Глава 20

Не отрываю взгляд от темноты, в которой скрылся Финист.

– А, Бурмаш? Тебе не кажется, что он какой-то подозрительный?

– Кто? Финист? – кот недовольно дёргает хвостом.

– Ну не Леший же.

– А с чего вдруг?

– Ну как же, – я перекидываю шубу через руку. – Он на всех как-то не так влияет. Миранде каштан вручил, Кикимору комплиментами закидал, Водяного озадачил, Кощея заткнул. Вот даже ты на него повёлся. У реки домой собирался, а потом сам же нас в горы и потащил. Зачем?

Бурман прижимает уши и отворачивается.

– Ягуня, ты опять придумываешь заговоры там, где их нет.

– А чего ж ты тогда передумал?

– А того, что не хотел, чтобы ты с ним одна ушла.

– В каком смысле?

– В прямом. Сама сказала, что он Водяного озадачил. Я его столько лет знаю, никто и никогда его обработать не мог. Тем более так быстро. Вот я и решил, если вы пойдёте вдвоём, ты окончательно съедешь с катушек.

– Да никуда я не съеду! – вспыхиваю.

– Ну поплывёшь.

– И не поплыву! – возмущаюсь ещё громче, чем нервирую Икуню.

– Ну-ну, – кот хмыкает и выразительно косится на мои руки. – Тогда почему ты до сих пор его шубу к груди прижимаешь?

Опускаю глаза. И правда, шуба прижата к груди, пальцы ласково поглаживают мех.

– Это чтобы не уронить! – тут же отвечаю. – И вообще, скоро зима, а у меня шубы нет. Я просто рада.

– Ага, – Бурман закатывает глаза. – Так рада, что валенки готова расцеловать?

– Всё, хватит! – отмахиваюсь и шагаю в избушку. – Иди лучше самовар ставь, а то я тебе сейчас веником по хвосту дам.

– Вот что ты за человек такой? – недовольно фырчит кот, следуя за мной. – Я здесь без малого девять веков служу, и ни одна Яга со мной так не обращалась. А эта привечает какого-то проверяющего, шубу его гладит, а куратор, между прочим, весь день не жрамши!

Фыркнув, бросаю шубу на кровать, валенки запихиваю на печку.

– Кто голодный, ты? – развернувшись, упираю руки в бока. – А кто кашу ел? Кто щи хлебал? Кто полбуханки хлеба с чаем умял?

Кот широко распахивает глаза и даже приседает на задние лапы.

– Так это когда было? Сто лет в обед?

– Это было на этой неделе!

– Ну ты сказала! Я – хищник. У меня метаболизм быстрый.

– Метаболизм у него быстрый, – ворчу, подходя к сундуку. – А я что могу сделать? Я, может, тоже есть хочу, но мама спит и я молчу.

– Какая мама? – Бурмаша смотрит на меня как на умалишённую. – Ягуня, ты в своей шубе перегрелась, что ли?

Присаживаюсь перед сундуком и отмахиваюсь от кота.

– Это шутка была. Я имела в виду, вот было бы у нас электричество, не было бы проблем. А теперь садись и жди. Пока я печку растоплю, пока она истопится, пока я всё приготовлю… Часа через два будем ужинать. Не раньше.

– Да я помру с голоду к тому времени! – возмущённо орёт Бурман.

– Я тоже… – со вздохом откидываю крышку сундука, подавляя грустные трели в желудке, и… замираю.

В сундуке лежат роллы. Аккуратные, красивые, самые разные: с лососем и манго, угрём и сливочным сыром, тунцом и авокадо, мидией и чукой. Да каких только тут нет! А рядом примостился большой картонный стакан с картофелем фри. И запотевшая от холода бутылка колы. А ещё маленький букетик полевых незабудок.

– Эт-то что?.. – только и могу выдавить из себя.

– Что? – тут же с беспокойством спрашивает Бурман, запрыгивает на край сундука и заглядывает внутрь. – Это что такое?

– Это я тебя спрашиваю.

– Ягуня, – икнув, ошарашенно тянет кот, – нас что, отлучили от еды? Предлагают питаться цветами? Хотят, чтобы мы ноги тут протянули? Или перепутали с коровами? Эй, вы там все белены объелись, что ли? Я вам не травоядное! Я – хищник, и требую мяса! Мяу-са! А этих ваших гусениц в белой глине ешьте сами! Я вам не Картан, я это не ем!

