Глава 12

Мне удается дозвониться до Азамата лишь ранним утром. Правда я совсем не расстроена тем, что он так долго не берет трубку. Даже больше: в тот момент я почти забываю и о Азаме, и о его предложении. Потому что впереди появилась перспектива явно покруче брака.

Мне бы задуматься, почему в его отсутствие я могу строить планы, радоваться, не оглядываясь на чужое одобрение. Почему забываю о нем и не чувствую себя зависимой. И стоит только услышать его голос, я превращаюсь в какую-то сомневающуюся в себе размазню. Сжимаюсь, тон голоса меняется, тщательно взвешиваются слова, тревога скребет изнутри, она похожа на оскомину. Сомнения начинают одолевать с новой силой. Я как будто вижу минусы новой работы, а не выгоды.

Азамат вздыхает.

— Ты не забудь, что сегодня снимаешься в моем клипе. В моем, Милана.

В его тоне недовольство. А я чувствую себя идиоткой. Ведь едва мой любимый человек ответил на звонок, я выплеснула на него свою радость — неистово, безумно, не позволив даже вставить слово.

— Азамат, это же «Антарес!» — в груди начинает образовываться пустота. Будто стена из ярких кубиков лего рушится. — Ты не представляешь, какая это удача!

— Я знаю, кто они такие, Милана, — холодно одергивает Валиев. — И позволь тебе напомнить, что ты пока что туда не попала. Я понимаю, ты под впечатлением, но избавь меня от своих визгов. Ты завтра танцуешь для моего, мать твою, клипа!

Мне обидно. Почему мужчина, который признался в своих чувствах и убедился, что они взаимны, не может разделить со мной эту радость? Обесценивает все, что произошло в клубе. Может, это ревность? Точно. Он сам сверхпопулярен, а я пою дифирамбы другим селебретиз. И все равно, что они не пересекаются по виду деятельности — наверное, это малоприятно.

— Азам, ну перестань, — в груди появляется тяжесть. — Конечно же, я снимусь в твоем клипе! Я давно мечтала о таком шансе!

— Да? Ты только что едва ли не созналась мне в желании переспать с основателями этого балета! Ты ничего не попутала, девочка? Я не возьму в жены женщину с менталитетом шлюхи!

Подношу руку ко рту, чувствую, как на ресницах выступают слезы.

— Зачем ты так?..

— Да затем, что я, судя по всему, поспешил с предложением тебе. Уж слишком быстро ты научилась их принимать от всех и каждого.

— Азам, ты что, не понимаешь? Вспомни себя, когда тебя приняли в лейбл и сделали известным! А теперь такой шанс представился мне! Да если все выйдет, я буду не золушкой из глубинки, а достойной тебя парой! Ты — звезда рэпа, я — звезда танца! Я думала, черт возьми, тебя это обрадует!

— Милана. — Мое имя на его губах словно покрывается коркой инея. — Твоя эйфория неуместна. Ты не хочешь быть со мной? Растить моих детей, ждать меня с гастролей, облагораживать дом?

— Настоящей жене никогда не мешает работа. Ты просто не даешь мне шанса попробовать!

— Разговор закрыт. Ты не забыла, что через два часа должна быть на студии?

Киваю. Шмыгаю носом, отчего просыпается Эва. Трет глаза, смотрит на меня, на ее сонном лице появляется понимание. От этого еще больнее. И чтобы уязвить Азамата, заявляю прямо в лоб:

— Они будут на студии. Твой продюсер не смог им отказать! Поэтому кастинг на место в «Антаресе» состоится, так или иначе!

Клава роняет челюсть, а Азамат молчит. Но рано торжествовать победу: в его молчании нет ничего хорошего.

— Хорошо, Милана. Я к вечеру приеду на студию и поговорю с этими милыми ребятами. Радует, что их присутствие не даст тебе запороть сьемку.

