Глава 33

Грег буравил взглядом мэра, но тот, проведя время в приемной, успел взять себя в руки. Теперь, стоя перед наследником, он изображал оскорбленную невинность. Однако глаза, как ни старайся Гервас скрыть волнение, предательски метались из стороны в сторону, выдавая его с головой.

Наконец, Грегран нарушил тишину.

— Тебе не кажется, Гервас, что, будучи мэром города, ты сам нарушаешь закон? Можешь не отвечать, я это знаю. Но хочу еще раз напомнить: если ты решил развестись с женой, то должен вернуть половину приданного, отданного ее родственниками. А если у нее родится ребенок — отдашь все без остатка.

— У нее нет ребенка и никогда не будет! — оскалился Кезарио, понимая, что пути к отступлению отрезаны. Не вовремя появился хозяин земель, да и его олухи проглядели прибытие наследника, не убедившись в отсутствии свидетелей.

— Ошибаешься, Гервас. Целитель успел вовремя. Женщина и ребенок живы и относительно здоровы. А ты лишаешься всех привилегий, освобождаешь кресло мэра, и все твое имущество изымается в пользу бывшей жены. Все счета в банках будут заблокированы и переданы наследнику.

— Наследнику? — мужчина удивленно вскинул голову. — Но мне докладывали, что она носит девочку.

— Целитель сказал — сын, наследник. С кого ты получил ложную информацию, с того и спрашивай!

Лицо мэра побледнело, и он опасно пошатнулся.

— Варис, что тебе удалось узнать о нашем бывшем мэре?

— Только в Септане за ним числятся три дома, а в государстве Гизон — еще два, в разных городах.

— Слушай меня внимательно, Гервас. Я с детства был в курсе, что творится на наших землях, но в последнее время, пока я лечился от темного проклятия, вы совсем распоясались. Делаете что хотите, законы игнорируете. Не зря существует мудрая пословица, придуманная нашими предками: «Рыба гниет с головы».

Бывший мэр попытался возразить, но Грег поднял руку, прерывая его.

— Я еще не закончил! Итак, в твоем подчинении есть люди, изготавливающие фальшивые документы, а конкретнее — рекомендательные письма. Если все расскажешь честно, так и быть, оставлю тебе один из твоих домов. Будет куда вернуться после отбытия наказания….

— Нет моей вины ни в чем! И я даже не уверен, что это мой ребенок! — неожиданно воскликнул Кезарио.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вихрем влетел Нат.

— Там этих двоих избивают! Мы ничего не можем сделать! Еще немного, и придется выносить два трупа!

— Глаз не спускать! — бросил Грег двум воинам, стоявшим у дверей, и помчался вслед за Натом и Варисом.

В подвальном помещении, где располагались камеры задержанных, издалека доносились ругань, злорадные выкрики и стоны боли.

— Прекратить! — прорычал наследник, увидев с десяток разъяренных мужчин, набросившихся на Ленстора и Вилора.

— Господин! Вы не знаете, что вытворяли эти мерзавцы по приказу мэра! Дайте нам выместить свой гнев и боль! — воскликнул один из нападавших.

Наследник внимательно оглядел мужчину средних лет. Мускулистый, с глазами цвета темного оникса, от линии роста длинных, до плеч, черных волос и до самой щеки тянулся глубокий, уродливый шрам. Как ни странно, Грег ощутил сильную внутреннюю энергетику, исходящую от этого человека, его несгибаемую волю, его стойкость перед лицом невзгод. Откуда ему это было известно, оставалось загадкой даже для самого наследника. Что-то особенное притягивало его в этом человеке.

— Неужели они совершили такое, что заслуживают расправы толпой?

— Поверьте, многие из здесь сидящих, причем большинство — невиновны, просто не использовали свою силу в полную меру, иначе от этих отморозков не осталось бы и мокрого места. Эти ребята еще сдерживаются, для них слово «человечность» — не пустой звук. Если бы мне угрожали обесчестить сестру или мать, я бы давно их прикончил. После всего, что я пережил здесь, мне ни капли не жаль этих ублюдков. Они — нелюди!

— Видимо, сегодня у меня день сюрпризов и разочарований! — пробормотал Грег и, повысив голос, объявил: — Я, глава рода Смелых, прибыл, чтобы разобраться с тем, что творится в мэрии. Просьба пока не калечить прихвостней бывшего мэра. Иначе я не смогу отправить его за решетку. После слов наследника арестанты неохотно отступили, и на месте побоища остались лежать два тела.

