Глава 38

Даже при беглом взгляде я поняла, что передо мной схемы. Огромные, высеченные в камне. Ай да Древние! Правильно. Бумага истлеет, дерево может сгореть, а стены пещер сохранили всё в целости. Как заворожённая, бродила я от одного чертежа к другому. К сожалению, многие приборы, изображённые на стенах, были мне непонятны. И условные обозначения отличны от наших, но общая структура всё же ясна. И тут мой взгляд зацепился за что-то знакомое. Присмотревшись, заметила рисунок какой-то капсулы на колёсах, а рядом подробный чертёж. Вот оно! Двигатель, который работал на силе зверя. Буквально уткнувшись носом в стену, рассматривала каждую деталь, и смысл эскиза доходил до меня потихоньку, как и незнакомые обозначения. – Найла, – подошёл ко мне Элан, – что это? – О-о-о! Вы даже не представляете! Андаканэл, ты чудо и пещеры эти чудо! Теперь мы такого понаделаем! Давайте кожу! Мужчины переглянулись, Элан молча протянул мне свёрток. Я разложила его на каменном полу и принялась скрупулёзно переносить значок за значком, линию за линией. Срисовывая схему, я поняла, в чём крылась вся закавыка. Изначально неправильно распределяла силу зверя. Объяснить не могла всё даже сейчас, но план действий был мне понятен, основа двигателей на «звериной» тяге, так сказать. Не знаю, сколько так ползала, совсем забыла о времени. В чувство меня привёл Элан: – Найла, пора поесть, оторвись хоть на минуту. – А? – Я медленно возвращалась в мир людей из обители цифр и расчётов, – да. Давайте поедим. Провизию, мой заботливый леопард прихватил с собой. На обломке скалы стояло пожаренное вчера мясо, лепёшки, овощи и чай. Живот уже подводило от голода. Сколько часов мы здесь? Я торопливо жевала пищу, хотелось снова вернуться к чертежам. Андаканэл внимательно наблюдал за мной. – То, что здесь нарисовано и правда ценно? – Ты даже представить себе не можешь как! Я объясню вам всё на обратном пути, сейчас надо закончить переносить схемы. И потом покажи, как ты входишь сюда, кажется, принцип мне понятен. Никакого волшебства здесь нет, а не все могли зайти просто потому, что ошибались в кодировке. – В чём? – Не понял ворон смысл моих слов. – Эм-м-м, в знаках на стене. Там есть определённая схема, только надо выполнить её в точности. Вот и вся магия! Я быстро дожевала свой кусок и поспешила обратно, мужчины молча сидели рядом со мной. И провели так ещё два дня. Энал ходил на охоту, готовил свежую пищу, Андаканэл оставался рядом. Я выбегала из пещеры только по особой надобности и сразу назад. Все чертежи мне не перенести, это пока и не требуется. Вернусь за ними снова. К концу второго дня я со стоном оторвалась от своих набросков: спина болела нещадно. Мало того, и спала я урывками, только поесть заставляли регулярно, а то и про это бы забыла. – Найла, хватит, – Элан помог мне подняться, – мы здесь уже долго. – Я закончила, – с любовью посмотрела на готовые схемы, – можем возвращаться. Быстро собрали все наши пожитки, выходя, попросила Андаканэла обмакнуть палец в чернила и прочертить рисунок на стене. Он удивился, но просьбу выполнил. Я перенесла кодировку на кожу, затерев чернила на скале, не стоит здесь шляться кому попало. На выходе ворон повторил мне медленно слова, которые говорил, чтобы открылись пещеры. Набор непонятных мне звуков, но, главное, сработало. Произносить их надо было медленно, чётко проговаривая каждую букву. Мы устроились на полянке, и я всё поглядывала на закрытый проход. Вот бы здесь поселиться. Это же крепость неприступная! Стоит, пустует. Там работает вентиляция, и, так понимаю, зимой не бывает холодно. Просто рай. Сколько места для мастерских! Ворон сказал, что ходы тянутся под скалами, значит, есть и «комнаты» поменьше, где можно разместиться семьёй. Мебель сделаем. Ну чем не жильё? – Не могу понять, – оторвалась я от своих «захватнических» мыслей, – в первый раз