Он обрывает звонок, а мне хочется разрыдаться. Я сгорала от нетерпения всю ночь, полагая, что обрадую Азама, что мы вместе отпразднуем это после съёмок клипа, накануне его гастролей… а вышло наоборот. Меня сравнили с падшей женщиной и обвинили в том, что я ни в грош не ставлю предложение руки и сердца. В теле слабость, к горлу подкатывает тошнота. Чувство такое, будто в солнечное сплетение воткнули коктейльную трубочку и высосали всю радость, оставив взамен черную разъедающую пустоту.

— Не все гладко в датском королевстве? — иронично интересуется моя подруга. К счастью, без улыбки и злорадства. — Его величество царь рвет и мечет? С чего бы это?

Мне хочется разреветься. Я остервенело срываю с себя пижаму, стараюсь не замечать, как дрожат руки.

— Его бесит, что Веббер присматривается ко мне.

— Ну, а как ты хотела? Царек всея рэпа считает тебя своей телочкой. Уже не отпустит, вцепился крепко. Ты ни о чем не хочешь мне рассказать, помимо сьемок в его клипе?

Как знать, может, расскажи я ей о предложении Азамата и процитируй его сладкие речи, моя жизнь осталась бы прежней. Пусть не такой яркой и богатой, но и спокойной, что немаловажно!

Я покачала головой.

— Нет. Больше ни о чем.

— Мой тебе совет, шли этого б**дуна лесом и пытайся очаровать Веббер Ну какие у тебя перспективы с Валиевым? Потрахаться за брендовые шмотки? Сняться в клипе? А дальше что? Такие, как они, на нас никогда не женятся. Мы игрушки. Делай правильный выбор!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«Вот ты и ошиблась, любительница давать советы! Да что ты знаешь о нем и обо мне! То, что на тебе никогда и никто не женится, не делает тебя знатоком!» — с превосходством думаю я, и пустота в груди зарастает. Принимаю душ, завтракаю, сгорая от предвкушения. Меня волнует все: и сьемка. И присутствие основателей шоу-балета, и то, что к вечеру там будет Азамат.

А затем за мной заезжает уже знакомый мне водитель. По сравнению с первым нашим знакомством, в его поведении чувствуется потепление. Азам велел обращаться повежливее с будущей женой? Или мне просто все это кажется? Дорога проходит в оживленной беседе. Такое чувство, что он ощутил мои тревоги по поводу съемок и старается сделать все, чтобы я не переживала. Травит анекдоты, подтрунивает над другими водителями. Я ему даже благодарна за это. Очень быстро мы приезжаем к заброшенному зданию — локации для сьёмок, и я понимаю, что здесь всему техническому персоналу по большому счету плевать, значу я что-то для Азамата или же нет. Главный тут режиссер — хмурый парень со следами переутомления на бледном лице. Не ответив на мое приветствие, велит пулей лететь на грим, хотя я приехала на четверть часа раньше.

Где-то с час надо мной колдует стилист-визажист. Концепция клипа — футуристический мир, постап. Меня облачают в топ и шорты милитари-раскраса, подводят глаза, делают небрежную укладку. Я не узнаю себя в зеркале. Меня превратили в женщину-воина. На щеках разводы камуфляжной краски, дерзкие стрелки придают облику что-то хищное. Этот образ мне не свойственен: я не боец по жизни. Но ведь если задуматься, разве я не сама пробила себе путь к успеху? Место примы в самом крутом клубе столицы, любовь альфа-самца Валиева, и вот в перспективе — мест в балете «Антарес». Похоже, я себя недооцениваю. Москва выковала мой характер, и я могу сворачивать горы, если очень сильно того пожелаю.

В руинах недостроенного здания холодно, гуляет ветер. Я моментально замерзаю в своих шортах и кроп-топе. Запустение давит на плечи, конструкции перекрытий кажутся ненадежными. В жестяных бочках горит огонь, от запаха дыма кружится голова. Но я напоминаю себе, что являюсь профессиональной танцовщицей. Где бы ни пришлось танцевать, я должна показать класс.

Разминаюсь, с тоской смотрю на режиссера и сценариста, что пьют чай в креслах под обогревателем. Была ни была.

