Глава 9

Гробушки-воробушки! Едва не ухахатываюсь над незадачливыми попаданцами. Вот попали так попали! Вляпались по самые уши.

– Ой-ой-ой, ну как же вы так? – всплёскиваю руками, и киваю Бурмаше, чтобы тоже вышел, посмотрел.

Тот высовывает нос из-за дверного косяка и прижимает уши.

– Ну всё, аннулируют как пить дать, – бормочет, косясь на меня одним глазом.

– Перетопчутся аннулировать, – отвечаю ему одними губами и выступаю на крыльцо.

От болота тянет сыростью, тиной и ещё чем-то таким неуловимым, чисто болотным, отчего хочется зябко поёжиться. Как тут бедная Кикимора живёт? А вот, кстати, и она. Машу ей рукой, приветствуя.

– Здравствуйте, гости дорогие, – Кики медленно приближается, рассматривая инспектирующих, утопших в болоте по колено. – Прошу пожаловать в мой сектор.

– Это что за свинарник здесь? – вопит инспекторша, едва завидев Хранительницу и вмиг растеряв всё своё хладнокровие и надменность. – Что вы здесь устроили?

Кикимора кидает на меня вопросительный взгляд.

Аккуратно переступаю с крыльца на ближайшую кочку и с самым невинным выражением пожимаю плечами. Бурмаша, не будь дураком, уже занял место на моём плече и сидит теперь – кум королю, сват министру.

– Свинарник? – Кикимора приподнимает бровь, кажется, поняв правила игры.

К своей вящей радости подмечаю, как в её глазах загорается азартный огонёк, с которым она вчера хотела со мной обсуждать мужиков и тряпки.

– Помилуйте, какой же это свинарник? – елейным голоском продолжает она концерт для двоих. – Здесь свиней отродясь не было. Это же не гниющая лужа, а естественная экосистема. Уникальный природный объект. Между прочим, пиявки из этого болота в Красную книгу занесены.

– В какую ещё Красную книгу? – инспекторша пытается выдернуть ногу из трясины, но та только громко чавкает и засасывает её глубже.

Она пытается схватиться за ассистента, но тот что-то недовольно бормочет, а потом резко наклоняется и ныряет в жижу обеими руками.

Прячу гаденькую ухмылку.

Ах, бедняжка. Кажется, он потерял своё пенсне, и теперь близоруко щурится, тщетно пытаясь его найти и разбрасывая вокруг себя куски глины и ряску.

– В Межмирскую, – не моргнув глазом отвечает Кикимора. – Неужели не знаете? Раздел “Редкие и исчезающие виды болотной фауны“. Это же мы здесь люди тёмные, необразованные, только и умеем, что прорехи зашивать да за упырями гоняться. А вам как инспектору все подобные нюансы должны быть отлично известно. Если пиявки вымрут – это же будет нарушение экологического баланса. А за нарушение баланса, насколько я знаю, предусмотрен штраф. И выговор.

Инспекторша замирает, наполовину увязнув в трясине. Видно, как в её голове сражаются два желания: немедленно вылезти и ещё немедленней проверить, существует ли на самом деле Межмирская Красная книга, или мы тут на её прекрасные трудоинспекторские уши лапшу вешаем.

– Вы что, нам не верите? – распахивает глаза Кикимора и поворачивается к ворону, который не вмешивается в разговор, сидит на ветке и деликатно чистит пёрышки. – Картан, будь добр, принеси прошлогодний акт о сохранении популяции. Там как раз про наших пиявок. И про то, что осушение болота запрещено.

– Сию минуту, – щёлкает клювом куратор и срывается с ветки.

– Какое осушение? – взвизгивает ассистент, как-то не очень ловко выпрямляясь, отчего у него в спине так отчётливо щёлкает, что мы с Бурманом морщимся. – Мы ничего не осушали! Мы просто провалились!

– Провалились? – Кикимора прикладывает ладонь к груди, в притворном ужасе едва не падая в обморок. – То есть вы вторглись в охраняемую экосистему без надлежащей подготовки и разрешения? Без болотных сапог? Без проводника? Это же прямое нарушение техники безопасности и инструкции по посещению пограничных объектов в одном флаконе. Я уж молчу, что тут где попало проваливаться нельзя. Вы же мне всех пиявок потопчете! Кто потом экосистему восстанавливать будет?

