Глава 17

Голодная и уставшая стою у окна, наблюдая, как Финист словно из ниоткуда достаёт палатку, бросает её на землю, и она устанавливается сама собой.

Да что ж такое-то? Проверяющим, значит, у нас все блага цивилизации – ковры-самолёты, палатки и ещё неизвестно что, а Хранителям фигу со сливочным маслом? Хотя нет, и здесь обделили – фигу нам без масла.

И где здесь справедливость? А нет её. Не было, нет, но… будет!

– Тебя он тоже нервирует? – Бурмаша прыгает на подоконник, пристраивается рядом со мной и нервно дёргает хвостом, ожидая начало представления.

– Ещё как, – вздыхаю, наблюдая, как Финист в полной темноте отправляется в лес. – Хорош, зараза, вот и пользуется.

– Ягуня, только не говори, что ты в него втюрилась, – кот прижимает уши и сверлит меня прищуренным взглядом.

– Вот ещё! – фыркаю, быстро расплетая и заплетая обратно кончик косы. – Просто он меня бесит.

Бурман тяжело вздыхает и отворачивается.

– Обычно с этого всё и начинается, – бормочет едва слышно.

– Ничего не начинается! – возмущаюсь излишне громко. – Красивый мужик не равно надёжный. От него зависит наше будущее. Так что поумерьте свои фантазии, уважаемый куратор, пока я не щёлкнула вас по носу.

– Какие наглые нынче пошли подопечные, – вздыхает кот и больше ничего не комментирует.

Вот и не надо. То, что мне понравился Финист, – это однозначно. Но войны это между нами не отменяет. А вдруг это такой план – прислать к нам красавчика, сбить женскую половину с правильного настроя и задушить бунт в зародыше? Снимать такой вариант со счетов тоже нельзя, ведь никто из нас не в курсе, на что способно высшее руководство ЧОП.

Объект нашего спора, между тем, возвращается из леса с полной охапкой хвороста. Разводит костёр, достаёт из палатки треногу с котелком и заваривает чай.

С неудовольствием подмечаю, что комары его вообще не трогают. Ну вот вообще никак. Рыжеволосый мужчина спокойно сидит у костра, пьёт чай, смотрит на звёзды и чему-то улыбается. Начинаю подозревать, что чего-то я в этой жизни не понимаю.

– Слушайте, – не выдержав, выхожу на улицу, подхожу ближе к костру, – как вам это удаётся?

– Что именно? – Финист поворачивается ко мне, и я замечаю, как в его зрачках отражаются искры от костра. Невероятно красиво.

Эй, стоп-стоп! Я не за этим вышла.

– Не быть покусанным комарами, – взмахиваю рукой, отгоняя особенно наглое насекомое, которому даже туман Кикиморы нипочём.

– Я просто не думаю о них, – улыбается Финист, наклоняется к палатке, достаёт оттуда ещё одну кружку. – Они это чувствуют, вот и не лезут ко мне. Хотите чая?

– Ага, – бурчит Бурман, незаметно появляясь из темноты. – А мы, значит, думаем. И поэтому нас жрут.

– Возможно, – соглашается Финист. – Попробуйте не думать.

– Я лучше попробую думать о мясе, – фыркает кот. – Вдруг это работает наоборот – о чём думаешь, то и появляется.

– Попробуйте, – улыбается Финист, зачёрпывает из котелка чай и протягивает мне.

Молча беру кружку, присаживаюсь у костра и размышляю о том, что с таким проверяющим переломить бюрократическую машину нам не светит… и не греет.

Ночь проходит в тяжёлых раздумьях. А наутро мы провожаем Финиста к Кикиморе. Могли бы не идти, но… Нет, не могли бы.

Дорогая подруга, как гостеприимная хозяйка, снова разводит туман. Густой, молочный, обволакивающий и совершенно непроходимый. Я-то знаю, что туман – наш друг, а вот Финиста он, по идее, должен запутать.

Не тут-то было.

Он идёт через туман так, будто у него в голове встроенный навигатор. Ни разу не сбивается с тропы, не проваливается в трясину, не хватается за коряги. Наоборот, на трудных участках он то и дело оборачивается и подаёт руку мне.

Бесит меня этим неимоверно. Но всё равно приятно.

– Осторожно, здесь скользко, – говорит Финист, помогая мне перебраться через полусгнившее бревно.

– Спасибо, – отвечаю, чувствуя, как краснеют уши.

– Пожалуйста.

