Глава пятнадцатая. Кощей Бесстрастный
- Драсте, давно не виделись! - вздохнула я, поворачиваясь к Кощею. - Значит, верно, что мне сказали. Опять девиц вызволяешь?
- Убираю конкуренток! - усмехнулась я, хотя было не смешно. - А что? Что тут такого? Я тоже хочу победить!
- И жар птицу не изовил, и условия не выполнил, - слышался рассерженный голос Кощея.
- Но невесту получил! И все благодаря тебе!
- Да я тут просто мимо проходила, - вздохнула я, пожимая плечами. - Шла, шла. И вот!
- Может, хватит мне лгать! - в меня полетело мое скомканное объявление. Я застыла, глядя на то, как дети играют в горелки. «Теперь ты водись!», - слышался беззаботный детский смех.
Значит, меня кто-то сдал! Кто-то из девиц настучал Кощею. Ну -ну!
- А вы чего по объявлению про жениха пришли? Т оже хотите замуж? - возмутилась я, глядя на Кощея. - Я не позволю тебе тронуть детей! Ясно?!
Я закрыла собой малышей.
- Можешь меня хоть сейчас в розу превращать! Но детей ты не тронешь! - рявкнула я, сама не ожидая от себя такой наглости. Кричать ему в лицо.
- Зря я пообещал, что после испытания уйдет лишь одна, - покачал головой Кощей. -Отойди. Передо мной все равны. И взрослые, и дети, и старики, и молодые.
- Нет! - дернулась я, не зная, что делать. Как его остановить.
«Ой, не умеешь ты, Ируся, мужиками вертеть! Не умеешь! Иначе бы давным-давно фотки с Гоа постила бы! Да как сыр в масле каталась!», - вспомнились причитания знакомой на
работе. «Мужикам ведь только того и надо, чтобы героями себя почувствовать! Сильным, могучим и так далее. Поэтому сопельку выдавила, слезку пустила, ручки по воробьиному сложила и жалобно-жалобно смотришь! Поверь, ни один мужик не устоит!».
- Кощеюшка, - сменила я голос. Теперь он звучал ласково и жалобно. - Кощеюшка, миленький ты мой...
Я впервые видела, как лицо мужика проясняется. Он еще не понял, что происходит, но уже недоверчиво смотрел на меня.
- Кощеюшка, - попросила я, подходя ближе и глядя на него жалобно-жалобно. - Ну зачем тебе их губить? Не губи их. Что с них взять? Да ничего.
Я настолько осмелела, вспоминая свою руку в его руке, что стала гладить его по груди.
- Ну пожалуйста, - взмолилась я, заглядывая в черную бездну глаз. - Поимей совесть!
- Для этого нужно представить ее обнаженной на роскошной кровати, - заметил Кощей, не сводя глаз с детей.
- А ты представь, - вздохнула я, чувствуя себя круглой дурой. Нет, зря я совета послушалась! Зря!
- Можешь, в розу меня обратить, - упрашивала я, оборачиваясь на малышню. - Что хочешь, можешь со мной сделать. Но детей не трогай.
И тут я почувствовала, как мне на талию руки легли. Он меня обнял! В этот момент у меня мурашки по спине пробежали.
- С дороги! - приказали мне, отодвигая меня в сторону.
- Неееет! - закричала я, бросаясь к детям. Но тут же замирая.
- Ну что, Иван да Марья, - послышался голос Кощея. Он присел перед ними. - Все! Катитесь отсюда! Оба! И чтоб я вас не видел!
За спинами детей задрожал воздух. Их втащило в «холодец». Кощей размахнулся и бросил следом шапку. Холодец исчез. Я мысленно выдохнула с облегчением. И все -таки послушал! Или нет? Да кто его знает!
- А ты куда? - послышался голос, когда я почти улизнула за поворот.
Меня резко дернули в ореол тусклого света. Я замерла, словно статуя, вспоминая, что с Кощеем шутки плохи.
