Глава 16

Кощей, взобравшись на стол, как на трибуну, выставляет вперёд руку, размахивает кепкой и кричит:

– Мы не просим милости! Мы требуем достоинства! И пусть Лукоморье слышит: Хранители больше не будут молчать!

Все хором орут, требуя соблюдать хоть какие-то правила приличия.

А стук повторяется снова. И снова его никто не слышит, кроме меня.

Спешу к двери, распахиваю её, в этот раз ожидая всё-таки увидеть кого-то из трудовой инспекции, и… застываю, поражённая.

На пороге стоит мужчина.

Да не просто мужчина, а мужчина моей мечты.

Высокий, статный, в бежевом пуловере, который обтягивает широкие плечи, подчёркивая все приятные и бугристые выпуклости на руках и груди. Джинсы, кроссовки, лёгкая небрежность во всём облике. Огненно-рыжие волосы в лучах заходящего солнца вспыхивают, будто на голове играет пламя. Глаза зелёные, как сочная майская трава. Взгляд острый, но доброжелательный. На губах лёгкая полуулыбка, а на щеках ямочки.

Я же говорю, мужчина моей мечты. Именно о таком я грезила когда-то в прошлой жизни. Хотя почему когда-то? Прошлая моя жизнь закончилась не так давно, а потому краски желаний ещё не потускнели.

– Добрый вечер, – низким приятным голосом произносит мужчина, и моя челюсть буквально падает на пол.

Святые небеса… У него и голос как из моей мечты.

– Добрый, – лепечу неожиданно осипшим голосом, даже не пытаясь перекричать беснующуюся за спиной толпу.

– Прошу прощения за беспокойство. Мне нужна баба Яга.

Я в шоке. Я в трансе. Я в эйфории. Вау! Ему нужна я!

Где-то на периферии раздаётся истеричный вопль Кощея:

– Долой пещерное существование! – и навеянный морок немного спадает.

– Это я, – выдавливаю, откашлявшись.

Мужчина улыбается ещё шире, ямочки становятся глубже, и чесслово, я слышу, как где-то вдалеке поют птички. Или это свистит ветер в моей в миг опустевшей голове.

– Очень приятно. Меня зовут Финист, – продолжает огненноволосый незнакомец, бросив короткий взгляд мне за спину и снова вернув всё внимание мне. – Я – начальник отдела по урегулированию конфликтов. Прислан к вам, так как мы получили рапорт от инспектора, проводившего у вас проверку. Рапорт, надо сказать, нестандартный, и вызвал у нас некоторые вопросы.

– Финист Ясный Сокол? – выдыхаю восхищённо, пропустив мимо ушей всё, что он сказал дальше.

Он удивлённо приподнимает бровь:

– Финист Яснович Соколов. Вы обо мне слышали?

– Да нет, – я трясу головой, пытаясь сбросить наваждение. – Просто в голову пришло.

– Понимаю. Я часто произвожу такое впечатление.

Мужчина снова улыбается, а я стою, как дура, и не знаю, куда деть руки.

– Ягуня, закрой рот, а то муха залетит, – неожиданно раздаётся за спиной очень ехидным голосом.

Бурман неслышно подкрался и теперь сидит у моих ног, сверкая жёлтыми глазищами.

– Нет тут мух, – отвечаю ему почти шёпотом. – И я просто задумалась.

– Ну-ну, – фыркает кот, а я наконец беру себя в руки и отступаю в сторону:

– Проходите, Финист Яснович.

– Можно просто Финист, – начальник по урегулированию конфликтов шагает через порог, и в избушке сразу становится… ну не знаю, как-то светлее, что ли. Или это садящееся солнце так удачно заглядывает в окошко.

Кощей набирает воздух для новой речи, но застывает, завидев незнакомца. Вслед за ним поворачиваются все остальные.

Финист обводит их взглядом, фиксируя каждого из собравшихся. Кощея с застрявшей на полуслове фразой, зачем-то раскрывшую зонтик Русалку, замершего с открытой пастью Вульфа и Акакия Аристарховича с часами в руках и высунутым от негодования языком. Леший, Кикимора, кураторы, Водяной – никто не укрылся от его внимательного взгляда.

– А у вас тут, я смотрю, собрание, – произносит Финист. – Наверное, производственное.

– Ага. Внеочередное. Обсуждаем опасности несанкционированного прорыва, – зачем-то брякаю я.

– Я не вовремя?

– Вы идеально вовремя. Мы как раз закончили, – поддерживает моё враньё Леший, посылая Кощею многозначительный взгляд.

Тот прищуривается и спрыгивает со стола.

