Глава 11

Выбравшись из болота, ковыляем через лес к владениям Лешего.

Ассистент, которому не досталось прошлогодних баранок, окончательно выбился из сил и едва переставляет ноги. Инспекторша тоже частично потеряла заряд бодрости, но держится. Железная тётка. Я б на её месте уже давно послала всех в болото и уползла в закат. А она ничего, пыхтит, перебирает ногами и даже что-то там бормочет себе под нос. Наверное, очередной пункт для блокнота: “Лес густой, непроходимый. Идеальная экосистема для поддержания и развития спортивного духа“.

И тут воздух впереди вздрагивает. Да не просто вздрагивает, а идёт волнами и рябит, как над перегретым июльским солнцем асфальтом. Откуда-то внезапно налетает ветер, начиная раскачивать макушки деревьев, а потом до ушей доносится громкий и противный звон, от которого у меня моментально сводит зубы.

В сердце появляется тревога, и я застываю на месте, оглядываясь в поисках источника звука. Бурман прижимает уши и тоже вертит головой.

– Что это такое?! Что за диверсия?! – верещит ассистент, вжимая голову в плечи и снова роняя блокнот.

– У Лешего большой прорыв. Где-то совсем близко, – перекрикивает звон Кикимора и машет мне рукой. – Нужно помочь. Яга, за мной!

Она срывается на бег, я мчу за ней. И в этот момент слышу за спиной перепуганный вопль инспекторши:

– Стойте! Вы не можете нас здесь бросить! Это небезопасно! Я требую…

– Укуси тебя пчела! – рявкаю я, возвращаюсь и с зычным “Ух!“ перекидываю визгливую бабёнку через плечо.

– И меня! И меня! – тоненько скулит ассистент, протягивая ко мне руки.

Я им что, Иван Поддубный, что ли? Ещё мужиков мне на руках носить не хватало. Саму бы кто поносил. Чисто ради удовольствия.

– Кики, помоги! – кричу, хватая ассистента за шкирку и волоча за собой на манер мешка с картошкой.

Она на ходу разворачивается, перехватывает у меня заморыша, и мы подобно сайгакам несёмся через лес. Картан разрезает крыльями воздух, ныряя в листву деревьев, словно в воду, Бурман мчится где-то сбоку, прижав уши и ощерив усы.

Ветки хлещут по лицу, а корни деревьев то и дело попадают под ноги, грозясь познакомить наши сосредоточенные лица с землей.

– Ягуня, я чую гремлинов! – орёт Бурман, в один прыжок перемахивая поваленное дерево. – Как только увидишь, не вздумай приближаться и трогать руками – откусят по локоть, я их обратно не пришью!

– Каких ещё гремлинов?! – взвизгивает инспекторша, подпрыгивая на моём плече. – Этот прорыв не предусмотрен реестром!

– А вы им об этом скажите! – рявкаю я. Так и хочется тряхнуть глупую бабу посильнее. – Они послушают и уйдут! Им же реестр – это святое!

Вылетаем на поляну и замираем.

Прямо в центре, в воздухе, сияет здоровенная прореха. Метров пять, не меньше. Рваные края болтаются наподобие флагов, и из образовавшейся дыры вылетают гремлины. Размером не больше Бурмана, серо-зелёные, сморщенные, с огромными ушами, они зияют полными острых зубов пастями. Их десятки. Или сотни. Сосчитать невозможно, потому что они летят сплошным потоком, словно с той стороны их выплеснули на нас из большого ведра.

Шум и гам стоит неимоверный. Гремлины визжат, пищат, кусают друг друга и всё, до чего могут дотянуться.

А прямо напротив молчаливой стрелой орудует Леший. Он хватает гремлинов голыми руками и прямо пачками закидывает их обратно в прореху. Со стороны кажется, будто это заправский грузчик на овощебазе кидается кочанами капусты. Рубаха прилипла к молодецкой спине, борода взмокла, на кончиках волос блестят бисеринки пота, но движения у него такие ловкие и отточенные, что я на долгие несколько секунд зависаю с открытым ртом. Вот это мощь! Вот это сила! Вот это я понимаю нечисть богатырская! Не то, что детям в сказках рассказывают. Вот он – настоящий Леший всея Руси… тьфу ты, Межмирья!

– Шевелите булками, дамочки! – кричит он зычным басом, заметив нас. – Не стойте столбом! Ловите гадов, пока не расползлись!

– Или помогайте, или прячьтесь! – пищит Миранда с другого конца поляны.

Не теряя ни секунды, она разбегается, размахивается своим пушистым хвостом и с оттяжкой лупит по ближайшему гремлину. Тот с противным визгом улетает в прореху, как футбольный мяч в ворота.

– Го-о-ол! – орёт Бурман и тут же бросается в самый центр визжащей и пищащей кучи. Замахивается хвостом и, словно заядлый гольфист, отправляет мяч, то бишь гремлина, в лунку, то бишь в прореху.

Кикимора отбрасывает ассистента, подхватывает с земли какую-то палку и начинает орудовать ею не хуже профессионального бейсболиста. Замах, удар – гремлин летит в прореху. Замах, удар – ещё один. Не женщина – валькирия! Подол платья полощется на ветру, волосы растрепались, глаза горят каким-то потусторонним светом.

– Кики, ты где так научилась? – смахивая с плеча верещащую от страха инспекторшу, выдыхаю я и подхватываю с земли здоровенную дубину.

– Это были суровые девяностые! – хохочет она. – Деревенские против городских! Стенка на стенку!