- Итак, что ты мне сказала? Отпусти, и делай со мной все что хочешь? Не так ли? -послышался голос.
Я стояла, гордо подняв голову. Прямо как юная партизанка, пойманная за подпольной деятельностью.
Кощей обошел меня со всех сторон, словно статую. У меня только коленка дрожала, хотя под сарафаном видно не было.
- Богатырь, значит, - послышался голос. Мне с плеча убрали прядь волос. - Или как ты там себя называешь, Бабатырь!
Он промолчал, беря меня за подбородок.
- А ведь были времена. И я был богатырем, - произнес внезапно Кощей, глядя мне в глаза.
- Славным был богатырем. И звали меня Леснит. И друзья у меня были. С самим Добрыней рука об руку стояли. Врагов полчищами убивали...
Я видела, как он обходит меня еще раз. В тусклом свете сверкнула паутинка.
- И невеста у меня была, - негромко произнес Кощей, беря меня за подбородок. -Красивая, как ты.
Взгляд Кощея переместился на пол.
- Красавица, - прошептал он, приближаясь к моим губам. Я застыла, не в силах отшатнуться. - И ждала она меня в одной маленькой избушке, в лесу.
На мгновенье глаза Кощея сузились.
- Прямо как сейчас вижу, что она стоит на пороге и смотрит на дорогу, по которой я возвращался, - послышался тихий голос.
В глазах вспыхнул огонь. Настоящий. Обжигающий откуда-то изнутри.
Говорят, можно вечно смотреть на то, как течет вода, начисляется зарплата и как горит огонь. Я чувствовала, что могу смотреть в эти глаза бесконечно долго.
- Но так случилось, что в плен я попал, - послышался холодный голос Кощея. А он резко отшатнулся от меня. Последнее, что я видела, как глаза погасли, превращаясь в мертвые угли.
- Бросили меня в темницу. На хлеб и воду, - произнес Кощей. - Не проникал в темницу мою свет. Не задувал в нее ветер. Воздух был сырой и затхлый. Как в могиле. Эта темница и должна была стать моей могилой.
Звон тишины отмерял время. Я вздохнула, понимая, что ничем хорошим дело не кончится.
- Сначала я надеялся, что придут мои друзья за мной. Да освободят из оков. Силушкой богатырской цепи ржавый из земли вырвут. Руками могучими решетку сомнут , -произнес Кощей, поворачиваясь ко мне спиной. Я смотрела на его могучие плечи и понимала, чем дело кончится.
- Руки мои были скованны, ноги скованны. Только сердца свободным. Верил я, что еще увижу солнце ясное. И невесту свою обниму, - послышался глухой голос. Он не дрогнул, хотя я ожидала, что дрогнет.
- Звали меня сначала по имени. Леснит, - вздрогнула я от звука его голоса. - С годами и имя забылось. Истерлось. Стали называть кощеем... Что означает «узник». Так я стал Кощеем. Сколько раз мне снилось, что я снова на солнце жмурюсь. Сколько раз снилось, что губы сочные целую да на руках несу, чтобы ноги росой не намочила.
Беда-а-а.
- Я уже не солнца ждал, не друзей - товарищей, ни невесту свою. Я смерть ждал! Может, хоть ей я нужен буду! Но и ей я был не нужен! Не приходила она ко мне. Даже смерть обо мне забыла! - послышалась усмешка. - Даже смерть меня предала.
Если честно, то я не знала. Я думала, ну Кощей и Кощей. И что с того! Единственные вопрос, который меня мог мучить, это через «о» или через «а». Кощей или Кащей?
- И вот она пришла! Не знаю, утро это было ясное. Или ночь темная. Мне все одно, -послышался голос. - И тогда, когда она пришла, чтобы увести меня, я почувствовал, как хочу жить! Глядя ей в глаза, я чувствовал только жажду жизни. Как ненавидел ее!
- И? - удивлённо спросила я. Что-то внутри меня убеждало меня, что первому встречному эту историю вряд ли рассказывают!