Бурман молча пыхтит за спиной. Ещё утром он попробовал снова промыть мне мозги, напирая на то, что красивым проверяющим веры должно быть ещё меньше, чем некрасивым. Успокоила его, как могла. И себя тоже.

– Если вам тяжело, могу предложить своё плечо, – вежливо предлагает мужчина, оборачиваясь к коту.

– Я сам дойду, – недовольно фыркает тот, вытягивая лапы из трясины.

– Как скажете, – кивает Финист, легко перепрыгивая кочку. – Яга, разрешите помочь?

И он снова протягивает руку.

Ох, так дело не пойдёт.

– Да, спасибо, – мысленно стучу себя по голове и… вкладываю свою руку в его.

Да когда же мы дойдём до избушки Кикиморы?

Через полтора часа пути мы наконец добираемся. Кикимора и Водяной ждут нас на крылечке.

– Как добрались? – вежливо интересуется Кики, с трудом скрывая сарказм.

– Спасибо, хорошо, – отвечает Финист. – Я заметил, что у вас тут очень влажно. Наверное, спать в таких условиях непросто.

– Непросто, – соглашается Кикимора и приглашающе машет рукой на дверь. – Хотите попробовать?

– Благодарю за предложение, – Финист вежливо улыбается, – но я, пожалуй, останусь верен своей палатке.

– У вас есть палатка? – удивляется она, кидая на меня вопросительный взгляд.

Я только молча развожу руками. Сама не ожидала такой подставы. И того, что к моменту нашего пробуждения утром у Финиста в котелке уже будет пыхтеть свежесваренная каша, которой он накормит нас с Бурманом, я тоже как-то не ожидала. Мы, конечно, пытались отказаться, но из котелка доносился такой непередаваемый аромат гороховой каши с мясом, что очнулись мы с Бурманом, когда наши ложки заскрежетали о дно пустых тарелок, а Финист с милой улыбкой протягивал нам кружки с исходящим паром свежезаваренным чаем.

В общем, подставы по всем фронтам.

– Конечно, – спокойно сообщает Финист. – Я всегда готов к выездной работе.

– У нас тоже случаются выездные мероприятия. И гораздо чаще, чем хотелось бы, – хмурится Водяной. – Анфиса, внесите палатку в список требуемого.

– Уже внесла, – отзывается выдра, поскрипывая карандашом в блокноте.

Пока мы перешёптываемся, Финист успевает оглядеть покосившиеся сваи, потрогать руками влажные стены и внимательно изучить свисающий с крыши мох.

– Вам хорошо живётся в этом месте? – мягко интересуется он.

– Мне в этом месте хорошо мокнется, – хмыкает Кики.

– А почему вы не используете в быту свой туман? Насколько я вижу, он у вас хорошо работает.

Это он намекает на сложности в пути?

– Вы разбираетесь в тумане? – тут же напрягается Кикимора.

– Немного. Я читал отчёты. И, признаться, был впечатлён вашей… работой.

Вот как так можно одновременно похвалить и намекнуть на то, что он в курсе о том, что мы вставляем проверяющим палки в колёса? И другой вопрос: чего после такого знания нам теперь ждать?

Нервно тереблю косу и замечаю, как Кикимора улыбается, принимая слова Финиста за комплимент.

– Какой приятный мужчина, – шепчет она мне, когда Финист в своих по-прежнему белоснежных кроссовках отправляется проверять покосившиеся сваи, на которых стоит избушка.

– Ага, – щёлкает клювом Картан. – Аж перья сводит.

– Не ревнуй, – отмахивается Кикимора. – У него, между прочим, есть чувство прекрасного. Это редкость.

– Здесь главное – чувство самосохранения, – поправляет Водяной. – Вот и проверим, есть ли оно у него, когда спросим, где он будет ночевать. Если останется на болоте, значит, не такой он умный, как хочет себя показать.

Кикимора только пожимает плечами и переводит на Финиста полный восхищения взгляд.

– Я всё осмотрел. Можем отправляться дальше, – никак не комментируя увиденное, сообщает Финист, легко запрыгивая на крыльцо. – С вашим сектором мне всё понятно. Остался ещё лес. Потом горы, река и озеро. Куда отправимся? В реку?

– Река без вас не убежит, – хмуро произносит Водяной. – Пошли в рощу, она ближе.

– Роща так роща, – спокойно отвечает Финист и первым ступает на кочку.

Полный решимости Леший встречает нас на границе и с мрачным видом сразу ведёт в рощу, по пути показывая весь свой сектор.

