Глава 13

– Уважаемые Хранители! – инспекторша неожиданно резко тормозит, оборачивается и тычет пальцем поочерёдно в Кикимору и Лешего. – Попрошу вернуть выданные вам измерительные приборы. Гигрометр и термометр. Согласно регламенту, инвентарь подлежит возврату после завершения проверки.

Кикимора закатывает глаза, лезет в карман и протягивает гигрометр. Леший молча протягивает термометр.

– Благодарю, – сухо кивает инспекторша, пряча приборы в бездонные карманы вязаной кофты, и командует ассистенту. – Продолжаем движение.

Ассистент вздыхает, поправляет зажатый под мышкой блокнот и семенит следом.

Мы с Бурманом переглядываемся. Кажется, наша проверяющая даже не поняла, что идёт куда-то не туда. Ну-ну, пусть попробует.

– Друзья мои, – оборачиваюсь к Кикиморе и Лешему, – вы сегодня славно поработали. Идите отдыхать. Дальше мы сами справимся.

– Вы уверены? – с сомнением тянет Миранда, косясь на удаляющуюся инспекторшу. – Она же не в ту сторону попёрлась. Там овраг, за которым начинается сектор Русалки.

Овраг? А я-то думаю, откуда так тянет сквозняком.

– Какая жалость, – хмыкаю. – Ну, пусть поплутают немного. Они же у нас в любом дерь… положении находят своё преимущество, Надеюсь, оценят ночную прогулку туда и обратно. А мы их здесь подождём.

Складываю на груди руки и широко улыбаюсь.

Ждать приходится не очень долго.

Не проходит и десяти минут, как парочка возвращается.

– Мы, кажется, немного заблудились, – сообщает инспекторша, ёжась и стуча зубами. – Вы обязаны вывести нас обратно к объекту ИКН.

– Да вы что? – приподнимаю брови. – Ну раз обязаны, тогда идём. Только не отставайте.

Машу друзьям на прощание и устремляюсь вперёд. Бурмаша скачет следом, за ним вышагивает инспекторша. Замыкает нашу процессию замученный и замёрзший до невозможности ассистент.

Вечереет довольно быстро. Лес вокруг становится гуще, темнее. Между стволами начинает клубиться туман. Он мягко окутывает нас с котом, полностью игнорируя инспекторшу и ассистента.

Прячу в кулак усмешку. Знаю я этот туман. Он уже почти родным мне стал.

– Спасибо, подруга, – произношу одними губами, подмигивая молочно-белой гуще.

– Ой, ну как же так? – тихонько фыркает в ухо Бурмаша, запрыгнув мне на плечо.

– Наверное, у тумана планы не предусмотрены реестром, – язвительно шепчу.

– Угу, – хмыкает он. – Зато у комаров планы как раз предусмотрены. Ты только посмотри на них.

Оглядываюсь и едва не сгибаюсь пополам от хохота, когда инспекторша хлопает себе по щеке.

– Ай! – взвизгивает она. – Что за… Ай!

– Это комары, – сообщаю им, будто бы они сами этого не поняли. – Их в лесу много. А с учётом, что рядом болото, и к тому же вечереет…

– А почему они к вам не пристают? – капризно вопрошает она, с оттяжкой хлопнув себя по шее.

– А мы невкусные, – басит Бурман на полном серьёзе. – У нас шкуры дублёные, ветрами да солнцем закалённые. О нас даже гремлины, бывало, зубы ломали, не то что какие-то комары.

– Меня совсем съели! – скулит ассистент, отмахиваясь блокнотом и попадая им себе по голове. – Они везде!

– Ну а как вы хотели? – притворно вздыхаю и развожу руками. – Это же естественная система контроля посещаемости. Если вас кусают, значит, вы там где надо.

Бурман давится смехом, но тут же делает вид, что закашлялся.

Под аккомпанемент писков и визгов мы пробираемся через лес ещё где-то с полчаса. Тропинка постоянно петляет, а лес становится всё темнее. Туман то обволакивает тропинку, то расступается, но защищает только нас с Бурмашей. Зато инспекторша с ассистентом машут руками, словно мельницы, постоянно задевая ветки деревьев, отчего на них сверху сыплются листья и какая-то труха.