- Попросил я у смерти напиться. А как напился, так цепи выломал, да ее схватил. Столько ненависти во мне было. Столько гнева. Что сжег я ее ненавистью своей. Испепелил гневом. А она смотрит на меня и улыбается. Любила я тебя, Леснит. Ой, как любила. Поэтому стороной обходила, от стрелы берегла, от меча закрывала. И правда, как заговоренный был. Ничто не брало. Видать, поэтому и в плен взяли, раз убить не смогли .
- Обалдеть, - округлила я глаза, представляя себе влюбленную смерть.
- И сказала она тогда, что если бы не любила, то не смог бы я с ней совладать, - продолжал Кощей. - А потом сказала, что теперь смерть моя в игле. Как кольнет игла в сердце, так и смерть свою найду. И пылью рассыпалась.
Это не история про то, как Марина из армии не дождалась!
- Помню, когда выломал решетку, передо мной все замертво падали. Как стояли, так и падали. Не ждали меня друзья мои, соратники. Жизнь у них своим чередом текла. Не ждала меня невеста, - внезапно послышался голос возле моего уха. - Но как увидала, так сразу на шею бросилась.
Тихий голос отражался эхом от стен.
- А потом отшатнулась , - прошептали мне так близко, что мне снова стало страшно. -Отшатнулась и смотрит на меня. Не Леснит ты, говорит. Не он. От него теплом веяло. А от тебя холодом. Холодны твои руки.. А сама отступает медленно. Я ее убеждаю, что это я. А она шепчет, что нет. «Проваливай в Навь, чудище поганое!», -выкрикнула она. И за оберег схватилась. Она же у меня и ворожить могла. Что ей стоило, узнать где я? И что со мной? А ничего. Могла бы сон -травой охрану усыпить, но не усыпила. Стою я и чувствую, что зря пришел. Уходить мне пора. Ушел я в Навь, замок построил.
Я еще не думала про то, что меня бросили не бросая. У меня просто не было времени поковырять душевную ранку, посыпать ее солью и перцем и так далее...
- Ой, нашел чудовище, - усмехнулась я, глядя на его спину. - Холодом веет, руки холодные, как лед! А! Боюсь- боюсь!
Мне почему-то было смешно и грустно.
- Я тоже слышала тоже самое, - вздохнула я, погладив черепок на стене. - Только пострашнее.
- Неужели? - удивился Кощей, поворачиваясь ко мне.
- Я однажды приготовил на ужин макароны с полуфабрикатами и сказал, что -то вроде «тебе самому сложно за собой помыть тарелку?». Хотя до этого едва ли носки грязные не обнимала и баловала деликатесами! - усмехнулась я, задумавшись о чем-то своем. - Я была чудовищем, монстром и в целом врагом рода человеческого!
Я стояла, посмеиваясь и вспоминая тот день, когда стала «чудовищем».
- Посмотри мне в глаза, - усмехнулась я, глядя на тлеющие угли чужих глаз. - Хорошо, когда ты понял, что не нужен человеку раньше, чем над тобой жадненько трет ручки костлявенькая. И ты лежишь себе и осознаешь, что потратил жизнь на того, кто сейчас подыскивает другую удобную личность для личного пользования.
- Ты понимаешь, что ты говоришь? - сверкнули глаза Кощея. - Ты ее никогда не знала!
- Я - еще тот повар, который пересаливает не только суп, но и душевные раны, - просто ответила я. - Больно, но честно. И пока ты своими мозгами до этого не дойдешь, никто тебе не доктор!
- Твой ведь не придет, - послышался вкрадчивый голос Кощея. - По глазам вижу. Иначе бы ты сидела и терпеливо ждала, как другие.
- Я просто решила жить дальше. Не упиваться этой болью, не сидеть, не мусолить ее, переживая снова и снова, - задумчиво ответила я. - Так получилось. Никто не виноват. С тобой все в порядке. Этих трех предложений, достаточно, чтобы пережить все на свете!
Я подумала и добавила.
