Глава 34

Мы без единого звука приближались к стоящим на равнине старейшинам. С удовольствием и злорадством, отметила про себя, как вытянулись их лица, когда они увидели наших зверей, а повозки и вовсе повергли в шок. Стоило нам подъехать поближе, как старейшины потеряли свою невозмутимость, отступив на шаг назад. Они всё высматривали, кто тянет наш транспорт, в этом мире автомобиля ещё не существовало, и не могли понять, как такое вообще возможно. Старейшины прибыли неполным составом, всего одиннадцать человек, вместо пятнадцати. И к сожалению, среди них не было мудрого Данавана и рассудительного Асахавэя. Зато заметила злобный взгляд Ниёс-ауты, дикобраза, желчного старика, которому пришлось совсем не по душе то, что я заполучила зверя. Зато Чайтон был с нами, и это тоже не вызвало восторга старейшин. Посреди стоял Андаканэл, обладатель ворона, самый благоразумный мужчина из присутствующих. По его правую руку: Дум-ги-сати, носитель пантеры, Киасакс – медведь, как и я, Дями – орёл, Курук, ещё один медведь и Текумсе – чёрный леопард. По левую руку расположились Сахрасахе – орёл, Токала – лис, Энапай – ягуар, Татанка – буйвол, Часка – волк и Ниёс-аута – дикобраз. Мы остановились почти под их носом, не слезая с повозок, любуясь смятением на лицах. Звери спокойно расположились на траве. – Зачем вы пришли? – Кенесо сложил руки на груди. Повисла тишина, нарушаемая лишь едва заметным дыханием ветра. – Зачем вы пришли? – Повторил Чайтон, и его обращение словно встряхнуло старейшин. Первым заговорил, обозревающий со смешанными чувствами наших анъяди, Андаканэл. – Как они получили зверей? – Обвёл он своей широкой ладонью лежащих и сидящих на траве хищников. – Это дар Древних, открытый Найле, ставшей преемницей Хуц-ги-сати, – спокойно сказал Чайтон, как член совета Ахтакакупа, – но ты, Андаканэл, не ответил на мой вопрос. Вы знали о новых анъяди, так зачем пришли сюда? Предложить им место в совете? На это Ниёс-аута рассмеялся противным, дробным смешком: – Ваши анъяди скрывают лица. Они не могут быть полукровками, вы нашли изгоев племени. – Такие есть? – Тихо спросила я у Элана. Тот молча кивнул и нахмурился, видимо, ещё одна постыдная тайна тоэнов. В ответ на его слова, индейцы, бывшие во второй ипостаси, просто начали оборачиваться. Из одежды на них были только амулеты, не знаю, как это получалось, но во время обращения вся одежда рвалась на куски, а вот кулоны будто врастали в кожу. Они спокойно встали в ряд, совершенно не стыдясь своей наготы. Хотя и среди наших противников было немало женщин, которые, так же как и мужчины, пришли лишь в набедренных повязках. Андаканэл что-то тихо сказал остальным и вышел вперёд. – Я хочу говорить с ней, – указал он на меня. Нам в сторонке развели костерок, вот что за манера такая, ни одного совещания без ритуального сожжения дровишек, и мы уединились со старейшиной. – Ты стала причиной всего этого, поведай, как так вышло? Что за демонические повозки и как ты призвала зверей? Я посвящён в этот обряд вместе с Чайтоном, но на наш зов будущие анъяди не приходили никогда. Не стала ничего утаивать от мудрого ворона и поведала всё в мельчайших подробностях. Он же рассказал, что новости у тоэнов распространяются, как огонь по сухой траве. Даже из Дасана. Кто-то из охотников племени заметил ночью крупных хищников возле нашего города и понял, кем они были, тогда совет и заподозрил, что мы просто стараемся переманить анъяди на свою сторону, чтобы прибрать власть в руки. Я оценила рассказ Андаканэла, откровенность за откровенность. – Мы не хотим войны и никогда не действовали подло. Знаю, тот кто обладает птицей, как ты, может заглянуть в душу анъяди и многое там прочесть. Если хочешь, открою тебе свою. – Выпусти медведя, Хуцк-тла, – тоэн поднялся на ноги, и черты его лица стали меняться. Что делать? Не бежать же до ближайшей рощи. На Элане была широкая накидка, воспользуюсь потом ей. Я вскинулась на ноги, оборачиваясь медведем. Мой Потапыч, итак, был весьма крупным зверем, а в последнее время ещё и подрос. Андаканэл, сделавший шаг мне навстречу, запнулся и чуть кубарем не покатился по траве. Наблюдавшие в сторонке противники как-то странно застонали и, по-моему, заскрежетали зубами. Ворон совладал с собой, подошёл, положил руку мне между ушей. Через пару минут его миндалевидные глаза стали круглыми, а лицо побледнело, как простыня. Я уж испугалась, не хватит ли тоэна удар. Но он пришёл в себя и кивнул мне, мол, оборачивайся назад. Ага, сейчас! Голышом по степи бегать. Я пошла за вороном до наших повозок и встав на задние лапы, повернула морду к Элану. Тот всё понял, улыбнулся, скинул накидку и зашёл за зверомобили, прикрыв меня со спины. Быстро одевшись, вернее, завернувшись в его одежду как в тогу, вернулась на своё место. Андаканэл молча ждал, когда мы там облачимся. Совет старейшин топтался от нетерпения, переступая с ноги на ногу. Дождавшись, пока я, прикрывая полами накидки стратегические места, заберусь в свой зверомобиль, ворон поднял руку, привлекая внимание. – Чайтон сказал правду, как и всегда. Мы не можем упрекнуть его ни в одном слове лжи. Хуцк-тла не просто стала преемницей Хозяина