– Это возмутительно! – пыхтит инспекторша, отплёвываясь и в очередной раз хлопая себя по лбу. – Почему этих насекомых никто не отгоняет? Это не предусмотрено регламентом!

– Да вы что! Как можно? – распахиваю глаза как можно шире. – По собственному желанию лишиться сеанса акупунктуры и кровопускания по старинным канонам? В других мирах за это бешеные деньги платят, а вам всё достаётся бесплатно. Цените.

Инспекторша больше не возмущается, что-то шипит сквозь зубы и дышит через раз, ассистент тоненько воет на луну, а мы с Бурмашей злобно потираем ладошки и лапки. Отведайте, лиходеи, местюшки богатырской, то есть хранительской.

Проходит ещё примерно полчаса, а для проверяющих, надеюсь, целая вечность, когда лес перед нами расступается, и впереди проявляется тёмный силуэт Икуни.

Избушка стоит на краю поляны и переминается с ноги на ногу, поворачиваясь вокруг себя. Видно, высматривает нас. Переживает, родная. Подзадержались мы сегодня.

Выходим на поляну, и она тут же устремляется к нам. Поскрипывает крыльцом, хлопает ставнями, качает крышей. Радуется, значит.

– Ну что ты, что ты? – поглаживаю её деревянную стену. – Всё в порядке, не переживай.

Поглядываю на звёздное небо и с удовольствием подмечаю, как луна прячется в набежавших облаках. Это нам наруку.

– Ну вот и пришли, – радостным голосом произносит инспекторша.

– Наконец-то, – выдыхает ассистент, обмахиваясь блокнотом и унимая дрожащие ноги.

И тут инспекторша, которая уже некоторое время шла вензелями, подходит ко мне и шёпотом спрашивает:

– Скажите, а где у вас здесь туалет?

Ох ты ж, рыжики-пупыжики! Дождалася! Час расплаты настал!

Едва сдерживаю злорадную улыбку. Складываю руки на груди и так же тихо отвечаю:

– Понимаете, тут такое дело… У нас, как вы верно заметили, мобильный объект. А потому туалета нет. Мы, Хранители, привыкли справлять надобности в естественных условиях. Так сказать, стараемся как можно сильнее приобщиться к природе.

Инспекторша поджимает губы, но потом важно кивает, будто это само собой разумеющееся.

– Тогда укажите направление, где здесь к природе ближе всего.

– Конечно-конечно, – киваю и указываю на ближайшие кусты. – Вам туда. За этими кустиками поверните налево, сделайте пять шагов, потом под углом сорок пять градусов поверните направо, сделайте два шага – там и найдёте.

Инспекторша гордо вскидывает голову и удаляется в темноту.

– Ягуня, а ведь там… – тихо мурлычет в ухо Бурмашик.

– Тс-с-с, – прикладываю палец к губам, кивая на чуть живого ассистента. – Я в курсе.

– Так это и есть твой план?

– Типа того.

Терпеливо ждём возвращения инспекторши. И не проходит пары минут, как наши ожидания вознаграждаются с лихвой.

– А-а-а-а-а! – из кустов раздаётся нечеловеческий вопль.

Икуня от неожиданности подпрыгивает, Бурман прижимает уши, а ассистент вжимает голову в плечи и, кажется, готов дать драпака.

Из кустов несётся жуткий треск, на поляну вылетает инспекторша. Она прыгает, машет руками и ногами, трясёт головой. В общем, ведёт себя, как необъезженная кобылка. И я её очень понимаю, потому что…

– А-а-а! Снимите их с меня! – снова орёт она, подбегая к нам.

Едва успеваю отпрыгнуть, чтобы не быть сбитой. Бурмаша сперепугу запрыгивает на крыльцо и шипит.

– Что такое? – интересуюсь с самым невинным видом. – Что случилось?

– Вы!.. Вы!.. – она задыхается от ярости, стряхивая с себя листья, хвою и… огромных рыжих муравьёв. – Вы отправили меня в муравейник!

– Что? – распахиваю глаза и прижимаю ладони к груди. – Ой, да вы что! Там муравейник? Не может быть! Вы, наверное, в темноте перепутали! Вам нужно было за кустиком повернуть направо, сделать два шага, а потом под углом сорок пять градусов повернуть налево и сделать пять шагов. А там как раз и туалет!

