Глава 8

Как хорошо, что в юности я не отлынивала от любого дела, где могла чему-нибудь научиться. Теперь эти знания станут моим билетом в новую жизнь. Я сидела над чертежами первого нашего омнибуса, Генри рядом подсказывал, какие материалы есть в наличии. Не все сплавы металлов были нам доступны, как и технологии. Листовую рессору, как оказалось, собрать здесь не проблема, получается эдакая пружина, работающая на изгиб. Теперь надо рассчитать её под размеры нашего экипажа, от этого зависит эффективность на дорогах и устойчивость к перегрузкам. Надо было также решить, что нам делать с передней подвеской: ставить простую параболическую или, как её ещё называют, однолистовую рессору, или всё-таки отдать предпочтение многолистовой. Надо определиться с количеством пассажиром, нагрузкой на колёсные пары. Да и сам экипаж требовал массы деталей. Мы решили всё же сделать его крытым, дожди в Филадельфии не редкость, а вот на сидушках сэкономим, просто прикрутим скамейки к полу, кто хочет комфорта пусть едет на карете. – С кузнецом договорился, – Генри рассматривал рисунок рессор, – ты думаешь, это поможет повозкам ехать мягче? – Я знаю, – улыбнулась ему, – однако погоди с договорами. Есть у вас патентное право? – Что? Ты о чём? – Удивлённо уставился на меня Генри. – Допустим, изобрела я новую повозку, и нужен документ, что она принадлежит именно мне, чтобы никто просто так не воспользовался моим трудом. – Зачем? Мы же для людей делаем. – Так-то оно так, – усмехнулась я, – смотри, завтра нам кузнец соберёт рессоры, узнает новую технологию, а потом будет сам ставить их на все экипажи, а мы просто подарим ему возможность отлично заработать. Понимаешь? А можем сами неплохо на этом нажиться. – Поди ж ты, я и не подумал об этом, – Генри почесал затылок. – Отведи меня завтра к главе города, как он у вас называется, я сама всё узнаю. Потому мне и надо уволиться, – вздохнула, глядя на чертежи, – много бумажной волокиты. Ты один не справишься, а я в своё время побегала уже с патентом и знаю, как они непросто достаются. – Выходит, ты кругом права. Но на что мы будем жить? – Придётся немножко затянуть пояса, ничего не поделаешь, – развела я руками, – Хотя, думаю, одного дня, чтобы выяснить все нюансы, мне будет достаточно. Попробую отпроситься у мистера Джона или совру, будто иду к врачу. У меня есть ещё одна идея для его пекарни, надеюсь, шефу понравится, и он не будет сильно злиться на мои отлучки. – Мерид, ты меня пугаешь, – усмехнулся Генри, – сколько идей может уместиться в твоей голове? – О! Поверь мне, очень много. Дай мне только возможность развернуться и будешь удивлён ещё больше. – Ну ладно, с экипажами и всякими механизмами, в твоём мире это было для тебя работой, но, как и в пекарне, ты умудрилась напридумывать всяких штучек? Я рассмеялась: – Лишь воплотила в жизнь то, что давно в ходу у нас. Если посчитать, я на двести с лишком лет тебя старше. – Ух! Выходит, ты древняя старуха? – Не удержался от шутки брат. – Так и есть, – хохотнула я, ничуть не обидевшись, – мне и карты в руки, как старшей в семье. Придётся тебе уступить это место. – Даже спорить с тобой не буду, – поднял руки Генри. *** Утром, едва приступив к работе, выложила свою задумку мистеру Джону. Она была до банального проста: напечь большие лепёшки и начинить их овощами, мясом, часть можно даже сделать с фруктами, орехами и мёдом, для сладкоежек. Наша шаурма, только в новом мире. Такой перекус нравится многим, даже больше, чем бургеры. – А ведь у индейцев я встречал что-то подобное, – задумчиво потёр подбородок шеф, – только они просто кладут мясо и овощи сверху. – Так неудобно, а можно сделать конверт из лепёшки. И вообще, почему бы вам не поставить рядом с пекарней несколько столиков? Люди будут забегать к нам перекусить. Подавать какие-нибудь напитки: кофе, компот. – Тогда ты этим и займёшься, – тут же подхватил мою идею шеф. Вот ведь я и забыла, что инициатива, как правило, наказуема. – Хорошо, мистер Джон, но тогда можно мне у вас попросить дополнительный выходной? – Не растерялась я. – Что ещё за новости? – Насупился шеф, – а работать кто будет? – Не переживайте, начинку для джонфуда и лепёшек я могу готовить впрок, у вас отличный ледник, там она хорошо сохранится. А булки и лепёшки испечёт Грэйс. Останется только подогреть мясо и всё готово. Видите, я всё продумала. – Продумала, придумала, – ворчал мистер Джон, – дела какие-то у всех. Ладно уж, – смилостивился он, – но тогда за твои лепёшки доплачивать не стану. – По рукам, – протянула ему ладонь, – а за идею со столиками? – Три шкуры с меня сдерёшь, ей-богу, – хохотнул шеф, – десять центов. – И то хлеб, – не стала спорить я с ним. Выходной был важнее. Воодушевлённая, я с азартом принялась за работу. Грэйс только посмеивалась над нашим разговором с шефом, замешивая тесто рядышком со мной. – Эк ты его, – сказала добродушная женщина, – прямо за пять минут окрутила. – А как иначе? Говорят: хочешь жить – умей вертеться, вот я и стараюсь как могу. Нам с Генри деньги понадобятся. – Кому же они не нужны, – согласилась Грэйс, – я-то уж как рада, что брат твой замолвил словечко за моего оболтуса. Мистер