– Здесь у меня колченогий овраг, – сообщает он, махнув рукой куда-то в сторону. – Можете обследовать, там холоднее, чем в преисподней. И сквозняком несёт даже летом, я уж молчу про зиму. Проверьте, если не верите.

– Спасибо, – кивает Финист. – Я проверю.

Он спускается в овраг, стоит там минут десять, потом поднимается. На нём ни одной мурашки. Хотя я даже отсюда чувствую, какой дубак на дне оврага.

– Ну как? – с надеждой спрашивает Леший.

– Действительно холодно, – отвечает Финист. – Не советую там ночевать.

– Так я там и не ночую, – разводит руками Леший. – Но оттуда постоянно поддувает.

– Я вас понял, – кивает Финист и следует дальше.

Меня уже напрягает то, что он ничего не комментирует. Не рассказывает, как прекрасно бодрит сквознячок, как сказала бы инспекторша. И что разминка на дне оврага очень способствует закаливанию. Не знаю, чего от него ждать. Оглядываю коллег и понимаю, что они думают о том же.

– Пошли, чего замерла? – подёргивает шкуркой Бурман. – Или опять им любуешься?

– Я не любуюсь! – пыхчу возмущённо и спешу догнать остальных.

Не любуюсь я им! Что он придумывает? Я просто думала.

– Как же хорош наш проверяющий, – вздыхает мне на ухо Кикимора, когда солнце уже клонится к закату, а мы заканчиваем осмотр западного сектора.

– Неприятный тип, – закатывает бусинки глаз Картан, с важным видом восседая на плече своей подопечной.

– Никакой он не неприятный, – поджимает губы Кики. – Ты к нему предвзят.

– То, что он не нашёл ни одной положительной черты в нашем существовании ещё ни о чём не говорит, – поддерживает его Бурман. – Сейчас ходит, всем улыбается, кашей угощает, а потом вернётся и как напишет: соответствует, – тогда и посмотрим.

– Кого это он кашей угощал? – незаметно влезает в наш разговор Водяной. – Яга, я требую объяснений.

– Никого он не угощал, – краснею я, чувствуя себя взяточницей, которая заварила всю эту петрушку, а потом продалась за тарелку каши.

– Это я так, к слову сказал, – тоже идёт на попятную Бурман. – Оборот речи такой.

– Ну что ж, я всё осмотрел, – отвлекает нас от шушуканья Финист, протягивая Миранде жареный каштан. Где только взял? Не в кармане же. – Предлагаю продолжить завтра, а пока всем спасибо, все свободны. Яга, разрешите проводить вас до дома?

– А не хотите ли переночевать у меня в роще? – хмуро спрашивает Леший, наблюдая, как его собственный куратор прячет в складках шубы только что полученную взятку.

– Благодарю за гостеприимство, но я предпочту сон в собственной палатке, – отказывается Финист, с мягкой улыбкой протягивая мне руку. – Завтра утром начнём с реки, продолжим в горах и закончим озером. Кое-какие выводы я уже сделал, но для полноты картины хотелось бы осмотреть всё.

Леший открывает рот, но начальник по решению проблем уже прощается со всеми и с лёгкой улыбкой тянет меня в сторону едва заметной тропинки.

– Да он издевается, – слышу за спиной возмущённое бормотание Водяного.

Иду вслед за Финистом и думаю, что же он напишет о результатах проверки. За эти два дня он не сделал ни одной пометки, ни разу не произнес так ненавистное нам слово “соответствует“, но и не встал на нашу сторону. Во всяком случае, в открытую.

Непонятный мужчина. Не злой, не глупый, неравнодушный. Обтекаемый как сама вода. Как вся их пресловутая бюрократия.

– Как вы относитесь к щам из крапивы? – врезается в уши приятный мужской голос, вырывая меня из глубоких размышлений.

– К крапиве отношусь отрицательно, к щам положительно, – свожу ответ к шутке. – Только кто их варить будет? И из чего?

– Я сам сварю, – Финист в который раз демонстрирует мне свои ямочки. – Прогулки на природе очень способствуют аппетиту, не находите?

Нахожу. Очень даже нахожу, что этот мужчина умеет соблазнять не хуже демона, и ради такого я готова простить бюрократии почти всё.

– А щи будут с мясом? – благоговейно выдыхает Бурман, и я понимаю: всё, наш бунт задавлен на корню, потому что в стане сопротивляющихся на двух борцов только что стало меньше.