Глава 40

Закатный вечер августа был приятно прохладен, в окна мастерской залетал ветерок, оглаживая своими лёгкими ладонями наши раскрасневшиеся лица. Огонь от светильников смешивался с красками заката, превращая физиономии в подобие странных масок. – Нодин, глянь сюда, – битый час объясняла мужчинам, как по привезённым чертежам собрать новый зверомобиль, но то, что я познала ещё в институте, тоэнам, далёким от цивилизации, объяснить было нелегко, – будь повнимательней, прошу. – Найла, – простонал Нодин, – мы сидим тут второй день, ты уже все жилы с меня вытянула, – мастер не злился, он готов был, как таракан, сбежать от меня по стене или потолку, однако понимал, что это бесполезно. Читлали тихо посмеивался, прикрывшись эскизами. – Всё очень просто, стоит только вникнуть в детали, – я достала ещё один чертёж и заметила, как у мужчины начал дёргаться глаз. – Найла! – грозный голос Элана прервал наши споры, – ты идёшь домой, – заявил он безапелляционно. Нодин подскочил и пулей вылетел вон, забыв даже поздороваться с моим мужем. – Медведица, ты опять лютуешь? Скоро от тебя все мастера разбегутся. Читлали аккуратно складывал чертежи, прибирая их на полку повыше, чтобы я дотянуться не могла, хитрюга. – Элан, мы совсем недолго посидели, – глянула я в окно, где солнце подмигнуло мне последним лучиком. Без слов муж подхватил меня на руки и понёс домой. Обняла его за шею, давая отдых своей затёкшей спине. Малыши росли день ото дня, и я даже не подозревала, что моё тело будет так стремительно перестраиваться. Медведицей было легче, но невозможно же целыми днями бродить по городу в своей второй ипостаси. И не поработаешь. Анъяди Ахтакакупа давно покинули Дасан, напоследок заручившись нашими заверениями мира и сотрудничества, выражаясь языком белых. Мы сделали ещё несколько повозок, поставки между Дасаном и Ахтакакупом стали регулярными, как и общение. Многим анъяди приглянулись наши красавицы, и они частенько наведывались в гости. Договорились и об охране границ, мир с Америкой был давно заключён, однако это не значит, что можно терять бдительность. Я предложила построить несколько фортов, зимой охранять в шалашах рубежи не очень-то комфортно. По-моему, меня скоро перестанут пускать на собрания совета, из-за идей, которыми сыпала, как горохом из худого мешка. Что поделать, если у меня их миллион. О судьбе города пекусь. Месяцы, прошедшие со дня моего ранения, пролетели одним мигом. На поправку я шла хорошо, благодаря своей второй ипостаси и уже через неделю заявилась в мастерские, горя жаждой деятельности. Но Элан настоял на том, чтобы я ещё отдохнула и увёз меня в Ахтакакуп и к Тейемтехису, осматривать наши владения. Коды срабатывали безупречно, и мы спокойно попали внутрь. Обследовали многочисленные ходы и пещеры и нашли несколько небольших «комнат», которые идеально подходили для обустройства семейного гнёздышка. Но, подумав, мы всё же решили жить в Дасане. Я не перевезу сюда всех мастеров и оборудование. Так что Тейемтохис останется нашей «летней резиденцией», ну или на случай, когда мы будем приезжать сюда по делам. Слишком удалённое местоположение было главным минусом удивительных пещер. Приехавшего Генри мы пока устроили у себя, как могли. Брат привёз просто чумовые новости, наши омнибусы и дрожки имели невероятный успех. Расходились, как горячие пирожки и рессоры. В Филадельфии наладили городской транспорт, ещё несколько растущих мегаполисов закупили партию омнибусов для своих граждан. Проезд на них стоил один пенс, люди пользовались удобными повозками охотно, и казна города пополнялась регулярно, как и наш счёт в банке, который открыл брат. – Мерид! – Смеялся Генри, – ты теперь в первых списках самых завидных невест Филадельфии. – Опоздали, – подмигнула, поглаживая