Глава 35

Стоило нам приблизиться к Дасану, как сверху раздалось ликование. Любопытные горожане заняли все хижины сверху, откуда было видно равнину: кто на крыше, кто на дереве. Сейчас эта часть города напоминала кишащий муравейник. – Это они так Дасан охраняют? – Спросила я, стоило нам зайти на улицу и увидеть приближающегося Нодина. – Не беспокойся, Найла. Все мужчины с оружием на постах. Мы победили? – Он довольно потирал ладони. – Пока только не проиграли, – остудил его пыл Элан, – собирай совет. – Погоди, милый, – остановила я его и развернулась к шедшим позади анъяди Ахтакакупа, – сколько ещё людей пришло с вами и где лагерь? Вперёд вышел Андаканэл: – Остальные ждут нас в лесу. Но, зачем тебе? Они не опасны. – Угу, цветов пришли понюхать, – парировала я. Сзади послышалось сдавленное похрюкивание Нодина, и Элан улыбнулся, но глаза его были серьёзны. Анадканэл открыл рот, не зная, что сказать. – Старейшина, отправьте туда гонца, пусть приходят все. – Но, Найла! – ко мне подошёл Кенесо и зашептал, наклонившись, на ухо. – Там воины, зачем нам столько тоэнов в Дасане? – Тоэнов? А ты кто, Кенесо? Опять то же самое начинается. Вы один народ, одна страна и договариваться сейчас надо всем вместе. К нам подошли старейшины Дасана и уставились с изумлением, и правда, комично выглядело как я, одетая в рубаху Элана, которая едва прикрывала мне ягодицы, распекаю одного из совета города. Старик, тот самый, с которым я разговаривала перед нашим походом, подошёл ближе: – Кенесо. Вы взяли пленных? – он не мог понять, почему старейшины тоэнов, плетутся за своими же анъяди, понурив головы. – Нет.Они наши гости и братья, – улыбнулся тот, кинув взгляд на меня, – сейчас пошлём гонца за воинами Ахтакакупа, вечером будет большой костёр. Конечно, куда же без него, хихикнула я про себя, спалят, поди, годовой запас дров. – Слушай, – дёрнула я Элана за руку, – старичка как зовут? Мой леопард подавился смешком: – Это потомок основателей Дасана, Киткун. Найла, идём домой, тебе надо одеться, – он кинул недовольный взгляд на мои голые ноги. Мы нырнули в толпу, окружившую нас, и быстро добрались до дома. – Я надеюсь, мне сегодня перекидываться не придётся? – Спросила Элана, доставая новое платье. – Нет. Сейчас время людей. Облачившись в наряд, мягкий, точно шёлк, расшитый мелким бисером, заплела волосы в косы, нацепила несколько нитей бус, что подарил мне Элан, и вышла на кухню. Мужчина застыл с открытым ртом, с надкушенной лепёшкой в руке: – Медведица моя, – он подошёл ближе, – ты прекрасней всех женщин на свете и во всех мирах. Я зарделась от похвалы и обняла своего героя, сегодня очередной раз спасшего мне жизнь. – Люблю тебя, мой леопард. Ты самый смелый и отважный из мужчин. Элан подхватил меня на руки и понёс в спальню. – Эй, погоди, – рассмеялась я, – нас там ждут. – Пусть хоть весь мир ждёт, – ответил он с теми рычащими нотками, которые так нравились мне. Элан опустил меня на лежанку, и спорить дальше расхотелось. *** К вечеру, когда мне всё-таки удалось одеться, к хижине приблизился Кенесо, не заглядывая, окликнул нас. – Элан, Найла? Всё в порядке? – Уже идём, – отозвался муж и, взяв за руку, повёл меня на улицу. Кенесо понимающе хмыкнул: – Пришли воины Ахтакакупа, готовят костёр, ждём только вас. Найла, в городе уже все знают, что ты носишь близнецов-анъяди, так что, ничему не удивляйся. – Только этого мне и не хватало. Вам что забот сегодня мало? – скривилась я. – Шутишь? – обернулся ко мне Кенесо. – Ты теперь ходячая легенда. Я хочу попросить тебя, – мужчина остановился, взяв меня за руки, – согласись на место в совете, ты спасла Дасан и мудра не по годам. Тут он немножко, конечно, промахнулся, как раз таки, по годам. Ну да ладно. – Не хочу, – сморщила нос, представив их заседания у костра, – у меня столько планов, и вообще, я скоро мамой стану. Мне что с малышами по вашим сходкам шататься? Вон, пусть Элан будет моим голосом в совете, – быстро перевела стрелки мужа. Тот нахмурился, но спорить не стал. Если ему можно постоянно попрекать меня беременностью, то мне и подавно грех своим положением не воспользоваться. Кенесо обрадованно закивал, и мы продолжили путь. Знакомая равнина перед Дасаном, в рощах тоэны костры не жгли, дабы не повредить деревья, народу как сельди в бочке. Я разглядела пять больших костров, наш был по центру. Курился дымок, по округе расплывался запах жареного мяса. У меня в животе заурчало, и я вспомнила, что забыла сегодня поесть. Элан остановил Кенесо: – Мы скоро будем. – Но… – попытался возразить тоэн, только муж уже тащил меня через толпу. Он привёл меня к небольшому костру, где жарилось мясо и было чуть поменьше народа, подошёл к «поварам», что-то им шепнул, и через минуту перед нами уже стояла большая тарелка горячего мяса и лепёшек. Я набросилась на угощение, урча точно голодный медведь. Скоро поняла, что значили слова Кенесо, когда мы с Эланом пробирались к костру старейшин, ко мне подходил почти каждый и все с подарками, даже дети. Бусы, гребешки, серьги, кулоны, просто