Глава 11

Спустя час меня отвозит его водитель. За окном «Бентли» — столица, залитая солнечным светом. Я смотрю на спешащих по делам людей, на бликующие окна высотных зданий, а в душе все поет от счастья. Это теперь также и мой город. Прошло так мало времени, а он уже пал к моим ногам, подарив перед этим судьбоносную встречу.

Хочется рассказать о своем счастье всему миру. Но Азам велел молчать. А мне так хочется с порога выдать ошеломленной Клаве что-то вроде: «Разряд тебе в рот, Азамат Валиев сделал мне предложение!» И от этого на душе неспокойно. Но я терпелива. Еще совсем немного, и у меня будет все. Будет счастье, о котором прежде я не смела даже мечтать.

— Ну, наконец-то! — Эва отрывается от приседаний с грифом, смахивает пот со лба и смотрит на меня с насмешкой. — Сафари затянулось? На кого вы там охотились, что у тебя такая неприличная улыбка?

Падаю на кровать, переворачиваюсь на живот, обняв подушку. Счастливо щурюсь, наблюдая за любопытством на лице подруги. Но молчу. Чувствую — не удержусь, все расскажу.

— Ты с ним спала, — качает головой Клава. — Ходишь по тонкому льду, Милка.

— Не правда, — вспоминаю язык и пальцы Азамата, и улыбаюсь еще шире. — Он… Ты не представляешь, насколько он другой… Не тот, каким вы его знаете. Я сегодня ночью в этом убедилась.

— Зайка моя, этот красавец будет кем захочет, лишь бы получить свое.

— Возможно, но я действительно ему нравлюсь. И кажется, у него серьезные намерения. Вот увидишь.

— Да понимаю я все. Но ты просто не сдалась сразу, а такие, как Валиев не проигрывают. Сменил тактику, но не отношение. Ну да ладно, тебе сейчас все божья роса. Как Эпикур в жизни? А эта соска, Ларчикова, тебя там не опустила?

— Не завидуй. Эпикур себе на уме, почти не общался со мной. А Ларчикова странная. Высокомерная слишком. И красивая, чёрт возьми. Она сказала, что если мне нужна будет помощь, чтобы я дала ей знать. Я так и не поняла, что она имела ввиду.

— Да что тут непонятного? Сиськи сделать решишь — телефон хирурга. Как-то так. Подобные телки с нами дружбы не водят.

Хочу сказать, что она намекала на серьезное отношение Азамата и даже заикнулась за свадьбу, но вовремя прикусываю язык. Клава не отстанет, если почувствует, что я что-то не договариваю. Пусть думает, что мы просто переспали, и поэтому я так рада.

— Я в душ, потом поеду и присмотрю себе шубку на зиму. Ты со мной, или будешь отсыпаться перед работой?

Мне не хочется оставаться дома, но я боюсь, что не справлюсь с эмоциями, а проницательная Эвелина обо всем догадается. К тому же, у меня есть одно не завершенное дело.

— Нет, я пас. Отдохну, посмотрю сериальчик. Ты вернешься или сразу в клуб?

— Вернусь, поедем вместе. Хотя у меня нет сил смотреть на твою счастливую рожу…

Она уходит, а я беру в руку телефон. Смотрю на экран, вздыхаю. Пусть я почти выбросила из своей жизни Виталика, осознав, что с ним у меня нет никаких перспектив, на душе неспокойно. Расставаться — не про меня вообще. Мне жаль потраченного времени, сил и эмоций. Мешают мысли, что этот человек мне ничего плохого не сделал, а мои слова его очень сильно расстроят. Но на двух стульях не усидеть, и Азамат ясно сказал, что я должна отсечь все изжившие себя связи.

Вот же ж черт! Телефон так и остался отключенным со вчерашнего вечера. Семнадцать пропущенных от Витали, три от матери, еще от Клавы и Марьяны. Надеюсь, на работе и в семье ничего серьезного. Марьяна не отвечает. Оттягивая неизбежное, звоню маме, рассказываю, как здесь все хорошо, как мне нравится моя работа, давлю, заставляя ее проверить здоровье и вылечить зубы, благо деньги на это есть. Пока мы разговариваем, Эвелина одевается и уезжает на такси. Теперь никто мне не мешает совершить важный разговор, но почему-то я оттягиваю этот момент.