Настрой принят. Поднимаюсь на перекрытие и начинаю танцевать. При всей своей грубости режиссер знает свое дело, дает четкие и понятные команды. И со временем его хмурое лицо смягчается, он периодически останавливает съёмочный процесс и дает мне согреться, выпить горячего кофе, указывает на ошибки — но уже мягко, а не окриками, как вначале.

Спустя час на локации появляется Алла Веббер. Я не сразу ее узнаю — она в спортивном костюме и пальто оверсайз, глаза закрыты темными очками. И появление этой женщины открывает во мне скрытые резервы. Я забываю про холод и танцую так, будто от этого зависит моя жизнь.

День клонится к вечеру, а я не чувствую усталости. А когда приезжает Азамат, у меня снова открывается второе дыхание.

— Уходит свет! — хлопает в ладоши режиссер. — С основной частью справились. Отсняли достаточно материала, есть из чего выбрать.

Кто-то закутывает меня в теплый плед, сует в руки термокружку и уводит под тепло обогревателя. Я хочу кинуться на шею Азаму — внутри все бурлит от восторга, но он почему-то не обращает на меня внимания. Коротко кивает, выслушивает отчет режиссера со сценаристом. Требует просмотреть отснятый материал. И моя эйфория начинает таять. Тело кроет приливами озноба — я все-таки перемерзла.

Что это, черт возьми? Он меня стыдится? Танцовщица не достойна его царского внимания? Злость вытесняет все эмоции, я собираюсь подойти к нему и поцеловать при всех, но что-то меня останавливает. Страх. Вот на что это похоже. Что-то в облике Валиева говорит о том, что я пожалею о своей инициативе. Это так мерзко, что мне хочется плакать. Но тут ко мне царской походкой приближается величественная Алла Веббер, и злость отступает. Тревога вместе с ней. Потому что не надо быть психологом, чтобы правильно понять ее улыбку.

— Милана, милая! — сама создательница мирового шоу-балета берет меня за руки, и целует в щеку на глазах у притихшей съёмочной группы. — Я редко кому говорю такие слова, но сегодня вы заставили меня пережить ваш танец и прочувствовать каждый момент. А пластика… теперь у меня нет сомнений, что вы нам необходимы. И я жду вас в субботу на завершающем этапе нашего кастинга. Хотя уже вижу — там нет ничего такого, что было бы вам не пол силу…

— Алла, мон амур, вы арестованы за преступление против человечества! — раздается за моей спиной голос Азамата, и я напрягаюсь вместо того, чтобы обрадоваться его появлению. — Потому что так шикарно выглядеть недопустимо!

Он обходит меня, чтобы поцеловать руку Веббер, затем, словно опомнившись, смеется в такт Алле, и они обмениваются поцелуями.

— Азамат, как я рада тебя видеть. Что ж, спешу поздравить — Милана стала лучшим украшением твоего будущего клипа. А ты хитер. Умыкнул ее из моих цепких рук до того, как она стала танцовщицей моей труппы и загадала тебе приличный гонорар…

Черты лица Валиева обостряются. Он поворачивает голову в мою сторону, словно сапсан, углядевший сайгака, и сердце делает тревожный кульбит. Я не понимаю, что со мной происходит. Во же он — мужчина, отнявший мой покой и душу, но вместо радости и нежности внутри поселяется паника. Мысли опережают друг друга, одна тревожнее другой. Что я сделала не так? Почему у меня чувство, что сейчас он выльет на голову ушат ледяной воды? Я кутаюсь в плед еще сильнее и опускаю глаза. Горло стягивает колючей петлей. Да что такое? Вот мой любимый человек, вот моя фея, подарившая шанс стать богатой и знаменитой, а я хочу сбежать!

Пауза становится тревожной. Я поднимаю глаза. Веббер хмурится. Она явно поняла, что происходит что-то странное. Смотрит на Азамата с вопросом, а на меня с интересом. И Валиев, осознав, что внес диссонанс в праздничную атмосферу, вдруг широко улыбается. Подходит ко мне и, обняв, целует.