Бурман фыркает, но тут же делает вид, что просто чихнул, а потом пихает мне свой нос прямо в ухо и шепчет:

– Ягуня, ты только посмотри, что она творит. Она же их сейчас сама проинспектирует. Без лишних бумаг и проволочек.

– Учись, Бурмаша, – так же тихо отвечаю я. – Это высший пилотаж. Эта женщина жила в суровых девяностых, её просто так на кривой козе не объедешь.

– А что там было страшного в девяностых? – округляет глаза кот.

– О, тебе лучше не знать, – хмыкаю я и киваю на инспекторшу. – Смотри-смотри, кажется, кто-то не спешит сдаваться.

Наблюдаем, как инспекторша с огромным трудом выдирает ногу из трясины и подбоченивается, окидывая Кикимору грозным взглядом. Но былое величие уже утрачено: с подола капает жижа, рулетка утонула, свисток безнадёжно забит тиной, а глупая баба продолжает стоять на одной ноге. Ну чисто цапля на выпасе.

– Вы… вы превышаете полномочия! – взвизгивает она. – Я здесь, чтобы проверять вас, а не наоборот!

– Конечно-конечно, – Кикимора лучезарно улыбается. – Я разве против? Проверяйте, конечно. Вот моё рабочее место, вот показатели влажности, которые вы просили. Держатся стабильно девяносто восемь процентов все сутки. А вот, кстати, и Картан с актом.

Ворон пикирует с небес и роняет на плечо Кикиморе свёрнутый лист. Та разворачивает его и с готовностью протягивает инспекторше.

– Ознакомьтесь, пожалуйста, и, если можно, поставьте подпись, что вы предупреждены о статусе болота. А то мало ли что? Вдруг вы совершенно случайно навредите экосистеме, а виноваты будем мы. Вы же понимаете, бюрократия – это прежде всего ответственность.

Инспекторша смотрит на лист. Потом на Кикимору. Потом кидает на меня и Бурмана прищуренный взгляд.

А мы что? А мы ничего. Улыбаемся и машем.

– Ассистент! – вспыхивает она, не найдя, на ком сорвать злость. – Вы долго будете тут плавать? Прочитайте, что здесь написано.

– Одну секунду, – несчастный субъект наконец выуживает из болота своё пенсне и цепляет его на нос. Забирает листок у инспекторши, водит по нему носом. – Простите, но мне плохо видно.

– Да вы очки протрите и тину с них снимите, – советую, с трудом сдерживая гомерический смех.

– Да как вы смеете? – пыхтит инспекторша, отбирая листок обратно. – Да я… Да мы…

Что там “да я, да мы“ мы так и не узнаём, потому что из-за спины внезапно доносится голос Миранды, которая появляется в самый подходящий момент:

– Простите, я не помешала? Я тут совершенно случайно мимо пробегала. Вам выписка из Лесного реестра не нужна? Здесь сказано, что болото является водоохранной зоной и любое вмешательство в его экосистему карается…

– Ассистент, мы уходим! – верещит инспекторша и, резко развернувшись, снова проваливается в трясину. На этот раз по пояс.

– Ну как же вы так неаккуратно, – квохчем мы с Бурманом, вытягивая неудачливую дамочку на крыльцо.

Ассистент ползёт следом, то и дело теряя очки, но с завидным упорством каждый раз возвращая их на нос. Да уж, горбатого могила исправит.

– Ах, какая неприятность, – приложив ладони к щекам, качает головой Кикимора, с притворным сочувствием рассматривая весь этот цирк. – Вы только поаккуратней, не потревожьте моих пиявок и не раздавите их домики. С Красной книгой шутки плохи.

Через пятнадцать минут инспекторша и ассистент, мокрые, грязные и морально раздавленные, сидят на берегу болота на поваленном бревне и пытаются привести себя в порядок.

Рулетка безнадёжно утеряна, секундомер сломался, блокнот размок, и кажется, наши незадачливые проверяющие уже готовы сдаться. Болото их стандартам явно не соответствует.

Бурман лениво потягивается и довольно щурит глаза, разглядывая порхающих бабочек, Кикимора стряхивает с платья невидимые пылинки, Картан медитирует, застыв без движения на ближайшей ветке, а Миранда махнула нам хвостом и куда-то убежала. Наверное, подопечного своего предупреждать.

– Ну что, – интересуюсь я, вертя в руках сорванную травинку и невинно хлопая глазами, – к Лешему сразу пойдём, или сначала обсохнете?