– А это ещё кто? – спрашивает он не очень вежливо, сдув со лба растрепавшийся чуб и уперев руки в бока. – По какому вопросу? Трудовая инспекция наконец явилась? Почему так долго? Заставляете ждать трудовой народ…

– Это Финист Соколов, – влезаю я с пояснением, дабы прервать новый поток лозунгов. – Начальник отдела по урегулированию конфликтов. Прислан по факту нашей проверки.

В избушке повисает звенящая тишина. Даже Икуня перестаёт поскрипывать. Только слышно, как Анфиса нервно грызёт карандаш, да Картан в удивлении щёлкает клювом.

– Какой интересный у вас пуловер, – замечает Русалка, первой придя в себя и закрыв зонтик. – Для начальника отдела стиль одежды довольно вольный.

– Я предпочитаю не выделяться, – мягко отвечает Финист.

– Ага, – не удерживается от тяжёлого вздоха Анфиса, – поэтому у вас волосы как костёр.

– И улыбка как у кота, объевшегося сметаны, – мечтательно добавляет Кикимора.

– И ямочки, – закатывает глаза Миранда.

– Что? – переспрашивает Финист.

– Ничего, – белка машет хвостом и прячется за Лешего. – Мысли вслух.

Да… Не одна я сейчас нахожусь под впечатлением. Вся женская половина Межмирья растеклась мокрой лужицей перед обаянием Финиста Соколова.

Водяной, который до этого молча сидел, вцепившись в свой портфель, неожиданно обдаёт Кикимору цепким и колким взглядом, переводит его на Финиста и подаётся вперёд.

– Чем докажете, что вы – это вы? – спрашивает обманчиво мягким тоном.

Финист вздёргивает красиво очерченные брови, ныряет рукой в карман и предъявляет нам красную корочку.

– Такое доказательство устроит?

Водяной подскакивает, подходит ближе, закладывает руки за спину и едва носом не протыкает картонку. Долго её изучает, а потом недовольно кривит губы.

– Ну и почему к нам прислали целого начальника по конфликтам? Мы конфликты не устраивали. А если что-то не устраивает проверку, это не наша проблема.

– Я вам верю, – Финист прячет документ в карман и оглядывает избушку. Спокойно так, оценивающе. Как человек, который привык видеть всё сразу.

– Вы нас аннулируете? – прижимает уши Бурман.

– Нет, – улыбается Финист. – Я пришёл не за этим. Хочу задать вам один вопрос.

– Задавайте, – отвечаю, присаживаясь на кровать. От его неземной красоты у меня уже буквально подрагивают ноги. И руки. И голос. И…

– Есть ли у вас претензии к предыдущим проверяющим?

В избушке повисает такая звенящая тишина, что слышно, как за окном качается от ветра трава. Все переглядываются. Кикимора, словно первоклассница, тянет руку вверх.

– Слушаю вас.

– Она назвала моё болото спа-салоном! – выпаливает она.

Финист поднимает бровь:

– А разве это плохо?

– Это болото! – возмущается Кикимора. – У меня там плесень, сырость и пиявки! А она говорит: “Кожа увлажнена, грязевые ванны, цените“.

– Ну-у, – тянет Финист, – возможно, она хотела поддержать вас.

– Поддержать?! – вскидывается Кикимора. – Мне нужна не поддержка, а обогреватель! И чтобы постель не хлюпала! А она мне выдала гигрометр, но даже не проверила результаты.

– А у меня забрала термометр, – влезает в разговор Леший. – А я, между прочим, хотел его на зиму оставить. Хоть знать, на сколько холодает.

– А у меня, как она сказала, естественный режим освещения! – не выдерживаю я. – Хотя ночью совершенно невозможно выйти – обязательно в темноте наступишь в какой-нибудь муравейник.

Я прикусываю язык, но поздно. Уголки губ Финиста подрагивают.

– То есть именно поэтому вы отдали её на съедение муравьям?

– Я не отдавала! – щёки мои вспыхивают от смущения и откровенного вранья. – Она сама перепутала повороты.

– Она сказала, что у меня идеальный микроклимат! – приходит на помощь Кикимора, снова переключая разговор на себя. – А у меня от этого микроклимата платья гниют!

– А у меня, по их словам, открытая планировка, – басит Леший. – А это просто роща.

– А к нам она вообще не пришла! – вставляет Водяной. – Хотя и у меня, и у Кощея, и у Анастасии Дмитриевны, конечно же, тоже имеются претензии.

Финист слушает, не перебивая. Только изредка кивает. И от этого его непроницаемого внимания мне становится не по себе. Не так-то прост этот красавчик. И явно не ради помощи нам он сюда явился.

– Я понял, – произносит начальник по проблемам, когда поток наших возмущений иссякает. – Вы считаете, что проверка была проведена предвзято.