Я не успеваю даже охнуть. Его язык раскрывает мои губы нажимом завоевателя и поработителя. Руки сгребают в охапку, фиксируя в одной позе, пока он в буквальном смысле слова клеймит меня этим варварским поцелуем! Притихла вся съёмочная группа, на их лицах застыли шок и недоверие. Разве что на телефон не снимают, хотя просто не ожидали такого поворота. Когда Азам меня отпускает, я тяжело дышу. Зачатки желания растворяются в крови. Мне неловко и даже стыдно. Но вместе с тем тревога тает.

Алла Веббер склоняет голову и смотрит на нас долгим взглядом, будто сразу понимает, что это значит для нее и далеко идущих планов в моем отношении. А Азамат обнимает меня за шею.

— Алла, милая. Да, и вы все. Пользуясь тем, что здесь нет прессы, а я доверяю каждому из вас как самому себе, хочу поделиться своей радостью. Совсем недавно я встретил женщину, которая изменила мой мир. Она заставила меня пересмотреть мои взгляды, и даже во многом забыть все то, чем я жил ранее. И вот сегодня она здесь. Милана Савельева. Моя любимая девушка и, не побоюсь этого слова — будущая жена. Нам так часто по долгу работы приходится скрывать свою личную жизнь, и я настоятельно прошу никому не говорить о том, что вы сейчас узнали. До тех пор, пока мы не сделаем официального заявления. Лана, я люблю тебя.

Тишина в это раз недолгая. Женская часть съёмочной группы первая приходит в себя — хлопает в ладоши и наперебой сыплет поздравлениями. Я же не могу описать своих чувств. Нет радости от этого спонтанного каминг-аута. Мне неловко под перекрестным огнем любопытных взглядов, от каких-то нервных, частично наигранных объятий Азамата, который так и остался внутренне напряженным. Во всем этом нет искренности. Как будто он делает шаг на опережение грядущих событий.

Алла вертит в руках темные очки и сдержанно улыбается. На ее губах следы ускользающей иронии. Она похожа в этот момент на королеву, которой предстоит принять решение: сдать осажденный город или же побороться.

— О, Азамат, ты умеешь удивлять. Время для поздравлений, я полагаю?

— Алла, ты будешь почетной гостьей на нашей свадьбе, — Валиев сама галантность. — Но пока что не будем тропить события.

В глазах Аллы появляется холодный блеск. Это похоже на противостояние двух хищников, которые делят добычу. Мне хочется отойти, чтобы не мешать немому баттлу, но Азамат предупреждающе сжимает пальцы у моего затылка. Веббер же посылает мне теплую улыбку, словно хочет сказать: «не бойся, девочка, твоя мечта никуда от тебя не уйдет», и широко улыбается Азамату.

— О, тогда я спешу тебя обрадовать — твоя будущая супруга будет примой моего балета. Разве ты не рад? Я знаю, как светская тусовка воспринимает мезальянсы. И это просто чудо, стечение обстоятельств — ты полюбил девушку, у которой шикарные перспективы. Она будет как ты почти, только в мире танца. Шикарная пара — оба известны, молоды и страсть как хороши собой. Одна просьба, дай мне снять сливки восторгов публики перед тем, как вы решите завести детей. Милана, милая, я жду вас на кастинг. С вами свяжется мой ассистент и расскажет все нюансы. А теперь простите, рабочий график беспощаден. Я должна вернуться на студию.

Она целует меня в щеку, я смущенно отвечаю ей тем же. Боже. Это не сон? Меня берут в «Антарес»?! Счастье не может уже уместиться внутри, я провожаю Веббер долгим взглядом и поворачиваюсь к Азамату. А он тоже сморит ей вслед, и на волевом лице стынет смесь раздражения и презрения. Только я игнорирую этот тревожный набат.

— Азам, это… это же чудо… самый счастливый день в моей жизни!

— Я надеюсь, Милана, это связано с моим признанием тебе на виду у всех? — понижает голос Валиев. Но меня ведет от радости и счастья. Я обнимаю его широкую грудь и прижимаюсь всем телом.