Словно ночная фурия с небес на землю пикирует Картан, выхватывает из большой кучи извивающегося гремлина и точным баскетбольным движением зашвыривает его в корзину (она же прореха, она же – межмировая дыра, она же…)

– Не давай им приблизиться! – снова орёт Бурман, запуливая хвостом очередного волосатого засран… засланца. – У них слюна ядовитая! Если укусят, неделю чесаться будешь!

– Спасибо, Бурмаша, – отбиваю дубиной сразу двоих и оглядываюсь. Вовремя. Один из гремлинов пытается пробраться моим к ногам и уже щерит свои мелкие острые зубки.

– Что, пролетарской кровушки захотелось?! – отфутболиваю его и с размаху забиваю дубиной в прореху. – Вот тебе, супостат!

– Получи фашист гранату! – вторит мне Леший со своего угла поляны.

В какой-то момент вспоминаю, что давненько не видела инспекторшу со своим подчинённым.

Бросаю взгляд через плечо.

Да вот они, родненькие – торчат под ближайшим кустом. Точнее, из-под куста торчат только их филейные части, потому что головы они засунули поглубже в листву, видимо, полагая, что если они не видят гремлинов, то и гремлины не видят их. Наивные чукотские дети!

Уже хочу окликнуть их, чтобы забрались подальше, когда слышу набивший в ушах оскомину голос инспекторши.

– Запишите! – орёт она откуда-то из-под листвы. – Прорыв… несанкционированный… в нарушение регламента…

– Записываю! – дрожащим фальцетом отзывается ассистент, и мне даже кажется, что я слышу скрип карандаша по мокрому блокноту. – Только я не вижу, что записывать! Я в кусте!

– Записывайте на ощупь!

Вот бюрократы! У нас тут чёрте что творится, а им лишь бы бумагомарательством заниматься!

Хмыкнув, снова бросаюсь в гущу боя, раскидывая гремлинов направо и налево. В основном, налево, потому что слева у нас прореха.

Леший хватает сразу троих в охапку и швыряет в прореху, как вязанку дров, а потом оборачивается к нам.

– Прикройте, начну зашивать! – перекрикивает он шум битвы.

– Принято! – Миранда забивает грязно-зелёного лазутчика, и в мгновение ока оказывается за спиной у Лешего. – Я сзади, командир!

Ух ты, вот это команда!

Засматриваюсь на них и едва не пропускаю кусь в щиколотку.

– Ягуня, не спим! – недовольно рычит Бурман, хватает гремлина и отшвыривает подальше.

– Спасибо, мой хороший! – восклицаю, бросаясь к Миранде и хлопая Лешего по плечу. – Зашивай, мы прикрываем.

Здесь, прямо рядом с прорехой, отлично слышится приближающийся гул.

– На нас идёт вторая волна! – кричит Леший, закрывая глаза и вытягивая руки. – Кикимора, ловите этих, я попробую успеть.

– Не отвлекайся! – каркает Картан. – Закрывай!

Ворон взлетает в небо и начинает вращаться. Всё быстрее, быстрее, быстрее, пока не превращается в маленький чёрный смерч. На секунду замерев, смерч падает на землю и, вращаясь, приближается к нам, засасывая гремлинов, траву, какие-то палки и со скоростью пулемёта выплёвывая всё прямо в прореху.

Кикимора и Бурмаша ловят разрозненных и злобно вопящих гремлинов по поляне.

Воздух вокруг дрожит, но обернуться я не могу, поэтому ориентируюсь на друзей. Судя по всему, у Лешего всё идёт хорошо.

Гул со спины нарастает, и я понимаю – если мы не успеем, вторая волна нас просто снесёт.

– Ну что там? Всё получается? – кричу, не сдержавшись.

– Не говори гоп, – восклицает Миранда, одним коротким хуком отправляя в нокаут неизвестно откуда взявшегося гремлина и зашвыривая его обмякшее тельце за спину.

– Почти всё, – басит Леший, и я уже выдыхаю, когда внезапно из дыры выскакивают ещё три гремлина.

Одного тут же хватает Миранда, второго засасывает своим смерчем Картан, а третий, самый мелкий и юркий, проскакивает под руками у Кикиморы и несётся прямо к кусту, под которым прячется инспекция.

– А-а-а! – орёт ассистент, вылетая из куста с такой скоростью, будто ему в штаны кто-то засунул реактивный двигатель. Обежав вокруг берёзы, он резко тормозит напротив гремлина, икает, закатывает глаза и валится всё под тот же куст.

– Спасите! – вторит ему инспекторша, но из куста не вылезает. Только филейная часть трясётся так, что ей позавидует любой холодец.

Кикимора подлетает к ним в два шага, размахивается и точным движением отправляет последнего гремлина обратно в родной мир.

Края схлопываются, прореха исчезает, будто её и не было. О недавней битве напоминает только примятая трава, сломанные ветки, запах гари и почему-то сыра. Откуда в гремлинском мире сыр, понятия не имею. Может, они его едят. А может, строят из него дома. Впрочем, это уже неважно. Главное, захватчики не успели разбежаться и прогрызть границы в другие миры. Представляю, что эти злобные монстры могли там натворить.

Вытираю пот со лба, оглядываюсь в поисках инспекторши и ассистента и нахожу их под всё тем же кустом. Причём, у ассистента из кустов торчит верхняя часть, а у инспекторши по-прежнему нижняя.

– Картина маслом, – фыркает Бурман, возбуждённо подёргивая шкуркой. – Портрет трудовой инспекции в естественной среде обитания.

– Соответствует, – усмехается Кикимора, а я начинаю безудержно хохотать.

День, определенно, задался.