Дин им доволен, платит исправно. Если так и дальше пойдёт, сможем получше квартирку снять. Семья Грэйс из четырёх человек ютилась в соседнем квартале, рядом с нами, в однокомнатной квартирке, где даже кухни не было. По сравнению с их жилищем наше было просто роскошными апартаментами. Работали в семье только двое взрослых, а Генри смог пристроить её старшего сына к себе подмастерьем. Теперь им точно будет полегче, тяжело устраиваться на новом месте с детьми. – Всем наша Меридит хороша. И еду придумывает, и всем помогает, – пробурчала злобно Бетани, завистливая вздорная тётка, что зыркала на меня каждый раз так, будто я ей в суп плюнула. – Что с того? – Обернулась к ней Грэйс, уперев руки в бока, – тем и живём, сегодня мне помогли, а завтра я, чем смогу. Ты бы поменьше зубоскалила, и к тебе люди лучше будут относиться. – Видела я это хорошее отношение, – прошипела Бетани, – вон и Мерид седеть уже начала от доброты своей. – Брось, – отмахнулась Грэйс, – в её-то годы, мукой волосы припорошило и только. Я не предала словам Бетани значения, занявшись своими делами и мечтая, как получу первый наш с братом патент. Но вечером, дожидаясь Генри с работы, вытащила зеркало, поставила свечу поближе и вгляделась в отражение. А ведь она права, на голове тут и там виднелись седые пряди. Присмотрелась к лицу и ахнула: между бровей, от крыльев носа шли едва заметные морщинки. А они мне точно не по возрасту, и на усталость не спишешь. Что это творится? Неужели срок мой в этом мире будет недолгим? Расстроенная, села на кровать. Зачем тогда столько трудов? Может бросить всё, уехать на побережье и закончить свои дни под пальмой, питаясь бананами. Интересно, они здесь растут? Я не утрировала. По сравнению с первым днём моё лицо постарело лет на пять. На память тоже не жаловалась. Вот так поворот. Эх, а я уж размечталась о великих свершениях. Ладно, надо сказать спасибо судьбе, что снова, хоть и на краткий миг, позволила мне пережить молодые годы. Увидеть другой мир, надеюсь, его судьба будет лучше, чем у нашего. Так и застал меня Генри, сидящей в потёмках на кровати. – Меридит? Ты чего здесь? Загрустив, даже про ужин не вспомнила. – Прости, – утёрла я украдкой навернувшиеся слезинки, – сейчас покормлю тебя. – С тобой всё в порядке? Мистер Джон отказался отпустить тебя? Хочешь, я сам к нему схожу. – Нет, он мне даже дал дополнительный выходной. – Но ты грустишь… Отчего? – Пустяки. Вспомнила свою прежнюю жизнь, и на душе стало как-то тоскливо. Не обращай внимания. Обычные женские заморочки. Лучше расскажи, как прошёл твой день. Пока Генри ждал ужин, мы поболтали о всяких пустяках. – Вот что, – я отодвинула тарелку, – завтра же иду к главе города, вернее, к его секретарю. Ты проводишь меня с утра? – Конечно. Зайдём, только, предупредим мистера Харпера. – Сколько денег с продаж дрожек у тебя есть? – Около пяти долларов. – Расскажи мне сейчас, пожалуйста, о ценах. Особенно на металл, дерево, гвозди и прочее. Я ведь совершенно не ориентируюсь в этом. Дождалась, пока брат допьёт свой кофе, вооружилась листиком и карандашом и принялась прилежно записывать всё на бумагу. – Ага, так выходит, мы с тобой неплохо зарабатываем? – Прикинула я доходы и расходы. – Ещё бы, – усмехнулся Генри, – потому и живём получше многих. – Скажем так, условия тут похуже, чем были у меня раньше. Но вполне сносно. – У вас там, поди, по дворцу у каждого, – мечтательно произнёс брат, – хоть бы одним глазком взглянуть. – Держи карман шире. Такие же маленькие квартирки, не у всех, конечно. Как и везде, есть богатые, есть бедные. Многие так же в однушках ютятся, ещё ипотеку полжизни за неё платят. – Что это такое? Я объяснила систему наших банковских займов, и Генри присвистнул: – За одну комнатушку и ползарплаты отдавать?! Ну и хапуги! Жулики эти банкиры, точно тебе говорю. Хоть в нашем мире, хоть в вашем. А ты как купила? Тоже полжизни платила? – Нет, мне повезло, государство бесплатно выделило. – Ого! А так бывает? Пришлось ему ещё и рассказывать о великой державе, след которой ныне давно канул в Лету. – Сколько всего у вас произошло, – Генри задумчиво подпёр кулаком щёку, – как интересно ты жила. – У вас тоже скучать не приходится, – усмехнулась в ответ. – И то верно. Мы с сестрой целый океан переплыли, потом и в боях успел поучаствовать, всякое было. В Филадельфии обосновались, квартирку эту сняли. Мечтали, как купим дом, где-нибудь возле реки Делавэр. Места там красивые, я как-нибудь свожу тебя, поглядишь. Леса первобытные, луга, где трава с рост человека. И ферму свою поставить можно, и мастерскую открыть. – Я постараюсь, чтобы эти мечты стали реальностью, – ласково улыбнулась Генри. – Вдвоём всё осилим, – кивнул брат, мой энтузиазм передался и ему. – Ты прав, – согласилась я, – вдвоём и море легче переплыть, и шторма пережить. Мне повезло попасть к тебе, жаль только, что ты потерял родного человека. – Кажется, что это сестра таким образом позаботилась обо мне с небес, – Генри погладил меня по руке, – подарила мне возможность не остаться совсем одному. – Не удивлюсь, если так и есть. А я, в свою очередь, обрела семью, которой у меня никогда и не было.