Последние слова он буквально орёт прямо в сундук. Видимо, накипело у кота.

– Это роллы, Бурмаша, – успокаивающе поглаживаю его по холке.

Бедный куратор недоверчиво таращится на меня.

– Кто? Какие такие кролы? Морские кролики? Типа морских свинок?

Несмотря на усталость, едва не хохочу в голос.

– Да не кролы, а роллы. Их делают из сливочного сыра, рыбы, риса и водорослей.

На последних словах кот подпрыгивает.

– Ягуня, я не выдра болотная, я – кот. И водоросли не ем. Даже если они пахнут рыбой.

– Бурмаш, это очень вкусно. Поверь мне.

– Да?..

– Да.

– А цветы?

– А что цветы?

– Цветы здесь зачем?

– Цветы – это цветы. Они здесь для красоты.

Куратор подозрительно прищуривается, с осторожностью запрыгивает в сундук и обнюхивает роллы.

– Вроде бы не отравлены, – заявляет с сомнением.

– Естественно, они не отравлены, – хмыкаю.

Меня терзают смутные сомнения. Не успели мы сказать, что готовить долго и нудно, как в сундуке появилась еда. Причём, еда моей мечты.

– И кто нам всё это подкинул? – шёпотом спрашивает Бурман, выпрыгнув из сундука.

– Не знаю, – отвечаю почему-то так же шёпотом. – Но у меня есть подозрение…

Бурман сглатывает.

– Какое?

Поднимаю указательный палец вверх, а потом встаю и подхожу к столу. Наклоняюсь к столешнице.

– А у Аннабель растрепалась причёска, – говорю вкрадчиво.

– Ты че… – начинает Бурман, но я прикладываю палец к губам.

Не проходит минуты, как на столе появляется записка, написанная неровным почерком:

“Не врите. У меня всё в порядке“.

– Ну? Теперь понял? – спрашиваю у куратора одними губами.

– Думаешь, она на нас того?.. – Бурман выразительно стучит лапой по воздуху.

Киваю. Вслух же громко и беззаботно произношу:

– Бурмаш, мы есть-то будем? Роллы остывают.

– Есть? – нервно басит кот. – А ты уверена, что они из рыбы?

– Уверена.

– А вдруг нас отравят?

– Если бы нас хотели отравить, давно бы это сделали. Щи, каша, хлеб – всё было вкусное. И мы живы. А раз мы живы, давай ужинать. И вообще, это так мило, что кто-то о нас позаботился. Прямо приятно.

Сую под мышку бутылку колы, забираю из сундука роллы и картошку и выхожу на улицу. Кот в один прыжок оказывается рядом.

Садимся на завалинку. Едим свежайшие роллы, хрустящую картошку, запиваем ледяной колой. Вкусно. И тревожно.

Подскакиваю и начинаю ходить взад и вперёд. Нервишки пошаливают, мысли скачут, и я то замираю, то снова начинаю бегать.

– Как давно они за нами следят? – хмуро интересуется Бурман, подхватывая бутылку и делая из неё большой глоток.

– Не знаю, – отвечаю, возвращаюсь обратно на завалинку и откидываясь на стену. – Но раз Аннабель среагировала, значит, слушают постоянно.

– И чего делать?

– Молча спать. Никаких больше высказываний внутри избушки. Остальных Хранителей тоже предупредим, чтобы нигде ничего лишнего не говорили. Завтра в полдень явится Финист. Кем бы он ни был, припрём его вот к этой самой стенке и всё выясним, – похлопываю ладонью по бревну.

– А если не выясним? – фыркает кот.

– Ну тогда нас самих к этой стенке припрут, – хмыкаю невесело.

– Не знаю, зачем кого-то куда-то припирать, – едва слышно бормочет кот. – Аннулирует наши души, и дело с концом.

Ой, об этом я как-то подзабыла.

– Никто нас не аннулирует, – сообщаю после долгих раздумий. – Кто тогда прорехи будет зашивать? Сами они не попрутся. Вспомни, как инспекторша испугалась. Они только бумагомарательством заниматься могут. А как дело на дело, один только пшик.

– Ты ешь давай, – Бурман пихает роллы ближе. – А то такими темпами от тебя скоро один пшик и останется.

Закидываю в рот вкуснейший ломтик и в тяжёлых раздумьях разглядываю звёздное небо.