— Да! Конечно! Я так… так люблю тебя… и ты слышал, что она сказала… я имею все шансы попасть в «Антарес»! — внезапная догадка заставляет меня замереть, поднимаю голову, всматриваюсь в каменное лицо Валиева. — Подожди… это же не ты все затеял… я не знала, что вы знакомы… ты уговорил ее?

Черт, пусть это окажется неправдой, пусть заслугой всему станет мой талант, а не протекция! Но в тот же миг понимаю, что пусть лучше будет так. Пусть Азам предложит к этому руку и даст мне одобрение заниматься делом своей мечты!

Но его лицо не смягчается. А на губах стынет недобрая улыбка.

— Вряд ли. Я бы вообще не хотел, чтобы ты работала. Переодевайся, мы едем домой.

Отступаю на шаг, не в силах поверить услышанному.

— Азам…

— Быстро, Милана. Ты не забыла, что завтра у меня начинается гастрольный тур? Я хочу тебя. А ты своими разговорами убиваешь наше время!

— Подожди! Ты против того, чтобы я танцевала? Ты не передумал?

— С какой радости я должен передумать? Я хочу семью и детей! Что в итоге? Ты на суше, я на море — идеальный, сука, брак?

На нас начинают оглядываться. Азамат шумно вдыхает и натянуто улыбается.

— Ладно, я погорячился. Не смей плакать. Это действительно так для тебя важно?

Внутри словно проходит огненное торнадо. Стремительно, резко, оставляя после себя выжженную землю. Нои подкашиваются, и я понимаю, что не просто устала — я выжата до основания.

— Важно… — мой голос тонет в грохоте разбираемого реквизита, на глаза наворачиваются слезы, которые я уже вряд ли сдержу. — Ты не представляешь, как… Я люблю тебя, но у меня есть мечта! Мечта, Азам! Ты не посмеешь отнять ее у меня!

— А ну занялся делом! — вдруг яростно орет Валиев на замешкавшегося возле нас сценариста. — А ну-ка стоять… Ты пялился на мою девушку?

Тот отрывисто извиняется и спешит уйти, но Азамат вдруг переключает фокус своего внимания на него. Хватает за рукав и резко разворачивает к себе.

— Я задал вопрос! Ты смотрел на нее и ухмылялся? Ты отымел ее в своем больном мозгу только то?

— Азамат Алишерович, я… да я же…

Он растерян и огорошен. А я чувствую — сейчас произойдет нечто непоправимое. Не понимаю, отчего вдруг такая реакция — сценарист вдоволь насмотрелся на меня на сцене, пока я танцевала горячий танец на руинах здания. И он не совсем идиот, чтобы пялиться на меня с интересом, когда Азамат ясно дал понять, что мы пара!

— Ты, шакала кусок, с этого дня будешь писать утренники в детском саду! Я сердце вам, твари, открыл не для того, чтобы ты ей подмигивал и делал невербальные намеки! Тебя сейчас скину туда вниз, прямо на арматуру! Хочешь? Стоило это твоих слюней в сторону моей девушки?

— Азам, прекрати! — меня прошибает холодный пот. Я не видела еще любимого мужчину в такой ярости. — Да он просто мимо проходил! Что с тобой сегодня?!

Хватаю Валиева за бицепс, пытаюсь оттащить в сторону. Проще сдвинуть гору. Он нереально силен, и у него хватит сил действительно оттеснить не такого крепкого сценариста к ограждению и толкнуть вниз.

— Скажи спасибо, что меня остановили! — Азам отпускает куртку мужчины. Тот спешит ретироваться. А я смотрю на человека, что стал смыслом моей жизни не столь давно, и не пойму, что же именно испытываю: гордость, чувство восторга, что за меня сцепились двое, или недоумение, граничащее со страхом. Его руки сжаты в кулаки, на лице играют желваки, глаза потемнели от ярости. Как меня еще не обжигает его гневом через прикосновение.

— Милана, — он выдыхает и вдруг заключает меня в объятия. — Я опять едва не напугал тебя. Шайтан, ты реально сводишь меня с ума! Я зверею при одной только мысли, что кто-то может так же сильно тебя желать… Ты только моя!

