Глава 8

Второе утро в новом мире началось со встречи Ираи и крохотного лисёнка. Клава, с дочерью на руках, спустилась в кухню, где её уже поджидали настороженные, но любопытные серо-зеленые глаза зверька. Он изучал её без малейшего намека на агрессию.

Хозяйка дома скользнула взглядом по двум опустевшим мискам, оставленным с вечера, и облегченно вздохнула. Инстинкт подсказал не спешить опускать малышку в манеж. Ирая, весело улюлюкая, подпрыгивала на руках матери и тянулась к рыжему созданию. «Надо бы защитить дочь!» -подумала вдова. В голове Клавдии всплыли слова Ниби, словно эхо из прошлой жизни: «Береги их, как саму жизнь». Так она говорила о своих артефактах. Защитный, портальный и целебный… Тот самый, что вырвал душу Клавдии из небытия, вдохнув её в юное тело. Сейчас он, как и портальный, был почти разряжен. Заряда в защитном артефакте оставалось едва на три дня непрерывной работы. И снова, как сквозь пелену времени, она слышала наставление Ниби:

— Помни, милая, не растрачивай магию попусту. Не знаешь, когда она понадобится. Если есть шанс, вливай в них хотя бы малую толику.

— Но у меня нет магии! — удивилась тогда Клава, новоиспеченная попаданка.

— Есть, всего три капли. Потому ты ее и не чувствуешь.

Женщина встрепенулась, словно птица, спугнутая выстрелом, и ринулась в комнату Ниби, где няня, словно дракон, стерегла сокровищницу артефактов и запретных книг. «Книги подождут,» — промелькнуло в голове, а сейчас — активировать защиту.

Из потайного ларца она извлекла артефакт, похожий на старинную брошь. Стремительно спустившись, Клавдия опустила дочь в манеж и нажала на центральный камень. Мгновенно Ираю вместе с манежем окутал прозрачный, мерцающий купол.

Лисёнок, словно дитя любопытства, удивленно вскинул мордочку. Шатаясь на тонких, еще неуверенных лапках, он выбрался из корзинки и несмело направился в сторону манежа.

— Нельзя! Стой! — рявкнула женщина, и звук собственного голоса поразил её, словно удар грома.

Лисёнок вздрогнул всем телом и припал к полу, спрятав мордочку в пушистых лапках. По его спине пробежала дрожь, выдававшая неподдельный ужас. Сожалея о своей резкости, Клавдия подошла к зверьку и осторожно погладила его мягкую, но на удивление грязную шерстку.

— Прости, я сорвалась. Просто… не подходи к девочке. Я не знаю, как действует эта защита, вдруг ударит током.

Лисёнок поднял голову и вперил в неё странный, понимающий взгляд, затем слегка кивнул. Клавдия растерялась.

— Ты понимаешь меня? — прошептала она, еще не веря в происходящее.

Лисёнок снова кивнул головой.

И тут Клавдию осенило: в глазах лисенка мелькнуло замешательство, когда она произнесла слово «током». Этого понятия просто не существовало в этом мире. Прокляв себя за мимолетную потерю бдительности, она попыталась быстро сменить тему.

Вода в роднике сочилась еле-еле, словно слезы, но Клавдия предложила:

— Наберем воды из озера и искупаем тебя. Весь мусор вычешем, потом отмоемся как следует". Жаль печь в бане нерабочая, можно было бы хорошо тебя помыть.

Незваный гость странно, настороженно оглядел себя, затем поник, и глаза наполнились влажной тоской. Поняв, что нечаянно затронула какую-то лисью тайну, Клавдия бережно взяла его на руки.

— Ну где ты умудрился нацеплять эти колючие шарики сухого репейника и прошлогодние листья? Обычно все это само отваливается после первого снега, — ворчала она в самое рыжее ухо, старательно вычесывая крупным гребнем свалявшуюся шерсть гостя.

Только через час Клавдия разогнула онемевшую спину и охнула от прострелившей боли. За работой и не почувствовала, как она затекла.

— К девочке не подходи, милый, я сейчас вернусь.

Схватив два больших ведра, Клавдия спустилась по тропинке к озеру и зачерпнула ледяной воды. Стараясь не расплескать ни капли и вспоминая деревенские коромысла, которые сейчас были бы как нельзя кстати, она вошла в дом. Перелив воду в огромный чугунный котел, Клавдия поставила его на печь. Решила довести до кипения, а потом разбавить холодной водой до приятной телу температуры.

Взяв старый лохань, в котором обычно стирала белье, она налила теплой воды, добавила немного жидкого мыла и с ласковой тревогой посмотрела на лисенка.

— Ну, лезь. Не бойся!

Принюхавшись, зверь осторожно коснулся воды передней лапкой, затем решительно прыгнул в лохань и, блаженно зажмурившись, выразительно взглянул на Клаву.

Вода плескалась во все стороны, но Клавдия была рада, что наконец-то отмыла своего найдёныша. На первый взгляд казалось, что шкурка чистая, но воду пришлось менять два раза.

— Стой смирно, сейчас я тебя сполосну чистой водичкой.