- А то много чести сидеть и пускать сопли, о том, кто скоро забудет твое имя, - с неким вызовом произнесла я, глядя прямо в глаза. - Над ним не будет грохотать тучка возмездия, не будет жалить молнией под зад каждый раз, когда ты о нем вспоминаешь.
Я помолчала, пытаясь подобрать слова.
- Любовь - это золото, - объяснила я, надеясь, что ему будет понятно. - А ты - банк. Ты даришь его под проценты. Как только человек перестает платить тебе кредит любви, то зачем он нужен такой замечательный? Жизнь продолжается! Живи, радуйся, получай удовольствие от жизни! Я выбираю жизнь! И всегда буду выбирать жизнь!
Что-то на меня нашло! Может быть, я действительно многое переосмыслила.
- Ты не знаешь, что такое потеря, - послышался голос Кощея.
- Потерять вещь можно только, когда она у тебя была, - спорила я. - Как можно потерять человека, которого у тебя никогда не было?
И тут я заметила, что меня отпускают. Оказывается, меня держали за талию. Как долго -не знаю! Но он обнимал меня.
- Я ищу ту, которая пережила тоже самое, и может меня понять, - послышался глухой, полный разочарования голос. - Но тебе, видимо, не дано!
Он взмахнул дырявым плащом, резко развернулся и шагнул в темноту.
Ушел, не прощаясь.
- Вот так всегда! - вздохнула я, разводя руками. - Хочешь помочь человеку жить дальше, а тебя начинают недолюбливать! Правильно я сделала, что не пошла на психолога!
Немного постояв, я чувствовала, что диалог как бы не окончен. И это чувство неоконченного диалога, потребовало, чтобы я высказала все в пустоту.
- Короче, я поняла, тебе нужен моральный труп, чтобы разлагаться вместе! «А мой...»,
«А моя.», «А мой.», «А моя.», - передразнила я воображаемый диалог.
В ответ была тишина. Ах, он во мне разочаровался! Вместо того, чтобы морально сдохнуть и сломаться, я решила жить дальше!
- Тоже мне, искал такую же! А нашел очень жадненькую девочку, - усмехнулась я, сворачивая за угол. - Которая не хочет работать благотворительным фондом помощи тем, кто этого никогда не оценит! И не собирается разлагаться моральным трупом!
Я пошла по темному коридору, считая рукой черепушки.
- Та, которая не собирает посвятить свою жизнь страданиям, - склонилась я к одной вспыхнувшей черепушке.
Если честно, меня что-то больно кусало изнутри. Наверное, его последние слова. Я - не очень опытный мужиковед. Может, я переборщила?
Не понравились мне слова про разочарование. Они причиняли мне какой -то внутренний дискомфорт. Такое может быть только в том случае, если я.
- Поздравляю, - сглотнула я, открывая свою дверь. - Ты не заметила, как влипла!
Дверь с грохотом закрылась.
- Итак, предположительно мы доигрались, - мрачно заметила я, глядя на свое отражение в зеркале.
Когда мне начинает кто-то нравиться, обычно включается особый режим. Режим «покерфэйса». Проще говоря - морда кирпичом.
Если другие девушки кокетничают напропалую, заигрывают, смеются и ведут себя заинтересовано, то у меня совсем другой случай.
С непроницаемым лицом: «Ты кто? Уйди! Я тебя не знаю!», я прохожу мимо. «Для конспирации!», - подсказывала совесть, считая «любови всей жизни». Если вдруг мне предстоит диалог с объектом обожания, он будет выглядеть так, словно я судебный пристав при исполнении.
«Для контрацепции!», - поддакнула совесть.
Мой тон становится деловым и очень сухим, как у тети из госконторы, читающей вслух законодательство.
Все это выглядит так, чтобы отпали не только сомнения, но и то, что, гипотетически, виляло при встрече с симпатичными девушками.
Все это выглядит так, чтобы отпали не только сомнения, но и то, что, гипотетически, виляло при встрече с симпатичными девушками.