животик, – я давно мужняя жена. Но такое приданое всегда пригодится, чуть позже съездим в Филадельфию, мне нужны будут некоторые материалы для наших разработок. – Мерид, ты о чём-нибудь, кроме своих изобретений, думаешь? Лучше бы детям пелёнки, распашонки шила. – Об этом я уже договорилась с девушками из швейной мастерской, – отмахнулась от него, – хочу до родов успеть сделать побольше. – Неугомонная, – усмехнулся Генри. Чайтон уехал в Ахтакакуп, ему вместе с Андаканэлом и Асахавэем надо было сформировать новый совет, наладить отношения внутри племени. Призыв зверей решили отложить. Ещё остались те, кому не нравился новый порядок, и старейшины опасались зависти и мести. Я выбрала участок на окраине города, достаточно большой, чтобы поставить и добротный дом, и мастерскую, и баню. Гигиеной тоже решила заняться вплотную, мыться в лоханях давно надоело, а на речку зимой не набегаешься. Взяв за основу устройство русских изб, я сделала эскизы, и тут помощь Генри оказалась неоценима, он прекрасно разбирался в строительстве и с ходу понял, что мне требуется. Сейчас брат занимался заготовкой дерева, дома решили делать именно из него, камни возить далеко и долго, с кирпичом проблем ещё больше. В общем, дел было не просто по горло, по самую, макушку, а роды всё ближе. Элан почти каждый вечер, как и сегодня, забирал меня из мастерских, где я билась над созданием нового зверомобиля. Это на чертежах всё гладко и понятно, но многие детали были на грани наших возможностей. Читлали я достала так, что кузнец начал прятаться от меня по мастерским. Мой созидательный зуд не давал сидеть на месте ни мне, ни другим. – Неужели моя не в меру работящая сестра вернулась домой! – Услышала я голос Генри, выглядывающего из окна. – Вернулась, – ворчал Элан, – опять забирать пришлось. Нодин сбежал от неё, я уж думал, из окна выпрыгнет, – хохотнул муж. – Мерид такая, – усмехнулся брат, – она всю Филадельфию на уши поставила, а ты о мастерах, ох и несладко им придётся под тяжёлой лапой, то есть, дланью моей сестры. – А что там с деревом для дома? – Встрепенулась я и брат скрылся в окне. – Медведица, я увезу тебя назад в Тейемтохис, – покачал головой Элан, – занимайся пещерами. – Обязательно увезёшь, – согласилась я с мужем, и он прищурился, ожидая подвоха, – мы рожать там будем. – Это ещё зачем? – Удивился Элан. – Сам подумай, роды пройдут во второй ипостаси, в доме мне в таком виде быть просто опасно, мало ли как я себя поведу, в лесу холодно, а в пещерах тепло, светло и, по-моему, даже стерильно. – Сте…что? – Чисто очень. – Но ты не можешь рожать одна! – Возмутился Элан. – Правильно, поэтому возьмём с собой Чайтона, он уже латал меня, знает, как и что. – Ты когда-нибудь угомонишься? – Улыбнулся муж, спуская меня на землю. – А зачем, милый? Ведь жить так интересно! Это же счастье, когда можешь создавать что-то новое, не просто для себя, для людей. Когда можешь строить дом своей семье, ежеминутно улучшать жизнь, привносить в неё радость. У нас десятки возможностей, и я не хочу упускать ни одну из них. А потом полюбил бы ты меня, если, как остальные, сидела со ступой в руке, переламывая кукурузу на похлёбку, и сплетничала с соседками? – Оставайся такой, Найла, – Элан склонился надо мной целуя. – Как хорошо, что я вас застал! – Раздался рядом голос Кенесо. – Что-то случилось? – Встревожился Элан. – Наоборот, – хохотнул тоэн, – не случилось. – Как тебя понимать? – Удивилась я. – Вы живёте вместе, скоро детки пойдут, а церемонию ловеналли так и не провели, непорядок. По нашим законам, ты, Найла, ещё не жена Элану. Киткун зовёт вас, мы всё подготовили. – Ого, какая честь! – Глава старейшин почти никогда не проводил обряды сам. – Зовите Генри и приходите в рощу