Это странно. К Виталию я не вернусь даже в том случае, если завтра Азамат передумает и забудет о моем существовании. Почему внутри тревога и непонятное желание просто устраниться, ничего не поясняя? Я бы так и сделала, наверное. Валиев просто не оставил никакого выбора.

Долгие гудки. Когда мой парень, еще даже не догадавшийся, что он уже экс, отвечает, в динамике тишина. Только его дыхание выдает, как он разозлен.

— Привет, Витя.

— И? — холодно осведомляется он. Как будто дает мне повод все разрубить одним ударом.

— Нам надо поговорить.

— А что нового ты мне скажешь? Как трахалась с этим быдло-репером? Смотрю, захотелось красивой жизни? Может, мне пояснить твоей матери, чем ты там на самом деле занимаешься?

Барьер преодолен. Сам о том не догадываясь, Виталик дал мне в руки оружие, чтобы я его уничтожила.

— Нам надо расстаться. Между нами все. Не звони мне больше и не пиши. И трепаться не советую, будет хуже. Понял меня?

Поуза в трубке становится иной. Только что мой собеседник был обвинителем. Сейчас он — приговоренный. Не дав ему опомниться, продолжаю говорить, поймав эту волну и боясь ее утратить:

— Ты не тот, с кем я хочу связать свою жизнь. Тебе никогда не было дела до моих проблем. Ты не уважал меня, не стремился завоевать. Тебя устраивало серое существование. Меня оно больше не устраивает. Прощай, Витя.

Мне бы сразу бросить трубку, но я торможу. И получаю достойную награду за то, что пытаюсь быть смелой, а не трусливой.

— Ах ты, шкура конченая, — его голос сбивается, в нем появляется отчаяние на грани с истерикой. — Подстилка чернильная! Легла под этого… этого…

— Нет, Виталик. Я просто не хочу прозябать с тобой в нищете…

— Как ты могла такое сказать мне? Как?! — я не вижу его, но чувствую в голосе что-то похожее на слезы. — Сука!

— Это все. Будь счастлив. Найди себе ту, кто тебя оценит. Давай, с богом.

Сбрасываю звонок, руки дрожат. Отбиваю его входящий. Потом еще один. Внутри пакостно. Но не от его слов и истерики. Я сама не могу понять, почему меня давит чувством необоснованной вины. Мы в ответе за тех, кого приручили? Бред…

Он будет звонить еще не один день. Матери моей ничего плохого не скажет, но она встанет на его сторону, будет звонить и заставлять меня отменить решение. Допытываться, что да как. А я так и не смогу ей признаться во всем до одобрения Азамата…

К вечеру приезжает Эвелина. От моей эйфории уже прилично поубавилось. Разговор с Виталиком испортил настроение на весь день. Она цинично хмыкает. Мне плевать. Да, пусть думает, что Азам меня поматросил и бросил. Так проще.

Мы едем в клуб, я рассеянно поддерживаю разговор о мехах и ценах, о том, что проще съездить в «шубный тур» в Грецию. Мне еще предстоит нелегкий разговор с Марьяной.

Но когда мы приезжаем, происходит нечто, то не позволяет нам с начальницей поговорить.

— Марьяна, уделите мне всего десять минут… — начинаю я, но она пролетает мимо. Ее глаза горят.

— Милана, сейчас ты танцуешь три своих номера в пятой ложе. Сосредоточься именно на танце. Никакого кривляния. Я потом тебе все поясню…

В другой раз я бы покорно проглотила это, но не сегодня. Неприятный разговор с Виталиком забыт, в душе остается чувство полета после признаний Азамата. Это единственное, что я ощущаю. Счастье стало частью меня.

— Это серьезно, Марьяна. Я хочу уволиться.

Директриса замедляет шаг. Поворачивается ко мне. На ее лице нет потрясения. Только усталое выражение. Азамат постарался?