— Если не хотите, чтобы экзекуция возобновилась, вставайте и переходите в другую камеру.

Помогая друг другу, Ленстор и Вилор поднялись с каменного пола, избитые, окровавленные, с расквашенными носами. У одного из ноздрей сочилась кровь, у другого глаз заплыл, превратившись в багровый кровоподтек.

— Я прибыл в мэрию с определенной целью. Сейчас я выясню, что меня интересует, а затем надеюсь услышать от каждого из вас, в чем вас обвиняют. Верить на слово не буду, нужны доказательства. Но я выслушаю каждого, — заявил хозяин земель.

Камеры, отделенные друг от друга грубыми каменными стенами, зияли решетками из толстых железных прутьев. Сквозь эти клетки охранникам, казалось, была видна вся жизнь заключенных. Грег, водрузив стул и убедившись в его устойчивости, уселся напротив перепуганных прихвостней мэра.

— Предупреждаю сразу, — голос наследника был холоден, как лед, — если я не получу от вас ответов, вы вернетесь в соседнюю камеру. Не из-за моей жестокости, просто у меня нет под рукой артефакта правды. Но если вы не горите желанием снова превратиться в мешок для битья, лучше отвечайте на все мои вопросы… — он обвел взглядом избитых вояк.

— Спрашивайте, господин, мы все расскажем! — тут же засуетился Ленстор, явно ощущавший себя главным в этой жалкой компании.

«Что ж, посмотрим», — подумал Грег.

— В первую очередь, мне интересно, какие дела вы проворачивали для мэра? В чем еще он замешан, кроме уже известного? И кто готовил для соискателей сфальсифицированные рекомендательные письма? Начнем с этого, а дальше посмотрим.

Мужчины обменялись тревожными взглядами.

— Говори все, Ленстор, иначе нас всех привлекут как соучастников его грязных делишек! Хотя… мы всего лишь выполняли приказы! — промямлил Вилор.

Грег усмехнулся про себя. Эти глупцы даже не осознавали, что при любом раскладе они пойдут как соучастники.

Ленстор, получив молчаливое согласие, заговорил, иногда его дополнял Вилор. Их рассказ, с каким-то болезненным упоением, живописал картины шантажа купцов, вымогательства у торговцев. Они поведали о том, как мэр сколотил из преданных ему людей отряд, нападавший на торговые караваны, щадя лишь тех, кто платил за «безопасный проезд» золотом. Особое внимание было уделено некоему дельцу, изготавливавшему для мэра фальшивые документы. За круглую сумму он мог вытащить из тюрьмы даже убийц и насильников.

Не желающие платить оказывались за решеткой по сфабрикованным обвинениям и отправлялись на каторгу. Вспомнили и о недавнем случае. Тот самый мужчина, говоривший с Грегом, работал управляющим в особняке посла Адахарского королевства — дракона! — откуда странным образом исчезли документы государственной важности. Обвинили в этом Эмиля Хранте. У Эмиля были доказательства невиновности, но улики, включая запись, подтверждавшую алиби, таинственно исчезли во время обыска. Настоящий вор, как выяснилось, уже давно скрылся, заплатив мэру крупную сумму.

Воины Махтура все еще находились в замке. Грег немедленно послал Вариса за ними. Все были нужны в мэрии. Оставлять ситуацию в таком виде было невозможно. Разделившись на группы, воины наследника начали проверять дела всех заключенных.

Эмиль оказался прав. В камерах томились лишь двое мелких воришек, остальные — невинные жертвы сфабрикованных обвинений.

Три дня в мэрии царил хаос. К исходу четвертого были арестованы несколько высокопоставленных чиновников, помогавших мэру. Среди них оказался и делец, изготавливавший фальшивые документы и рекомендательные письма, а также целитель, не смевший отказать мэру, знающего о его слабости к азартным играм. Он тайно опаивал арестованных зельями, вытягивая из них самые сокровенные секреты, которые впоследствии использовал мэр. Тех, кто оказывался более устойчивым к зелью, запугивали расправой над близкими, а иногда и насиловали молодых девушек на глазах их отцов, братьев или мужей.

Дни тянулись, а Грег не мог выбросить из головы лица родных освобожденных им узников. В памяти всплывали благодарные взгляды, смешиваясь с ненавистью и проклятиями тех, кто винил хозяина земель в безрассудстве и халадности. Некоторые даже плевали ему вслед, и этот плевок обжигал не только кожу, но и душу.