проход открылся сам. Почему? Андаканэл хохотнул: – Не всё в мире поддаётся разумному объяснению. – Ваши звери тому наглядное подтверждение, – согласилась я, – а всё же? – Вас призвали Древние, потому и открыли проход. Ого, домик с привидениями, получается. Интересно. И самое главное, звери, которые пришли к людям Дасана, легко уживались с человеческой ипостасью, анъяди не требовалось посещение пещер. Значит, это такой «костыль для чайников». В голове крутились просто тысячи мыслей и идей. Одна другой масштабнее. Но не сейчас. Пора домой. Я подошла к стене, за которой был скрыт проход: – Если вы не против, мне бы хотелось вернуться сюда и даже жить, – погладила шершавую поверхность скалы, и она осветилась древними знаками, – будем считать, что вы согласны, – улыбнулась и вернулась к попутчикам. Всю обратную дорогу я бессовестно продрыхла в повозке, где Элан устроил мне лежанку, не очень удобную, ну ничего. Сказалась усталость, и мне было всё равно, где спать. Лишь в последний день выпустила Потапыча и почти до ночи бродила в медвежьем облике. Странно было это осознавать, иду, передвигаю мощные лапы с внушительными когтями, а в голове схемы и чертежи. Тихонько хихикала сама над собой, медведь – двигатель научной мысли. Скоро показалась знакомая равнина перед городом, мы стояли на опушке, вдыхая свежий утренний воздух, в котором нет-нет, мелькал аромат дымка из печей города. – Андаканэл, старейшины уже покинули Дасан? – Повернулась я к ворону. – Нет, – мотнул он головой, – им ещё много вопросов надо решить, слишком долго мы жили раздельно. – Раздел территорий? – Усмехнулся я, – кому сколько благ отмерить? – Ты всё ещё злишься, – сказал Андаканэл. – Нет… Не знаю. Мне кажется, думать надо о людях, а не собственной выгоде. Так правильно. И только так. Хотя и понимаю, всегда будут те, кому власть и нажива дороже. – Ты о Ниёс-ауте, – понял ход моих мыслей ворон. – Таких как он и среди вас хватает, – вздохнула ответ. – Ты знаешь, что его чуть не убили твои мастера, когда услышали о нападении. Еле отбили старика от разъярённых мужиков. Тебя любят в Дасане. – Я полюбила этот город и ваш народ. Мне хочется дать вам как можно больше. – И ты за свои изобретения ничего не попросила? – Удивился ворон. – Зачем? Еда и кров у меня есть, одежда тоже. Хотя одна просьба всё же будет. Ко всем тоэнам, только об этом пока не скажу. За беседой мы и не заметили, как подъехали к городу. Стоило попасть на первую улицу, как к нам побежали люди. – Найла вернулась и Элан! Мальчишки висели на боках повозки, рискуя свалиться под колёса. Я отправила мужа отвезти транспорт, а сама поспешила домой, помыться и отдохнуть. Элан вернулся только к вечеру, злой и раздражённый: – Анъяди Ахтакакупа опять мутят воду, – ворчал он, сидя за столом, – они требуют, чтобы ты призвала к ним зверей. В те семьи, которые раньше правили тоэнами. – Звери приходят к тем, кого сами выбирают. Им же объясняли, – удивилась я. – Не понимают. Мы с Чайтоном пытались снова втолковать. Они сказали, что это главное условие объединения Дасана с остальным племенем. Я застонала: – Ну что за непрошибаемый народ. Невозможно! Возьми меня завтра с собой, мне есть что им сказать. Со вздохом бросила взгляды на чертежи. Опять придётся отложить работу. *** Совет собрался во дворе дома Кенесо, всем составом. Я вошла под руку с Эланом, приветствуя мужчин. Заметила недовольные взгляды наших гостей. Они ещё смеют что-то требовать. Уму непостижимо. Ожидала, что попросят повозок, всё-таки удобно и, как мы проверили, в лесах ездить можно. Пусть не очень быстро, избегая крутых склонов и сильно заросших участков, но по таким и людям ходить непросто. Меня встретил сам Киткун, небывалая честь, он подошёл вплотную и тихонько сказал: – Найла, мы битые три дня не в силах им объяснить простых вещей, может, правда, у тебя и получится. Помоги