Глава 14

Милана

Прошло три недели, и моя жизнь постепенно вошла в новую для себя и относительно стабильную колею.

Молодой организм оказался выносливым. А может, я все еще на уровне подсознания верила в то, что раны заживут, а я смогу танцевать. Год покоя и реабилитации меня не напугал — я с этим смирилась. Просто поразительно, с чем еще может смириться человек, которого так поимела изменчивая фортуна.

Меня выписали, как только я смогла ходить без костылей и не шипеть от боли при каждом шаге. Водитель Азамата отвез меня в шикарные апартаменты в центре столицы — в одну из квартир моего будущего мужа. Азам поставил вопрос ребром еще тогда, когда я в большей степени лежала в постели, чем двигалась. Сказал, что в тот клоповник меня не отпустит ни за что. Я и не сопротивлялась. Помню, ходила, слегка жмурясь от тупой боли, больше психологической, по пустой квартире, от скуки поглощала икру и креветки из холодильника. Смотрела слезные мыльные оперы, все клипы и концерты Азама, и очень быстро прониклась его хитами. Да раньше я лишь презрительно улыбалась, слушая этот бред, а сейчас неловко пританцовывала, опираясь на здоровую ногу, и громко подпевала.

За это время Азамат дважды сумел навестить меня в больнице. Один раз он сорвал свое выступление даже, чтобы провести со мной ночь. Ему никто не смог в этом помешать. Мы занимались любовью на больничной койке под писк аппаратуры и мерцание свечей с запахом ванили, и я улетала в облака от его нежности, забыв обо всем на свете. Валиев умел быть разным — неистовым и дерзким, нежным и внимательным, романтичным и чувственным. Я начала ловить себя на мысли, что считаю дни до того момента, когда мы объявим себя парой на всю страну, а затем узаконим отношения. Я так этого хотела, что даже те события, что произошли в этот небольшой отрезок времени, прошли как будто мимо меня.

Я листала каталоги с дорогими свадебными платьями, когда пришло страшное известие: Виталий Стецюра повесился в СИЗО, не дождавшись суда. Оставил предсмертную записку, где указал, что это не он покалечил меня. Я выслушала эту новость, а в груди ничего не дрогнуло. Человек, отобравший мою мечту, ничего другого не заслужил.

Потом я, правда, всплакнула тихонечко в подушку, вспоминая, что хоть недолго, но была с ним относительно счастлива. Пусть даже никогда его не любила. Лучше бы его там избили, покалечили или опустили, потому что смерть — это слишком. Но потом я вспоминала взгляд Веббер, в котором был приговор — и корила себя за малодушие. Стецюра получил по заслугам.

Может, при других обстоятельствах меня бы ломало посильнее, но весь мой мир крутился на орбите имени Валиева, и я быстро избавилась от мук совести. Подумала только, что теперь мне в родной город путь заказан, так и оказалось: небольшой поселок меня возненавидел. Оправдывал, подумать только, поступок Витали тем, что правильно он сделал, нечего приличной девушке трясти попой на танцполе. Лучше бы ноги сломал и увез обратно — ишь ты, москвичка нарисовалась! Его мать едва не спалила наш дом, а отчим пообещал облить меня кислотой, если я решу сунуться в родной поселок. Было неприятно, мерзко, больно. Влетело Клаве, которая приехала навестить родных — ее окружили толпой бывшие друзья Виталика и едва не избили, вмешался любленный в нее со школы браток. Правда, посоветовал валить обратно и больше не показывать нос. Особенно, как он сказал, Милане.

Приезд его родных в Москву, как и последующие похороны человека, который не хотел ничего мне дать и только жестоко отнял мою мечту, прошли мимо. Я зашила свое сердце, которое все же не было ледяным: я переживала и плакала. Все-таки мы были близки. Даже если бы и нет, я не привыкла воспринимать смерть человека как что-то обыденное. Но факт оставался фактом: в поселке во всем обвинили меня, а следовательно, нашу семью.

Я рассказала об этом Азамату, и он занялся подбором квартиры для моей матери. Правда, та наотрез отказалась уезжать. Согласилась на переезд только тогда, когда я сказала ей о том, что выхожу замуж. Конечно же, с разрешения Валиева.

Клава продолжала танцевать в клубе. Параллельно она взяла курсы хореографии и практически застолбила мою нишу. Марьяна повысила ей гонорар, и моя подруга сменила жилищные условия на более приемлемые, плюс на ее горизонте появился статусный ухажер. Аза куда-то исчезла, к облегчению большинства девчонок. Просто не вышла на работу, а на звонки ответила, что серьезно заболела и танцевать больше не сможет. Подробностей никто не знал.

Иногда меня охватывала такая тоска от ее рассказов, что я готова была продать душу дьяволу — даже не за право танцевать в «Антаресе», а чтобы вернуться в клуб! А Клава по-беззлобному завидовала мне и предстоящей свадьбе с самым завидным холостяком столицы. На этой разности полюсов и держалась наша дружба, которая очень сильно окрепла в Москве.