— Твоя, — хрипло выдыхаю в его грудь. От пережитого меня мелко трясет. Переохлаждение или нервный озноб, я и сама не понимаю. Но мне все равно хочется быть рядом, чувствовать тепло его рук, даже если они сейчас так же грубо меня схватят, встрянут и причинят боль. Каким-то образом Валиев стал тем, кто заставляет мое сердце биться, кровь кипеть, а сознание плавиться в лаве счастья. Я с ним словно под гипнозом или в состоянии наркотического транса. И понимаю очень отчетливо: эту связь уже не разорвать. Я проросла в него всеми своими эмоциями и рефлексами. Разрыв станет фатальным. И я его вряд ли переживу.

Спустя два часа мы лежим в постели, в той самой спальне, где случился наш первый раз. Куда делась моя усталость, стоило нам оказаться в стенах его обиталища? Я провожу пальцами по спине Азамата, срисовываю узор зашедшей на лопатку татуировки. А внутри все стынет, когда я вспоминаю, что произошло, стоило мне перешагнуть порог спальни…

Он взял меня стоя. Срывая костюм, в котором я снималась, размазывая грим на лице своими жаркими ласками и поцелуями. Заламывая руки — не до боли, просто демонстрируя свое доминирующее начало, заставляя безмолвно подчиниться его одержимости. И я пропала. Уплыла водами его персонального Стикса. Отдавалась как в последний раз, не понимая, почему было так восхитительно, но тело так и не поучило физической разрядки.

Эти воспоминания похожи на вспышки. Анализируя произошедшее, я сходила с ума в большей степени от его голоса и произнесенных слов. Я отдавалась как будто не ему самому, а власти в ее окончательном Абсолюте.

— Ты действительно хочешь этого? — промурлыкал разомлевший хищник под моими ласковыми руками.

— Чего? Повторить? — я бы действительно от этого не отказалась, только боялась, что просто выключусь в процессе. Адреналин исчерпал себя, и мне было в лом даже говорить.

— Танцевать в «Антаресе». Ты действительно об этом мечтала?

Мои руки замерли на его пояснице, сердце тревожно забилось. Я не хотела об этом сейчас думать. Но промолчать не смогла.

— Азам, ты мечтал о сцене и славе? Вот и я. С детства я видела себя танцующей, видела восхищенных зрителей. И материальную сторону, конечно. Представляла, как однажды добьюсь успеха и смогу дать своим родным тот уровень жизни, который… как у тебя, к примеру. Жить в столице, путешествовать и ни в чем себе и им не отказывать.

— Ну, в «Антаресе» ты этого не добьешься, не мечтай. Мои доходы тебе и не снились.

— Да какая разница! Понимаешь, я хочу заниматься тем, что люблю и лучше всего умею. И это такой шанс… Я знаю, я счастлива — твоя любовь уже радость, просто…

— Просто неполная.

— Нет, не говори так! — я накрыла его спину своим телом и нежно поцеловала в шею. — Я просто… понимаешь, две мечты осуществились одновременно. Такое вообще возможно? Я не верю до сих пор. Но если ты будешь настаивать, я…

Запнулась. Поняла — не смогу произнести «выберу нас», потому что это будет неправдой. А ведь придется. Я хочу сохранить эти отношения! Черт, как же больно! Ну почему эти два подарка судьбы так противоречат друг дружке?

— Я не буду настаивать, Милана.

От неожиданности я замерла. А затем оцепенела, осознав, что эти слова можно трактовать двояко. Осторожно перекатилась на бок, обняла Азама, пытаясь прочитать по его лицу, что же он имел в виду.

— Ты… ты заставишь меня… выбирать?

— Нет, — он провел пальцем по моим губам. — Нет, Милана. Я не заставлю тебя делать выбор. Я не позволю тебе жалеть о том, что ты предала мечту. Я… шайтан, как это трудно, но… ты поедешь на кастинг в «Антарес». Более того, ты сделаешь все, чтобы эта бальница кипятком описалась от твоего таланта. Она была права. Мне не нужна тень известного репера. Мне нужна прима!