вышитые платки, мокасины: чего там только не было. Подошли мы к старейшинам, обвешанные дарами, как молодая пара покупками в день распродажи. К нам подбежали трое юнцов, приняв вещи и сложив их кучей возле меня. Старейшины перешёптывались, глядя на почтение, оказанное мне жителями. А что? Пусть про меня тоже легенду сложат. Почётная пенсионерка всея Земли, она же Хозяйка медвежьей шкуры, мать анъяди. Вот прям жаль, что не мать драконов, звучит пафоснее. Но рептилий я не люблю, мои медвежатки или кто там будет, куда лучше и роднее, чем чешуйчатые хладнокровные твари. Я замечталась и не заметила, как повисла тишина. Элан тихонько тронул меня за плечо: – Найла, очнись. Моргнула пару раз, приходя в себя, в мечтах-то я уже в космос корабли запустила. – Что случилось? – вернулась в бренный мир. Андаканэл кашлянул, привлекая внимание: – Старейшины Ахтакакупа говорят, что нам надо переселиться в леса. – А чем здесь плохо? – не поняла хода их мыслей. Мне ответил Киткун, сидевший подле ворона: – Они говорят, настоящая земля тоэнов там. Анъяди должны жить на землях предков. – Погодите, здесь у нас мастерские, быт налажен, мы ведь и распахать землю можем, зерно посадить. Так чем плох Дасан? Или все должны жить по вашим сказаниям тысячелетней давности? Пойдёт ли это на пользу тоэнам? Начнётся перенаселение, лесов на всех ведь не хватит. Так не мудрее ли будет осваивать новые земли? Сами Древние пришли к вам со звёзд, а сиди они у себя в хижине, не было бы и тоэнов. Чайтон хохотнул: – Говорил я, в ней живёт душа самой Онаконы. Не стала возражать, хотя скорее – это мудрость много повидавшей старушки. – Чем препираться, идёмте с нами, костёр ведь никуда не денется. Я махнула рукой Нодину, катавшему на наших зверомобилях вновь прибывших, и тот лихо подкатил со своими подмастерьями к нам. – Забирайтесь, можно по четыре человека, – объяснял он опешившим старикам. Андаканэл пошёл первым, хоть в глазах его и читалась опаска, но держался он так, будто каждый день на наших повозках ездил. Остальным стоять в стороне теперь было стыдно. Всех брать не стали, народу многовато, а Ниёс-ауту и подавно видеть не хотелось. Впрочем, он сидел за спинами остальных, стараясь слиться с местностью. Кое-как пробравшись сквозь толчею, по узеньким улицам, запруженными народом, мы доехали до мастерских. Здесь я уступила место Нодину, всё-таки его детище. Мужчина с гордостью показал все станки, доходчиво объяснил принцип работы с нашими зверями, дошли и до пустующей сегодня швейной мастерской. Старейшины лишь цокали языком, осматривая все наши изобретения. Кузница так и вовсе привела их в восторг, когда Читлали подозвал паренька-анъяди и тот запустил огромный молот. Первым не выдержал лис Токала: – Всё это может принадлежать лишь тоэнам? Ни у кого не будет таких… – он помолчал, вспоминая слово, – станков? – Когда-нибудь будут, – ответила я, – но работающие по другим принципам. Однако ты прав, тоэны могут добиться очень многого, если, в конце концов, вылезут из своих лесов. Вам ведь привозят одежду из Дасана, разве не интересно было, как её делают? – Мы не спрашивали, – пожал плечами Токала. Я только вздохнула и отошла в сторону. Осмотр был окончен, кто надо впечатлены. На это и рассчитывала, можно тысячу раз объяснять полезность станков, но проще единожды показать. Мы вернулись за околицу города, торжество было в разгаре, слышалась музыка, пришедшие из Ахтакакупа смешались с горожанами, празднуя воссоединение. На их лицах не было враждебности или злости, скорее любопытство и радость. А как заглядывались юноши на наших прекрасных девушек. Чтобы ни решили старейшины, однако прежней вражды больше не будет. Элан, взяв меня за талию, осторожно вёл сквозь толпу. Кое-где уже танцевали. Тоэны не знали алкоголя, ну или были убеждёнными трезвенниками, однако имелся у них интересный отвар из местных фруктов и трав, который самую малость дурманил голову, снимая напряжение. Сегодня его разносили девушки в толпе, угощая всех. Тоэнам было чуждо и привычное нам обжорство. Праздник для индейцев, скорее, повод увидеться с друзьями, поговорить, потанцевать. Было шумно и весело, и мне здесь нравилось. Старейшины Ахтакакупа, вернувшись к костру, попросили нас оставить их на время одних. Сейчас у них совещание начнётся. Они уже поняли все выгоды объединения народа, только вот впитанные с молоком матери замшелые традиции за один день из головы не выкинешь. Этого и не требовалось, скорее надо взять их образ жизни за фундамент и строить дальше, развиваться. Прошлое нельзя отвергнуть или забыть, мы все помним, как государства, где очерняли предков и свою историю, быстро исчезали с лица Земли. Такого тоэнам я не желала и потому не собиралась насаждать им новый образ жизни, только немного привнести в быт комфорта и достатка. Здесь расти моим детям, а я хочу дать им самое лучшее. – Найла? – на талию легли родные руки. – Им ещё долго разговаривать, а моя любимая очень давно не танцевала со мной. – Пора это исправить, – ответила я, оборачиваясь к моему леопарду.