– Девятьсот лет рыбу не ел, – стонет Бурман, с наслаждением заглатывая последний ролл и облизывая усы. – Как я отстал от жизни.

– Бурмаш, а тебе ничего не показалось подозрительным? – выдыхаю задумчиво.

– Показалось.

– Что именно?

– Да всё.

– А поподробнее?

– Рыба с водорослями. Что может быть ещё подозрительнее?

– Бурмаша, ты не о том думаешь, – делаю глоток колы прямо из бутылки, потому что второпях мы, конечно же, забыли взять с собой кружки. – Как думаешь, кто нам прислал эти роллы?

– Отдел снабжения, кто же ещё?

– А с чего бы они так разорялись, если раньше ограничивались картошкой, крупами и яйцами?

– Ягуня, у тебя к ним какие-то претензии по питанию? Не кормят – плохо, кормят – опять плохо.

– Да дело не в том, кормят или нет, а в том, кто это прислал, – не выдерживаю.

– Да Финист это прислал, ясно же, – фыркает кот, начиная намывать мордочку.

– Вот именно. Если предположить, что это нам прислал Финист, то как он умудрился? Он же начальник по конфликтам. А сундуками, по идее, должно заниматься снабжение. И как Финист может быть связан с сундуком?

– Никак.

– Вот и я о том же. А в сундуке не капуста и не молоко. И даже не каша с мясом. А роллы! Это что, по-твоему?

– Диверсия? – предполагает кот.

– Бурман, ну какая диверсия! – пыхчу, взмахивая руками. – Думай шире!

– Я думаю… – тянет Бурман, взмахнув хвостом и так треснув им по завалинке, что бедная Икуня вздрагивает и трясётся, а я едва не валюсь на траву. – Я думаю, что это он так за тобой ухаживает.

– Что? – едва не роняю бутылку. – В смысле, ухаживает?

– Плывёт он. Финист твой. Как лодка по реке. С вёслами и парусом.

– Бурман! – сую ему под нос букетик, который я непонятно зачем прихватила с собой. – Я тебе вообще не про это!

– А про что?

Закатываю глаза и выдыхаю:

– Я думаю, он хочет нас подкупить или подмять под себя, как сделал это с остальными. Всем подарочки вручил, нас от пуза накормил. Чтобы мы тут разомлели и претензии свои подальше засунули.

– Думаешь?

– А то. А теперь второй вопрос. Если Финист простой начальник по урегулированию конфликтов, то как он может быть связан со снабжением?

Бурман распахивает глаза и становится похож на филина.

– Хочешь сказать, у него блат в отделе снабжения?

– Или… – выразительно смотрю на кота.

– Или он не тот, за кого себя выдаёт?.. – с сомнением выдаёт он.

– Вот именно, Бурмаша, – поднимаю бутылку и трясу ею над головой. – Если он договорился, значит, у него есть связи. Но вспомни, откуда он взял шубу? Из воздуха. А палатку? Из воздуха. А продукты?..

– Из ресторана.

– Из ресто… Бурмаша, из какого ресторана? Из воздуха! Всё это слишком подозрительно, – я начинаю загибать пальцы. – И его чистые кроссовки, и то, что он знает Межмирье, и то, что он знает то, чего вообще не может знать!

– Ты про дверь?

– И про дверь тоже.

– Ягуня, в какую дыру мира мы влезли? – испуганно тянет Бурман.

– Вот и я уже не знаю, – тяжело вздыхаю.

Некоторое время сидим на завалинке. Где-то совсем недалеко стрекочут сверчки. Бурман вылизывает заднюю лапу, а я смотрю на звёзды и думаю: вот ведь жизнь у меня – померла, попала в Межмирье, воюю с бюрократией, принимаю ухаживания непонятно от кого. И мне страшно даже представить, чем всё это закончится.

Я как будто попала в сериал, где смешали сказку, мелодраму, шпионский триллер и канцелярский хоррор. И всё это показывают без рекламы. Но, к сожалению, это не кино.

С этой мыслью я отправляюсь спать, с этой мыслью засыпаю. И снится мне огненно-рыжая птица с горящим оперением, которая зависает над моей избушкой, и из её клюва на меня вместе с колючими искрами льются слова:

– Доброе утро. Извините, что помешал, но я вас тут, кажется, немножко поджёг.