Перехватывает дыхание, а сердце рвется из груди. Боже, я не ослышалась? Я получила благословение любимого мужчины?!

Не могу сдержать крик счастья. Буквально набрасываюсь на Азамата и едва не душу в своих объятиях! Это же… теряются слова. Мне хочется утопить его в нежности и благодарности, дать понять, что он никогда не пожалеет об этом.

— Но если появятся дети, никакого выбора между карьерой и материнством. Не позволю.

Я едва его слышу. Понимаю, что он, скорее всего, будет настаивать на детях и использует их как козырь. «Надо начать принимать таблетки. Не дам отнять мою мечту» — решаю я перед тем, как счастье накрывает с головой.

— О, Милана… какой ты умеешь быть благодарной, — смеется Азамат, когда я, оглушенная и ослепленная запредельной радостью, переворачиваю его на спину. Неприятное воспоминание о грубой иррумации быстро тает. Я хочу отблагодарить любимого человека так, как он этого заслуживает.

Смыкаю губы на кончике головки, скольжу язычком по периметру уретры, ощущая, как бархатная плоть твердеет в глубине моего рта. Азамат было толкает бедра, но я успокаивающе поглаживаю его живот. Хотя прекрасно понимаю — реши он сейчас отыметь меня глубоко в горло, как в первый раз, стерплю, проглочу, перешагну через себя. Но опасения напрасны.

Азамат подтягивается, опирается на локти и пристально смотрит, как я ласкаю его член своим языком, скольжу вверх и вниз, задевая тестикулы. Когда меня не принуждают, фелляция приносит удовольствие. Хотя сейчас, когда я достигла взаимопонимания и скоро получу сразу два подарка судьбы, мне доставит удовольствие все что угодно. Даже анальный секс, которым я никогда не горела желанием заняться.

Осмелев, вбираю его член глубже. Истерзанное не так давно горло протестует, я заставляю себя его расслабить. Спазм все равно не заставляет себя долго ждать. Отрываюсь, ласкаю рукой, размазывая слюну по стволу, и, отдышавшись, делаю новую попытку. Несколько раз мне удается удержать его глубоко в течении нескольких секунд, но я быстро устаю, скулы сводит. И тогда Азамат помогает мне, сажав свой член в кулаке у самого основания. Теперь гортань не сопротивляется, и я продолжаю забирать его глубоко, подключив язык, а иногда даже ресницы — щекочу чувствительную крайнюю гловку, словно крыльями бабочки.

— Лана! — хрипло рычит Валиев, наматывая на кулак мои волосы и толкаясь глубоко в горло, как в прошлый раз. Больше нет ограничителя в виде его кулака, и я едва не захлебываюсь — сначала в собственной слюне, а затем в его сперме, бьющей по миндалинам и внутренней стенке горла. Сглатываю, поднимаю голову, облизывая при этом губы — как будто пытаюсь показать, что получила куда большее удовольствие, чем он.

Валиев привлекает меня к себе. Его сердце быстро стучит. Я чувствую неприятное жжение в горле, но запить водой не решаюсь. Лежу на его груди, а мысли выносят за пределы — то на кастинг в «Антарес», то в загс под руку с Азаматом.

— Завтра я уезжаю, — выдыхает он. — Двухнедельные гастроли. Я вернусь, и мы сделаем заявление о помолвке. Ты будешь скучать?

— Я уже скучаю, — это не далеко от правды. Мне не хочется расставаться с ним на столь долгое время. Я боюсь, что он может не вернуться, или найти мне замену.

— Боюсь, я заставлю Керима организовать тебе рейс в тот город, где буду находиться. Ты же прекращаешь танцевать в клубе?

Киваю.

— Да. Марьяна попросила в четверг в последний раз. Потом вернутся две девочки, что танцевали в Дубае.

— Будет просить еще, не соглашайся. Мне звони, я решу. Ты должна набраться сил перед кастингом.

Целую Азамата, забыв обо всем. Я никогда еще не была так счастлива.

— Спасибо тебе за все, любимый, — шепчу, целуя каждый удар его сердца, растворяюсь в нашем волшебном единении и взаимопонимании…