной постели и видит рядом с собой старуху. Это видение мучило меня в кошмарах. – Найла? – Растерянно спросил Элан, – ты… Ты против? – Нет! Нет! Я не знаю, могу ли доверить тебе одну свою тайну. То есть, доверить могу, конечно, только ты изменишь мнение обо мне и, возможно, сам не захочешь жениться, – речь моя стала сбивчивой от волнения. – Тише, – улыбнулся Элан, притянув меня к себе и заключив в объятья, – я знаю, что ты пришла к нам по звёздам. – Об этом сказал ещё Хуц-ги-сати, а ты был рядом, но это не всё, – по щеке скатилась одинокая слезинка. – Там в пещерах Тейемтохиса Древние показали мне твою жизнь в вашем мире. Я видел её всю. – И молчал об этом? – Мне казалось, ты сама не готова её обсуждать, – Элан нежно гладил меня по волосам. – Да, верно. Помнишь, как привёз меня к шаману? В каком виде я была? А вдруг стану такой снова, – невольно всхлипнула, шмыгнув носом. – Мне сказали, что это Онакона поторопила тебя, заставила действовать. Твой путь лежал к тоэнам. Ты получила новое тело и новую жизнь, Найла. – Онакона?! Ну и шуточки. Я ведь могла от инфаркта помереть и вовсе не доехать до вас. На самом деле думала, что скоро умру, – тайком погрозила кулаком тёмному небу, можно же было намекнуть более щадящим способом. – Так ты согласна? – Элан чуть отстранился, заглянув мне в глаза. – Мы не торопимся? Ты ведь ни разу не сказал, что любишь меня. – Для этого нужны слова? – Удивился тоэн, – разве поступки не говорят больше, чем пустые звуки? – Нужны. Я бы хотела слышать это от тебя. – Люблю тебя, моя медведица, и всегда буду любить. Ты та, кого я ждал, о ком мечтал, глядя на своих родителей, которые до самой смерти трепетно относились друг к другу. Поцелуй был солёным от моих слёз, но трепетным, обещающим большое счастье, грядущее впереди. И всё равно, было страшно. Только теперь это был обычный мандраж, свойственный, наверное, всем девушкам, получившим предложение руки и сердца. Элан высвободил правое запястье и снова спросил: – Найла, ты будешь моей женой? – Да, – в горле засипело от волнения, и ответ получился не очень-то романтичным, даже Потапыч насмешливо фыркнул. Тоэн повязал мне браслет, стянув его надёжным узлом. – Что значит украшение? – Ты теперь моя наречённая, – Элан погладил бусины, любуясь ими, – нам осталось назначить дату церемонии. – Только когда Генри переберётся сюда, и мы уладим все дела в Филадельфии. Там омнибусы мои, не хочу отказываться от прибыли. – Съездим за ним, поможем перевезти ваши вещи. Но потом обещай, что уедем в путешествие. Новых зверей ждут в каждом селении, мы не можем отказать. – Где будем жить? – В моём доме, – Элан удивлённо глянул на меня. – Не обижайся, у тебя прекрасная хижина, но я к такому жилью не привыкла. Мы можем построить новый? В другом месте? – Где бы ты хотела жить? – Настороженно спросил Элан. – Да здесь же, в Дасане, – рассмеялась я, – только нужен дом чуть побольше, красивый сад, где удобно будет играть детям. – А-а-а-а, – с облегчением выдохнул мой жених, – за этим дело не станет, только скажи, и тебе дадут сколько угодно земли, – рассмеялся он. – Ещё мне понадобится мастерская. – Если захочешь, я построю тебе целый завод, как у белых, – Элан обнял меня, прижав к себе. – Завода не надо. Не хочу уродовать Дасан громоздким, безобразным строением, загаживающим воздух и всё в округе. Нам хватит и небольших мастерских. Ты не против, если в твоей хижине поселится Генри? У него нет здесь жилья. – Нет, нисколько, – Элан тихонько целовал мои волосы, спуская ниже, на щёки к губам и дальше, к ключице, где билась жилка. Платье внезапно стало тесным и ужасно мешало, любимый помог мне освободиться от него, стянув с себя рубаху и уложив её под мою спину, трава была сырой и холодила разгорячённую кожу. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй отзывались маленькими взрывами, запускающими толпы мурашек по коже. Мои руки и губы изучали тело мужчины, так же как и он исследовал моё. Пальцы Элана рисовали узоры на коже: на бёдрах, животе, груди. Мягкие губы будоражили кровь, заставляя сильнее прижиматься к желанному телу жениха. На мгновение он замер надо мной: – Люблю тебя, медведица. Я обхватила бёдрами его торс и почувствовала резкую боль, переходящую в истинное наслаждение, возможное только с любимым. Меридит была девственницей! Осознание этого факта обрадовало меня, я хотела, чтобы Элан был моим первым и единственным мужчиной здесь, в новой жизни. Он двигался мягко и нежно, как можно бережней, но боль уже прошла, уступив дорогу неге, сводящей с ума, срывая с губ сладострастные стоны, предвещая скорую вспышку, блаженный апогей нашей страсти. И звёзды сияли над головой, став свидетелями нашего счастья, единения наших душ. А луна также тихо роняла на землю слёзы, превращающиеся в капельки росы, мир замер перед восходом солнца, и только дыхание моё и Элана, ставшее единым, и слова любви тревожили предрассветную тишину.