Однажды ко мне приехала Лариса Ларчикова, но я не почувствовала к ней расположения. Сдержанно поблагодарила за подарки — брендовое платье и духи, поболтали о ничего незначащих вещах, и все. На якобы шуточный вопрос, не буйствует ли со мной Азамат, я рассмеялась и ничего не ответила.

Три недели пролетели. Город укутали слякоть и смог, по ночам били заморозки. Все замерло в предвещании зимы и холодов, а я гнала от себя прочь все безрадостные мысли и представляла, какая жизнь начнется у меня и Валиева после свадьбы. И вот сегодня я ждала его с гастролей. Благо, времени было много, я приготовила роскошный обед, съездила в салон красоты, где мне сделали укладку и макияж, и я вернулась домой, ждать своего любимого мужчину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но он появился только ближе к полуночи. До того его телефон молчал, и я уже вся извелась. С самого порога Азам набросился на меня, срывая платье и белье, повалил на пол и овладел прямо там, на ковровом покрытии. Это было самое настоящее безумие.

Азамат потерся своей щекой о мою, и уже перестала понимать, что значит эта неистовая дрожь, охватившая наши изголодавшиеся друг по другу тела. Он словно вошел в мое сознание, сливаясь с ним, прописывая одну единственную программу страсти. Обхватил мои скулы, жадно целуя губы, лаская языком, и приливы жара один за другим заставили забыть обо всем. Как будто не было долгой разлуки и всех этих горестных происшествий.

Слышу треск ткани, мелькает сожаление — платье действительно было красивым и дорогим, придется нести в ателье и чинить. Но тут же это неуместное сейчас чувство сметает лавина чувственной дрожи. Валиев оголяет мою грудь, пальцы прикасаются к затвердевшим соскам, гладят чувственные полушария.

— Милана, моя черная орлица, как же я скучал! — хрипит Азамат в мои уста, сжимая пальцами твердые бусины сосков. — Я готов наслаждаться тобой и твоим телом до скончания времен…

— Азам, любимый мой, — почти хныкаю я, неистово хватая губами его губы и даже слегка прикусывая, — прошу… не надо слов…

Слова коварны — они возвращают в реальность. А мне надоела реальность без него. У меня сейчас дикая жажда ощущать его полностью, одержимая, болезненная потребность.

Азамат погружает язык в мой рот, затем, вдоволь насытившись и заставив меня судорожно хватать ртом воздух в стремлении отдышаться, и тут же начинает целовать мою шею. Щекочет языком яремную впадину, касается ушной раковины, а я как будто превращаюсь в шаровую молнию, сотканную из чувственности и страсти. Валиев сдавленно рычит, сжимая полушария моей груди, слегка прикусывает кожу, вдавливается мощной эрекцией в пах. И я толкаю бедра навстречу, шиплю от разочарования — какая неуместная сейчас преграда в виде его джинсов и моих тоненьких трусиков! Но Азамат не спешит. Накрывает губами мой сосок, втягивает в рот. Легкая боль восхитительна, она будит во мне что-то темное и порочное.

Его ласки бьют разрядами сладости внизу моего живота. Обхватываю его торс ногами, застонав от прикосновения каменного члена через ткань. Трусь о его пах, как безумно одержимая мартовская кошка. Его фаллос дёргается, когда он, сдавленно рыча, пытается отстраниться. Сжимает мои бедра — его глаза горят тьмой, на лице напряжение. Боже, он так же голоден, как и я. Неужели он ждал, когда вернется, и у него действительно никого не было на протяжении этих долгих гастролей?

Снимает с себя футболку, стягивает мои трусики по ногам. Я чувствую, насколько они влажные. Азам расстёгивает ремень, но снять джинсы не торопится. Накрывает губами мой клитор и жадно выписывает бесконечность языком. Затем переходит на мои складочки и втягивает, посасывая, лаская.

Ноги дрожат, мир рушится. Я стону во весь голос, теряя последние крупицы контроля. А язык и губы Валиева становятся требовательнее и неистовее. Он возвращается к моему клитору, прикусывает, затем дует на него и вновь бьет отрывистыми движениями языка. Ноги дрожат и инстинктивно сжимаются, но он не позволяет мне этого сделать, слегка гладит бедра успокаивающим движением. Он словно скала. Готов взорваться от сдерживаемых эмоций, но вместе с тем идет к своей цели — подарить мне наслаждение.

Мои ноги сжимают его шею — мне кажется, еще немного, и хватит сил ее свернуть. Азам присоединяет к языку пальцы, растягивает свою слюну и мою влагу п чувствительным складочкам и погружает в меня оба пальца. Кричу, всхлипывая, выгибаясь всем телом, этой складкой пытке не предвидится конца и края.

А он продолжает трахать меня пальцами и всасывать клитор, заглушая восхитительную боль касаниями языка и горячим дыханием. Толкаю бедра навстречу… и чувствую, как ко мне несется на всех парусах торнадо сумасшедшего оргазма. В этот раз ему нет никаких преград.