Глаза инспекторши наливаются кровью. Губы беззвучно шевелятся, кажется, пытаясь меня куда-то послать.

Да ладно? Неужели только дошло? С трудом сдерживаю смех. А вот Бурманчик не отказывает себе в удовольствии тихо пофыркивать в усы.

– Да вы издеваетесь надо мной! – выдыхает инспекторша.

– Ну что вы, – ставлю бровки домиком, делаю губки бантиком, стремясь стать похожей на маленького гномика, и сочувственно качаю головой. – Как я могу? Я вам очень точно объяснила дорогу. Вы, видимо, немного попутали. В темноте ведь так легко ошибиться. Ну, ничего страшного, с кем не бывает. Я, например, в первую ночь тоже перепутала повороты и села голым по́пом в крапиву. Помнишь, Бурмаша?

Кот давится хохотом и закашливается.

Везёт ему – хоть так может поржать. А мне пока приходится сдерживаться, я ещё свою роль не до конца отыграла.

Инспекторша открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент к ней подскакивает ассистент. Я даже вздрагиваю от неожиданности. Как-то забыла я про него. Стоял человек в кромешной темноте, не отсвечивал, даже не шевелился. Совсем замучился, бедняга. Он эту проверку долго ещё будет вспоминать. Недобрым словом, конечно. Я надеюсь.

Рассматриваю страдальца. Всё лицо покрыто красными точками от укусов комаров, на носу царапина, в волосах вороны свили гнездо, одежду можно смело вешать на огородное пугало.

– Если у вас всё, мы, быть может, можем… – он поправляет съехавшее набок пенсне, непрозрачно намекая, что пора бы им отчаливать.

– А вы, сударь, не хотите ли тоже пройти в те же кустики? Для облегчения и получения полноты картина мира, так сказать, – ехидно интересуется Бурман.

Ассистент испуганно взмахивает руками, роняет блокнот, пенсне, а потом, заметавшись, выставляет перед собой ладони.

– Нет-нет, спасибо! Я до дома потерплю!

– Да как же можно так долго терпеть? – смотрю на него со всем искренним беспокойством. – Вам до Лукоморья ещё неизвестно сколько добираться. Не приведи Создатель, лопнет ещё что-нибудь.

– Я всё равно потерплю! – верещит он, подхватывая с Земли блокнот и прижимая его к груди. – У меня повышенная выдержка!

– Закалённая, – усмехается Бурман и добавляет очень тихо, чтобы слышала только я: – Или он в болоте уже… тогось…

– Угу, – прячу победный блеск в глазах.

Тем временем инспекторша уже берёт себя в руки. Вычёсывает пальцами из головы последних муравьёв, снова гордо задирает нос, выпрямляет спину и достаёт из кармана ту самую непонятную штуку с зелёным огоньком. Я про неё уже и забыла.

– Ой, а это у вас что? – от любопытства даже вытягиваю шею.

Дамочка кидает на меня надменный взгляд, чешет искусанную щёку и нажимает кнопку. В ночной тишине раздаётся неожиданно очень знакомый сигнал разблокировки автомобиля.

У меня отваливается челюсть, а прямо рядом с Икуней появляется… ковёр-самолёт.

– Нам пора, – говорит инспекторша, делая знак ассистенту, и садится.

Помощник, почти выживший из ума от пережитого стресса, с огромным облегчением приземляется рядом. Грязных и мокрых, распухших от укусов проверяющих накрывает полупрозрачным мерцающим куполом. Ковёр мягко поднимается в воздух, передние кисточки по бокам загораются наподобие фар, и вся эта конструкция медленно разворачивается, беззвучно исчезая в ночном небе.

Соскребаю с земли челюсть и поворачиваюсь к Бурмаше.

– Так, не поняла, а почему у нас такого средства передвижения нет?

– Не положено по регламенту? – предполагает Бурман, одаривая меня таким же обалдевшим взглядом.

– Ну всё! Это был предел, – заявляю, мстительно прищурившись, распахиваю дверь и решительно захожу в избушку. – Значит так. Первым пунктом я хочу ковёр-самолёт, вторым – нормальный туалет, третьим – электричество, четвёртым…

– Первым, вторым, третьим… – бормочет мой верный куратор, следуя за мной по пятам. – А я хочу мяса. Я что, так много хочу?..