нам, девочка. – Чем смогу, – улыбнулась, взяв старика за руку и проходя с ним на место, конечно, возле костра. Слово предоставили на этот раз Дум-ги-сати – пантере. Говорил он много, в самых пространных и витиеватых выражениях, только суть была одна. Вернуть зверей семьям, которые утратили своё влияние. Я ёрзала на траве, стараясь хот как-то сесть нормально. Кенесо заметил это, подал кому-то знак и его жена вынесла мне сложенное в несколько раз покрывало. От души поблагодарила женщину и примостилась поудобней. Дум-ги-сати вошёл в раж, вот кому надо в правительстве выступать, льёт воду минут сорок, а толку никакого – талант! Усталость после поездки сказывалась до сих пор, под монотонную речь я не заметила, как заснула и, наверное, всхрапнула во сне. Очнулась оттого, что вокруг раздались сдавленные смешки, а наш оратор обиженно умолк. – Не суди строго Найлу, Дум-ги-сати, – вступился за меня Чайтон, – она проделала долгий путь, в заботе обо всех тоэнах. – Ещё надо узнать, зачем они шныряли по пещерам Тейемтохиса, – послышалось чьё-то ворчание. – Пойдёмте, покажу, – ответила я, выглядывая оппонента, – там остались чертежи Древних. Вы видели мои повозки, так вот с помощью тех рисунков, мы сможем построить модели гораздо удобней и выносливее. В таких можно будет возить грузы, не боясь их повредить. Я привезла чертежи, перенеся их на шкуры. Какой поднялся гвалт! Старейшины обвинили меня чуть ли не в святотатстве. Можно подумать, сами могли воспользоваться этими знаниями. Элан, сидевший рядом со мной, поднялся, ноздри его затрепетали от гнева, глаза сузились. Подошли Чайтон и Андаканэл. Слово взял ворон: – Замолчите все! – Гаркнул он так, что у меня уши заложило, – Найла вернула нам зверей. В чём вы её обвиняете? В том, что она заботится обо всём нашем племени? Хочет, чтобы тоэны перестали жить как дикари, которыми нас называют белые? И в пещерах кое-что произошло, – понизил он резко голос, заставляя всех прислушаться, – там, Тейемтохис открылся ей. У меня больше нет сил для того, чтобы войти в пещеру. Я поняла задумку Андаканэла, ворон хотел обезопасить меня. Если никто не сможет войти в священное место, оно станет полностью утраченным для тоэнов. Поднялась и сделала шаг вперёд. – Мы выслушали Дум-ги-сати и ничего не услышали. Вы требуете призвать вам новых зверей, но я много раз говорила, они приходят лишь к тем, кого выберут сами. Остальное – пустая болтовня, подходящая только для женщин. Послышался ропот, но Киткун вскинул руку, призывая к тишине, и кивнул мне. – Прошло много дней, с того момента, как вы приехали к нам, а ничего не изменилось. Опять просите наживы для себя и только. Кто главенствует в совете? – Асахавэй, – ответил Чайтон, – но его нет с нами. Его слово у Андаканэла. – Я имею право на место главы совета, как преемница Хуц-ги-сати и мать анъяди. Это так? Ворон согласился. – Требую места для себя и созвать новый совет, из тех анъяди, кому важна судьба тоэнов, а не собственная задница. Андаканэл, призовите анъяди Ахтакакупа, там буду достойные люди, которые больше заслуживают быть старейшинами, чем жадные, чванливые старики. Повисла не просто гробовая, а потусторонняя тишина. Даже ветер, кажется, замер в листве. Кто-то сдавленно икнул. Обернулась к Дум-ги-сати: – Я не нарушаю ваших традиций, так ведь, пантера? Тот посерел, но вынужден был кивнуть. – Кенесо, как старейшина Дасана и хозяин этого дома, пожалуйста, пригласи анъяди Ахтакакупа, – повторила просьбу. Мужчина хмыкнул и поднялся, направляясь к выходу со двора. Киткун злорадно улыбался, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид. Я вышла перед костром и повернулась к сидевшим: – Свидетель моих слов Андаканэл, он не даст мне ошибиться. Перевела взгляд на ворона, и тот встал рядом со мной: – Хуцк-тла в своём праве. – Отныне вы больше не можете называться старейшинами Ахтакакупа.