Повертев в руках липкий оберег, я плюнула и улеглась спать.
Снилось мне солнце с моего балкона, кофе, который остывал в моих руках, белье соседки по кличке Белоснежка. Ее так прозвали потому, что судя по ее веревкам у нее жило семь гномов. Которых она каждодневно обстирывала. Но по факту там был один муж.
Солнце заливало двор, просачивалось сквозь осенние листья. Под балконом заводилась соседская колымага. С таким звуком, словно кто -то насилует Г одзиллу. А я привалилась к ржавому парапету и просто жила.
Дверь скрипнула так, словно кошке наступили на хвост. Я открыла глаза, пытаясь еще немного побыть в дымке этого сна.
Но дверь скрипнула снова, словно приглашая меня предъявить творение рук своих.
- Если что, я требую беленький горшочек в стиле прованс! - вздохнула я, глядя на конкуренток. Они были спокойны.
Я пропустила их вперед, потягиваясь и расправляя мятый сарафан.
На мгновенье, подняв глаза, я почему-то увидела, что они какие-то слишком бледные... Представьте себе, мне на секунду померещилось, что это - не девушки, а тени...
Может, дело в освещении? Здесь все мрак и тоска.
Кощей сидел на троне и делал вид, что мы слабо знакомы. Настолько слабо, что он даже не удостоил меня взглядом.
- Ноченьку не спала, рученьки не жалела, - начала Царевна Лебедь, демонстрируя шедевр ювелирного искусства. Роскошное перо горело теплым светом, озаряя ее красивое бледное лицо.
- ... защитит он от стрелы каленой, от меча вражьего...
- Бла-бла-бла, - беззвучно передразнила ее я, глядя на свою тусклую убогость.
- ... всю душеньку вложила, - слышался певучий голос Царевны Ледедь, которая держала оберег размером с баскетбольный мяч.
- От автоматной очереди защищает? - спросила я, заглядывая ей через плечо.
- От чего? - спросила она, недовольным взглядом глядя на меня.
- Ничего-ничего, - миролюбиво заметила я, тут же теряя интерес к оберегу. Никакой практичной ценности! Кощей кивнул, принимая подарок.
- Всю мудрость вложила в оберег, - слышался густой голос Василисы Премудрой. Она держала внушительный оберег - хомут на шею.
- Защитит он от хвори всякой, - продолжала она, поглаживая пальцами свой шедевр.
- От венерического точно! Сто процентов! - закивала я, глядя на хомут из трав и пера. - У меня в мыслях не было бы дать мужику даже шанс, если бы у него на шее был похоронный венок! Так что тут да -а-а!
Это была маленькая месть. Одна из этих девиц- красавиц вчера заложила меня. Так что пусть выгребают.
Кощею оберег понравился. Он кивнул, принимая дар из тонких белых ручек.
От чего только не было оберегов! Я смотрела на самого защищенного мужика на свете, даже слегка завидуя.
Нужно что-то думать по поводу своего, но я так пока ничего не сообразила.
- А? Что? Опять я? - осмотрелась я, видя, что пришла моя очередь. - Ну что ж, дорогой Кощеюшка! Всю ночь не срала, слов нехороших не жалела.
Мягче, Ира, мягче. А не то будешь требовать полива каждый день!
- . мучилась, - закончила я с приторным вздохом. - И создала оберег. Я рассудила как, оберег неприметным быть должен! Оберег. эм. Оберег.
Я повторила это слово несколько раз, пытаясь придумать, от чего собираюсь защитить бессмертную тушку.
- От самой себя, - усмехнулась я, глядя на Кощея.
Я протянула ему украшение, но он посмотрел на меня, не торопясь принимать.
- Вы уверены? - спросила я, понимая, что ГОСТы на изготовление оберегов никто не устанавливал.
- Наверное, я недооцениваю степень опасности, - заметил Кощей, глядя на оберег в моей руке.
- Зря, - вздохнула я.
Раз, два, три...