— Давай так, Лана. Ты сейчас станцуешь, и прошу тебя, превзойди саму себя. После все поймешь. И думаю, ты передумаешь раз десять.

В ее словах сожаление, но вместе с тем и восхищение. Валиев сказал, что сделал мне предложение? Что происходит? Но если бы так и было, выпустила бы она меня танцевать? Запуталась совершенно. Надеваю костюм черной птицы, подготавливаю два других — ангела и рыси.

Эва как ни в чем ни бывало красится у зеркала, а остальные девчонки подозрительно тихие. Аза сверлит мне спину взглядом, полным ненависти. Откуда? Нас видели в клубе?

Ответ приходит, когда я захожу в мой «Инстаграм», куда еще утром по требованию Азамата запостила новые фото провокационного содержания. Противилась недолго, после предложения руки и сердца это была такая малость. Голого тела в простынях не видно. Фото завтрака в постель как бы намекает, но… Застываю, увидев рост лайков. Прошло полдня, а у меня пять тысяч подписчиков. Что это такое?

— Милана, твой выход! — зовет охранник, и я прячу телефон, пообещав себе разобраться с этим позже. Никто и ничто не должны отвлекать меня, когда я танцую. Выхожу на таблетку и начинаю танцевать. Очень хочется, чтобы в ложе опять оказался Азам. И мысли одна безумнее другой атакуют, пока я двигаюсь, стараясь не ударить в грязь лицом перед невидимым зрителем.

Сейчас я закончу танец, вспыхнут прожектора, и мой темный принц с шикарным букетом цветов поднимется на подиум. Все взгляды будут обращены к нам двоим. Он повторит свое предложение при полном зале народу, заставив сук в гримерке рвать на себе волосы, а высокопоставленных гостей поражаться и рукоплескать. Многих даже завидовать — ведь Валиев пошел против правил, выбрав в жены не богатую наследницу, а сексуальную танцовщицу из простого народа. Как он это сделает? Может, зачитает реп? Как жаль, что я не знаю его песен. Ведь я скоро стану его семьей, это недопустимо. Надо заполнить пробел.

Танец черной птицы закончен, я на бегу влезаю в костюм ангела и вновь возвращаюсь на таблетку. Градус неприязни в гримерной повышается. Даже Клава хмурится. И это все мне не нравится. Но вместе с тем вселяет надежду. Азамат! Он здесь! Это все поясняет. Здесь и с серьёзными намерениями. Вот почему все курицы трясутся от злости! Может он пришел даже с прессой…

Под конец третьего танца я уже вне себя от нетерпения. Замираю в позу кошечки на таблетке, прогнув спину. Зал рвут овации, прожектора гаснут. А я всматриваюсь в ложу, стараясь не отрывать голову от плиты, и меня сковывает холод разочарования.

Это не Азамат. И даже не его свита. В полумраке после яркого света видны только две фигуры: мужская и женская. Мужчине до гладиаторского тела моего Азамата далеко.

У меня чувство, будто бы меня морально изнасиловали. Хотя нет, я сама себе напридумывала невесть что. Пара извращенцев пришла расшевелить страсть и хорошо заплатила. Вот почему Марьяна велела мне танцевать на пределе сил. Да пошла она! Сейчас выскажу все в ее уботоксированное лицо, а потом пусть Азам мне помогает. Не хочу больше здесь оставаться.

А вот и сама она, легка на помине. Глаза горят, рука по-приятельски обнимает меня за талию. Почувствовала родню? Да я даже на свадьбу ее не позову теперь.

— Милана, это было непревзойденно! Идем в мой кабинет. Ты сейчас ахнешь.

Грубые слова не успевают сорваться с губ. Я заинтригована. Азамат там? Как гора с плеч. Конечно, он сейчас даст мне указания, как реагировать, когда произнесёт свою пламенную речь. Наверное, там же и фотограф, который сделает профессиональные снимки. Ничего не отменяется. Конечно, лучше бы Азамчик сделал все это в гримёрке, но как есть так и есть.