– Мы считаем, что проверка была проведена с целью не заметить очевидное, – говорит за всех Водяной. – А очевидное в том, что условия службы Хранителей требуют улучшения.

– И вы, как начальник отдела по урегулированию конфликтов, должны с этим что-то сделать, – Анфиса выставляет вперёд карандаш и смотрит на Финиста поверх очков.

– Для начала я всех выслушаю, – отвечает Финист. – А потом посмотрю на всё сам.

– Вы тянете время, – фырчит Бурман. – У вас было три дня, между прочим.

– И я провёл их очень плодотворно, – кивает Финист. – Изучил полученную документацию, и теперь готов увидеть ваши проблемы воочию.

Он улыбается такой тёплой и обаятельной улыбкой, что меня неожиданно пробирает озноб. Что-то мне это всё не нравится. И, как показывает время, не зря.

На следующий день Финист является спозаранку и сообщает, что сначала проверит мой сектор. Я веду его по лесу, выбираю самые нехоженые тропинки, таскаю по буеракам и оврагам.

Ясному Соколу всё нипочём. С лица не сходит обаятельная улыбка, белейшие кроссовки можно хоть сейчас выставлять на витрину, пуловер выглядит так, словно он его только что надел, а из идеальной шевелюры не выбился ни один огненно-рыжий волосок. За целый день, во время которого я порвала подол сарафана, натёрла ногу и чуть не оторвала голову вместе с косой, зацепившись ею за какую-то колючую ветку, он не зацепился ни за один корень, не споткнулся ни об одну корягу, не наступил ни в одну грязную лужу.

Под конец нашей “экскурсии“ я решила отвести его к оврагу, где мы совсем недавно обнаружили вход в кабинет трудовой инспекции.

Пока идём, Финист обходит все ямы, придерживает ветки, чтобы они не треснули меня, и при этом каждые несколько минут вежливо интересуется, не устала ли я и не желаю ли отдохнуть.

А я, честно говоря, уже замахалась. Даже Бурман, которому привычны скачки по лесу, начал прихрамывать на заднюю левую лапу, а нашему обаятельному и невероятному во всех смыслах начальнику по урегулированию конфликтов хоть бы хны.

– Спасибо, у меня всё в порядке, – заявляю, споткнувшись в очередной раз и принимая руку, которую Финист мне протягивает, предлагая опереться.

– Ну что ж, тогда идём далее, – с милой улыбкой кивает он.

Скрежещу зубами, но сдаваться не собираюсь. Надеюсь, когда мы доберёмся до оврага, он туда свалится. Но Финист и здесь решает нас обломать.

– Живописненько тут у вас, – заявляет он, заглядывая в овраг, до которого он дошёл, Бурман доскакал, а я почти доползла.

– Это ещё что, – пыхчу, стаскивая с ноги чуню и вздыхая с облегчением. Натёртая пятка нещадно горит. – Я вам ещё муравейник не показала. Не хотите ли пройти?

– Спасибо, верю вам на слово, – широко улыбается Финист. Стоит, смотрит, улыбается. И не идёт.

Поглядываю на уходящее за горизонт солнце и вежливо интересуюсь:

– А где вы будете ночевать? Домой отправитесь или у нас остановитесь? Завтра с утра вам к Кикиморе идти.

– Да, я знаю, – кивает он, срывая подорожник и протягивая его мне. – Вот, приложите к пятке.

Плюю на подорожник, залепляю мозоль и натягиваю чуню. Вот чесслово, если бы он не был из стана врага, я бы в него реально влюбилась. Ну такой он обаяшка, аж зубы сводит. Только самый страшный враг не тот, кто скалится за спиной, а тот, кто улыбается в лицо.

– Если вы не против, я разобью палатку рядом с вашей избушкой, – сообщает Финист, направляясь обратно на мою полянку.

– У вас есть палатка? – догоняю его и широко распахиваю глаза.

– Конечно. Я подготовился.

– А у нас там комары. Злющие, – хмурится Бурмаша.

– Ничего, я привык.

И на всё-то у него есть ответ. Бесит!

Но ничего-ничего. Чтобы дать ему просра… прочувствовать на себе всю силу жизни на природе, у нас есть ещё целая ночь. К завтрашнему утру вся его самонадеянность и безупречность испарится как роса под утренними лучами солнца.

Заранее злорадно потираю ладошки. Комары у нас по ночам действительно злющие. От того, что голодные. А Кикимора своим туманом с Финистом не поделится. Я надеюсь.

Вернувшись на полянку, с удовольствием ныряю в избушку и сразу же спешу к окну – интересно же, как начальник по урегулированию конфликтов выживет ночью на лесной полянке. Без света, обогревателя и еды.