медвежьей шкуры, она стала преемницей Райни и Онаконы. Это говорю вам я! Ропот побежал по рядам, забавно было видеть всегда невозмутимых тоэнов с удивлёнными, как у детей, лицами. Ниёс-аута скривился, точно подавился лимоном. И не все были рады этой новости, у трети совета я увидела угрюмую злобу, что говорит о решимости идти до конца, невзирая ни на какие обстоятельства. Андаканэл, терпеливо дождавшись тишины, продолжил: – Это она привела тоэнам новых зверей. И показала, что мы заблуждались, отвергая детей Дасана. Мы должны признать их! Найла носит под сердцем двоих анъяди! Древние благоволят к ней, и, если сейчас отвернёмся или поднимем руку на наших братьев по крови, тоэны исчезнут с лица земли, потому что предки отвернутся от них. А вот это было шоком уже для меня! Да ещё каким!!! Двойня! Мамочка дорогая! Меня заштормило от этой новости так, что пришлось схватиться за борта повозки. Я изо всех сил старалась выглядеть спокойной, но по лицу покатились предательские слёзы. От счастья. От головокружительной новости. Элан, какой-то деревянной походкой, подошёл ко мне, взобрался наверх и обнял со спины, стараясь держать себя в руках. Но я слышала, как его сердце отплясывает чечётку. И сама дрожала от радостного возбуждения. Но это всё потом. Сейчас надо закончить разговор. Вперёд выскочил Ниёс-аута, к нему присоединились Энапай и Татанка. Старый дикобраз верещал от злости, слюна летела из его беззубого рта, как из пулемёта: – Ложь! Всё ложь! Она обещала тебе место в новом совете! – Тыкал он пальцем в Андаканэла. Тот стоял совершенно невозмутимый. – Кто ещё скажет, что я лгу? – Ворон обвёл взглядом своих. Члены совета потупились, не решаясь ни опровергнуть, ни поверить в мои слова. – Да вы что, слепые! – У меня всё-таки сдали нервы. Ну, право слово, спор немого с глухим! – Эй, – крикнула я Энапаю, – иди сюда. Посмотри, как устроены наши повозки! – Это был ещё один веский аргумент. Тоэн, как-то вовсе не по-ягуарски, мелкими шажочками, опасливо приблизился ко мне. Я спрыгнула на землю. – Смотри! Вот эти железные маленькие колёса, вращают большие, понимаешь? И теперь гляди, что их заставляет работать, – подняв амулет, сунула его в нос Энапаю, – это мой медведь. В кулоне он живёт. Теперь смотри! Я призвала Потапыча, направив на шестерёнки. Как обычно, протянулась тонкая светящаяся нить, и колёса дрогнули, проехав ещё два метра. – Ну! Опять мы врём? – Повысила голос, не в силах терпеть эту клоунаду от Ниёс-ауты и его приспешников. Энапай сдавленно крякнул и мелко-мелко закивал, задом пятясь от меня, как от чумной. – Да вы просто трусы, держащиеся дрожащими ручонками за свои места в совете, – я подошла вплотную к старейшинам, смотря им в глаза, – ваши собственные задницы для вас важнее, чем жизнь всех тоэнов! Боковым взглядом заметила смазанное движение и не успела среагировать, как впереди меня выскочил мой леопард. А ко мне навстречу уже летел огромный волк, Часка. Элан распахнул лапы в прыжке, будто пытаясь обнять обидчика, и звери покатились по земле. Наши анъяди насторожились, готовые обернуться в любую секунду. Противники стояли, наблюдая за битвой двух хищников и не решаясь напасть на нас. Я отступила на несколько шагов назад от неожиданности и заметила, как обернулся Ниёс-аута, старый ёж-переросток хотел спровоцировать бойню. Его размеры впечатляли, а иглы и того больше. Только и я не лыком шита. Сейчас узнает, каких оплеух может навешать баба Эля, особенно в тандеме с Потапычем. Я обратилась мгновенно и пошла напролом, дикобраз развернулся спиной, целясь в меня иглами. Одним прыжком перескочила его, под брюхом пролетела пара длинных шипов. Ага! Теперь-то преимущество у меня. Я просто шла вперёд и навешивала скандальному старикашке оплеуху за оплеухой, как нерадивому, глупому сорванцу. Ты-то, может, и старый, да я постарше буду. Надо уважать бабушек! Ниёс-аута вжался в землю и обернулся, свернувшись в трясущийся от страха комок. Он плакал и просил пощады. Успокоившись, я заревела на него так, что, боюсь, станет глуховатым старикашка. Понимаю теперь, откуда пошла поговорка: медведь на ухо наступил. Развернувшись, поспешила к Элану, но тот трепал волка за загривок зубами, и хищник верещал, как нашкодивший щенок. Леопард успокоился, выплюнув из пасти Часку, и, обернувшись к нему крупом, сделал характерное кошачье движение задними лапами, будто копает землю. Стесняться было уже поздно, обернувшись возле повозки, забралась в неё. Чайтон кинул мне свою рубаху, я быстро оделась. Элан спешил в мою сторону. Вылезла из зверомобиля, взяла мужа за руку и, не обращая внимания на членов совета Ахтакакупа, пошла вперёд. Те не посмели заступить нам дорогу. – Вы видите, что эта война развязана завистливыми, алчными людишками, недостойными носить своих зверей! Мы можем призвать новых анъяди! Можем дать людям самоходные телеги и многое другое. И хотим поделиться всем этим с вами! Вы готовы говорить с нами? Или, как ваш трусливый дикобраз, будете пытаться убивать женщин и детей? Анъяди зароптали и пошли в сторону Дасана, даже не взглянув на старейшин. Членам совета не осталось ничего другого, как позорно пылить позади своего войска.