Я снова ошиблась. Потому что все, что произошло потом, едва ли не пересилило эйфорию оттого, что я вскоре стану женой самого крутого и богатого репера страны.

В кабинете Марьяны пахло дорогими духами и сигаретным дымом. Сама хозяйка стильного интерьера в стиле хай-тек провела меня к креслу, как близкую подругу. Я от нетерпения едва ли не подпрыгивала. И потом едва не упала от разочарования.

Их было двое: мужчина со смутно знакомым лицом и высокая худая женщина в черном платье. Похоже, те самые, кто наблюдал за мной в ложе.

— Игорь Антипенко, Алла Веббер, — представила Марьяна с подобострастной улыбкой.

Имена были знакомыми. Но все равно мне пришлось хорошо напрячь память, чтобы вспомнить, кому они принадлежат и где именно я видела этих двоих.

Можно ли получить два потрясающе шокирующих известия в один день и не умереть от эндорфинового передоза? Сначала признание Азамата и предложение руки и сердца, а сейчас… Сейчас я стою перед основателями самого известного шоу-балета не только в России, а и во всем мире. Балета, в труппу которого хотят попасть все, кто имеет отношение к танцам, но практически ни у кого этого шанса нет. Я поняла, что мне не светит, еще давно, оттого и подзабыла, кто они. Но сейчас я начинаю понимать, что они не просто так здесь. И счастливая улыбка Марьяны, и ее слова о том, что я передумаю увольняться — тоже…

— Милана, позвольте, — высокомерное лицо мужчины смягчается, и он подносит к губам мою дрожащую ладонь. — Позвольте выразить вам свое восхищение. Вы словно реинкарнация Айседоры Дункан.

— Почему мы не слышали о вас ранее? — мягко интересуется красавица в черном. — Почему с такой превосходной техникой вы танцуете здесь?

И у меня пол уходит из-под ног без всяких преувеличений. Пошатываюсь и вовремя успеваю сесть в кресло, заботливо отодвинутое создателем шоу-балета «Антарес». Алла Вебер привычным жестом наполняет стакан водой и протягивает мне. Они, похоже, привыкли к подобной реакции на свое появление.

Что такое балет «Антарес», спросите вы, и почему я так реагирую? Фильм «шоу-герлз» все смотрели? Так вот, это в десять раз круче. Это мировая слава. Это баснословные гонорары. Это аплодисменты всего мира. Это лотерея, которую вытягивают лишь единицы. Антипенко и Веббер ищут в свою труппу лучших танцоров со всех точек земного шара. Попасть сюда предел мечтаний всех, кто имеет отношение к танцам. И надо быть откровенной дурой, чтобы не понять, что эти двое не поздороваться со мной сюда пришли. Они по мою душу. Боже мой, это вообще возможно?

А дальше начинается нечто невообразимое. Меня засыпают вопросами. Кабинет плывет перед глазами, я жадно пью воду и рассеянно отвечаю, не в состоянии поверить своему счастью. Когда поясняю, почему не пошла учиться на факультет хореографии, Алла Веббер запрокидывает голову и смеётся красивым смехом, похожим на звон хрусталя.

— Милая Милана, меня зарезали трижды. Можете себе представить?

Алла была примой шоу-балета еще в девяностых, когда «Антарес» только начинал завоевывать мир. Затем заняла кресло руководителя, счастливо вышла замуж за владельца строительного бизнеса, родила двоих детей и занималась поиском самородков в свой с Антипенко танцевальный коллектив. Отвечала за режиссуру номеров и гастроли. Результат — этот проект известен всему миру!

Они еще задают мне вопросы, а затем — я едва не падаю в обморок — предлагают пройти кастинг. Завтра. Я счастливо киваю. Но быстро спохватываюсь:

— Простите, я… я завтра задействована в клипе Азамата Валиева…

«Но я готова все отменить, правда-правда! Вы важнее! Вы круче!» — я этого, сама собой, не говорю. Если мне сейчас поставят ультиматум, я буду молить Азама изменить график и перенести сьемку.

— Керим Вахитов, старина, — ведет плечом Антипенко. — Я полагаю, старый друг не откажет нам в удовольствии поприсутствовать на бекстейдже сьемок клипа своего протеже. Милана, вы не будете против?