Вылив остатки воды на фыркающего лисенка, Клавдия едва успела поставить ведро, когда питомец на мгновение обернулся рыжеволосой девочкой, а затем снова стал лисой.

Ноги от волнения задрожали, и женщина, словно подкошенная, медленно сползла по стенке на мокрый пол. Она даже не заметила, как платье промокло насквозь и прилипло к телу. Но ее сейчас ничего не волновало, кроме лисенка, сидящего напротив. В голове всплыли рассказы Ниби о детях-оборотнях, которые застревают в зверином облике и, долго пребывая в нем, теряют человеческий разум, превращаясь в обычных животных. Как поняла Клавдия, это был именно такой случай, о котором рассказывала няня. Радовало лишь одно: найдёныш ее понимал.

Рыженькой девочке, которую она успела увидеть всего на несколько секунд, можно было дать от силы лет пять. До того она была маленькой и худенькой. Но Клавдия знала, что первое обращение происходит в возрасте от десяти до двенадцати лет. Если в течение этого времени ничего не произойдет, оборотень сохранит человеческую сущность на всю жизнь. Правда, в своей среде его будут считать ущербным и относиться соответственно.

Недовольный крик дочери грубо вырвал ее из оцепенения. Оказалось, что малышка выкинула все игрушки из манежа и заскучала.

— Сама виновата, кто же выбрасывает все игрушки? — проворчала Клавдия. — Пошли, я тебя переодену и покормлю. А ты сиди здесь!

Накинув на лисенка чистое полотенце, она подхватила дочь на руки и поднялась в свою комнату. Быстро достав из сундука кусок ткани, Клавдия завернула в нее сушеную траву, получив своеобразный кустарный подгузник. Как именовалась эта трава в аптекарских справочниках, она не знала, но в народе ее называли нежданкой. Трава могла впитывать огромное количество влаги, поэтому ее использовали в качестве подкладки для грудных детей. Жаль, что во время поездки они пользовались обычными тряпками — нежданка не росла в северных краях.

Пока дочь, причмокивая, нежно тянулась к материнскому молоку, Клава, в задумчивости устремив взгляд сквозь замерзшее окно, созерцала задний двор. Отсюда, как на ладони, раскинулось Светлое озеро. Вчерашняя вьюга стихла, но ленивый снег все еще валил, опускаясь крупными хлопьями на безмятежную гладь воды и бесследно растворяясь в ней. Но не это приковало взгляд женщины. По озеру расплывались радужные круги, танцуя по поверхности калейдоскопом разноцветных искр.

— Что это еще такое⁈ — вырвалось у попаданки. В ее голосе трепетали изумление, растерянность и нескрываемый восторг.

Осторожно положив дочь на кровать, Клавдия вышла и позвала лисичку.

— Девочка, присмотри за малышкой, а мне нужно спуститься к озеру.

Рыжая медленно, словно чего-то опасаясь, стала подниматься по лесенке. И тут Клавдии вдруг стало понятно: ее приблудившийся в старом мире кот Васька вел себя точно так же, когда в ветеринарной клинике ему диагностировали повреждение лапок и прописали обезболивающие.

— У тебя болят ножки? — спросила Клава, присев на корточки перед лисичкой.

Та только опустила голову.

— Не переживай, я постараюсь тебе помочь, а пока посторожи, пожалуйста, сон Ираи. Как вернусь, мы с тобой пообедаем.

Клава легонько погладила ее по голове и поднялась. Рыженькая уютно свернулась калачиком на коврике перед кроватью, где мирно посапывала девочка.

Легко сказать — просто спуститься к озеру и вернуться. Прошедшая метель погребла под собой все тропинки, даже ту, что вела к деревенскому скворечнику. Как Клава мечтала о настоящей канализации в доме, но не роптала, понимая, что, кроме этого дома, у нее ничего нет. И за этот кров она была безмерно благодарна Орсу, медведю-оборотню, что приютил их бесплатно.

Дверь в сарай открывалась с трудом. Пришлось руками отгребать колючий снег, чтобы расчистить проход и войти. Оказавшись внутри, Клава огляделась. Здесь все осталось так же, как и при жизни нянечки: в углу стояла та самая телега, на которой они приехали восемь месяцев назад, и валялись кое-какие садовые инструменты. Старенькую лошадь, к сожалению, пришлось продать. На чужой земле нельзя было косить траву, чтобы обеспечить ей корм на зиму. Маленький клочок земли, на котором ютился дом и примыкал берег озера, принадлежал лично медведю-оборотню. Он вытребовал его у отца, чтобы уединиться после смерти любимой, а когда родственники не захотели оставить его в покое, уехал странствовать.

Взяв лопату, Клавдия быстро прочистила тропинку до туалета, а затем — и до берега озера. Остановившись, она устало облокотилась на лопату и посмотрела на разительные перемены, произошедшие на Светлом озере. Радужные круги становились все больше, словно озеро дышало, меняясь на глазах. Переведя дух, женщина подошла ближе и от изумления чуть не шлепнулась на пятую точку. Перед ней, на водной глади, возникли две полупрозрачные фигуры в старинных одеждах — девушка и парень, державшиеся за руки и с любопытством оглядывавшие ее.