возле Дасана, – Кенесо растворился во тьме. *** Луна, выбралась из своей облачной обители и теперь стояла высоко в небе, таинственным светом заливая окрестности города. Мы приближались к роще, и вокруг было удивительно тихо. – А где костёр? – Спросила я Элана. – Это же ловеналли, Найла. Не положено, – улыбнулся муж, пока ещё будущий, приобняв меня за талию. Надо бы подучить обычаи тоэнов, непорядок, не знать традиций собственного народа, ведь индейцы уже стали родными для меня. В роще стояла тишина, и, пройдя вглубь зарослей, мы вышли на небольшую поляну, где собрались наши старые знакомые: Киткун, Кенесо, Нодин, Читлали, Кьяна и Янси, с которыми я подружилась в последнее время. Посреди поляны на земле был нарисован белый круг. – Вставайте в центр, Элан и Найла, – подошёл к нам Киткун. Старейшина был облачён в красивый наряд, на шее ожерелья из разноцветных бусин, в волосы вплетены яркие перья. Я переступила белую черту, будто прощаясь со своим статусом невесты, держа Элана крепко за руку. Мы встали лицом на запад, Киткун завёл какую-то не то молитву, не то песню. Красивую, однако слов не разобрать, остальные тихо вторили ему. По её окончании нас повернули лицами к югу, и всё повторилось, и так по четырём сторонам света. С каждым словом, произнесённым Киткуном, в душе поднималось радостное волнение. Технически я, итак, жена Элана и мать его детей, но обряд будто скреплял наши узы не просто здесь, на поляне перед племенем, а во всех мирах, перед всей Вселенной. Сердце трепетало и впервые, почувствовала, как зашевелились наши дети, затолкались. На глаза выступили слёзы, прокладывая влажные дорожки по щекам. Элан крепче сжал мою ладонь, и я ощутила, как он слегка вздрагивает, точно от холода. – Вы связаны неразрывными узами, – раздался голос Киткуна, – перед тоэнами, перед всем светом и четыре стихии благословляют вас. На этих словах рисунок круга загорелся, пламя стелилось у ног, как ласковый котёнок. Киткун взял венчик из перьев, и, обходя по кругу, опрыскал нас водой. Огонь потух, и Янси с Кьяной оплели наши руки нитями с бусами и цветами. В ладонях у тоэнов загорелись незамеченные мной фонарики, мы с Эланом покинули круг, ведомые под руки с одной стороны Кьянси, с другой – Кенесо. Ветер зашумел в листве, приветствуя новую пару, луна, стыдливо прикрыв свой лик вуалью облака, лукаво поглядывала сверху, а нас вели под руки, благословляя с каждым шагом. Даже Генри присоединился к этой процессии, смущённо повторяя за всеми. – Ловеналли проводится перед всем городом, по обычаям, но, боюсь, тогда бы Дасан гулял ещё три дня, поэтому мы решили сделать обряд в узком кругу. Ты, Найла, итак, наша знаменитость, – тихонько рассмеялся Кенесо. Нас подвели к дому, Киткун забрал с собой Генри на ночь, и мы шагнули через порог, взявшись за руки, вперёд к новой жизни, к новому счастью. Тоэны исчезли в ночи, дома было темно, только лунный свет прокрался в незакрытые окна, я смотрела в глаза мужа и видела там своё будущее. Элан улыбался, поглаживая меня по щеке: – Звёздная моя Найла, моя любимая и мать моих детей, моя медведица. Я стоял под небом и видел тот путь, по которому ты пришла ко мне. Млечную дорогу. По ней Древние привели тебя в наш мир. И я всегда буду рядом и последую за тобой по всей Вселенной. – Я никуда не уйду от тебя, мой леопард, ты моя жизнь, – слёзы катились по щекам, а счастье заполнило не только этот дом, объяло всю землю, – тебе не придётся следовать за мной, потому что моя судьба – быть рядом с тобой. И звёзды были свидетелями наших клятв, а ветер разнёс её слова, поведав всему миру. В этот момент я не боялась ничего, зная, что стала неотъемлемой частью племени и всего мира. Любовь Элана была тем якорем, что навсегда позволил остаться мне здесь.