Я точно сплю. Но понимаю в тот момент, что если бы я им не понравилась или вызвала сомнения, никто не стал бы рушить свои планы. Час этих людей стоит очень дорого. Это значит, что…

Да, Милка, именно это и значит! В твою жизнь ворвалась белая полоса, если быть точнее — две сплошные! Тебя хочет видеть своей женой мужчина, ради которого продают дьяволу не только души. И тебя заметил он сам, создатель «Антареса»! Ты могла еще год тому назад мечтать о подобном? Нет! Твой потолок был Виталик Стецюра без гроша в кармане и амбиций, твоя сцена — бухгалтерия и магазин, где изящно подставляли на деньги. Каждый считал, что столица тебя пережует и выплюнет сразу, а она положила к твоим ногам сразу две запредельные мечты…

Я не помню, как мы прощаемся, как оставляю свои контакты. Я едва могу двигаться. Марьяна наливает мне мартини, подумав, и себе тоже. Качает головой.

— Я давно работаю у них негласным охотником за головами. Правда, за десятилетие существования клуба еще никто не смог попасть в «Антарес». Не хватало исходных данных. Но ты уж не подведи. Постарайся. Не надо тебе пояснять, какие перспективы открываются? Черт, аж до слез Ты мне столько денег приносила… Но Алке тебя передать не жалко. Я за то, чтобы таланты росли и развивались, а не чахли здесь.

— Они возьмут меня?

— Лана, я на своей памяти не помню, чтобы стальная Аллочка смеялась и откровенничала с кем-то из танцоров. И чтобы Игорь целовал руки, а не распекал технику. Ты пймала свое счастье, главное не запори на просмотрах… и на сьемках.

Мне хочется сказать, что Азамат сделал предложение. Вовремя прикусываю язык, счастливо вздыхаю. Теперь ему не нужно будет стыдиться жены без роду и племени. Я стану танцовщицей шоу-балета мирового уровня. Как он обрадуется, когда узнает! Даже Ларчикова заткнется со своим презрительным «танцовщица», потому что в Антаресе совсем другой уровень!

Да, будет нелегко. Перелеты и гастроли у обоих. Но тем слаще встречи и семейное единение. Я просто обязана сделать все, чтобы остаться в «Антаресе»!

В гримерке по-прежнему бойкот и презрение. Только Алка, собираясь на очередной танец, похлопывает меня по плечу, как будто предупреждает: молчи, поговорим дома. Больно колят в сердце ее плотно сжатые губы. Зависть, понятно. Все поняли, что делали Антипенко и Веббер, и на кого приезжали посмотреть…

Марьяна отпустила меня домой. Поняла, что я еле на ногах держусь, танцевать уже не смогу. И действительно. От радости хочется пуститься в пляс, а я не могу.

— Тебя что, отымели, Плисецкая? — плохо скрывая зависть, тянет Яна. — Через какое место у нас нынче вход в «Антарес»?

— Через то же, что и к Азамату Валиеву, — злобно хохочет Аза. — Далеко пойдешь, святоша. Танцовщица ртом.

Выдыхаю, роняю ватный диск на пол. От их ярости не по себе. Поэтому я достаю и сумочки запечатанную мини-версию мицеллярной воды и начинаю смывать тени с век. Как бы эти твари кислоты туда не плеснули. Ничего. Я дорого бы отдала, чтобы увидеть их лица, когда Азамат объявит нас парой на всю страну, а я войду в труппу «Антареса». Захлебнутся в желчи как пить дать.

Переодеваюсь, стягиваю волосы в небрежный пучок, с удовольствием натягиваю кроссовки и выхожу прочь. Уже на крыльце закуриваю и звоню Азамату.

Не отвечает. Обидно — я так хочу с ним поделиться счастливой новостью! Вспоминаю, что сегодня у него выступление на корпоративе нефтяной компании. Или еще поет, или приехал домой и завалился спать. Тушу сигарету о крышку урны и вызываю такси. Я обрадую своего любимого человека завтра.