Это похоже на взрыв сверхновой. Осколки разлетевшейся на миллионы парсек звезды бьют по всем отсекам моего тела, притапливая в невыносимом экстазе. Я больше не принадлежу себе, а Азам не отстраняется. Крепко держит мои бедра и продолжает чертить по каждой клеточке вагины свои порочные руны…

Его глаза захватила тьма, дыхание напоминает раскаленный ветер пустыни. В его взгляде безумие и такой зверский голод, что, не будь я так ошеломлена потрясающим оргазмом, испытала бы страх. Азамат снимет джинсы, сжимает свой каменный член у основания и водит по моим пульсирующим складочкам, заставляя вновь испытать прилив чистейшего одержимого желания — несмотря на то, что я только что кончила от его рук и языка. Упирается головкой в мое естество и жадно целует. Мой кисловатый вкус смешивается с его слюной.

Я подаюсь вперед, принимая в себя его эрегированную плоть. Азам входит в меня, не встретив преграды — я буквально тону в собственной влаге, и останавливается, тяжело дыша. Будь его воля, он разорвал бы меня резким вторжением, это читается в его глазах. Но мой темный рыцарь не спешит, он как будто забывает о себе, чтобы вознести меня еще раз к запредельным просторам вселенной. А я хочу разделить его безумие. Пусть сделает это грубо, резко, неистово — я же знаю, каким он может быть, и меня это больше не пугает.

Азамат начинает осторожно двигаться во мне. И новые волны возбуждения кроют одна за другой. Кусаю губы, толкаю бедра навстречу. Хочу еще глубже и резче. Мои ногти чертят полосы на его спине, пока я, встретив губы любимого мужчины, жадно отвечаю на поцелуй, постанывая в такт движению его члена внутри меня.

— Какая же ты восхитительная… необыкновенная… самая любимая… — в его глазах плещутся темные воды страсти и немого обожания. Он не врет. Он не играет. Сейчас вместо Азамата говорит его душа. И счастье топит меня окончательно. Я устала быть сильной. Я хочу этого мужчину. Хочу все то, что он сможет мне подарить, пусть даже это станет последним, что я получу в этой жизни.

Веду ладонями по спине, заглаживая следы своих ногтей, чувствуя мощь его каменных мышц. Азамат ускоряет темп, затем замедляет и снова начинает ритуальную пляску. Он как шаман, призывающий оргазм издалека. Тело пылает, границы с треском рушатся. Ничто не остановит меня в стремлении вновь рассыпаться на осколки в его любимых руках. И когда движения члена внутри меня теряют изначально заданный ритм, я как будто срываюсь в глубокую пропасть.

Рычу, сжимаю его кожу, выгибаюсь в сладком припадке второго за сегодня оргазма. Он гасит мой крик поцелуем, не мешая мне окончательно распадаться на атомы чистого счастья. Миг — и его крик оглушает меня. Тело содрогается, когда Азам изливается в меня. Я окончательно тону в запредельных ощущениях, жадно целую, обнимая, чувствуя, как бьется пульс любимого мужчины под моими губами.

— Ты мое безумие… и мое заслуженное счастье! — растроганно шепчет Азамат, целуя мочку моего уха. — Аллах, как же я люблю тебя!

Прячу лицо у него на груди. Не хочется даже шевелиться. Мне безумно хорошо.

А затем мы поглощаем остывший ужин. Утоляем уже вторичный голод. Азам запретил мне одеваться, и поначалу я немного смущалась. И это после того, что произошло только что между нами!

— День отдыха, — говорит Азамат, поднимая вверх большой палец, и я счастливо улыбаюсь — мой салат с креветками и авокадо вышел на славу. — Только ты, я и смятые простыни. И пусть весь мир покурит бамбук. Ну а потом…

Смотрит на меня пристально, на губах улыбка.

— А потом устраиваем званый ужин. Или нет, просто коктейль-пати. Пора, Милана.

Я смотрю на него, как завороженная, и не могу произнести свой вопрос — для чего же именно настала пора. Но Азам, словно волшебник, выдерживает театральную паузу, в его глазах появляются лукавые всполохи.

— Пора объявить всем, что мы вместе. Что мы жених и невеста. И назначить дату свадьбы. Скажем, к Новому году. А после улетим на Бали. Или Мальдивы. Выбор за тобой.

Роняю вилку. Бывает ли счастья столько, чтобы утопить в своих водах окончательно? Бывает, с грустью вспоминаю я. «Антарес» и любовь Валиева. Теперь сцена для меня закрыта. Но так не хочется терять очарование момента, что я усилием воли заставляю себя не жить прошлым. Да и неразумно это, учитывая мои блестящие перспективы — стать женой такого мужчины! Это сама по себе лотерея, и люблю я его до безумия — именно его, а не его славу и миллионы.

— Азам, конечно, это так… так здорово… ты хочешь, чтобы я занялась организацией? Что нужно сделать?

— Милана, тебе ничего не нужно делать. Этим займется специальное ивент-агентство. Поверь, они в курсе последних тенденций, кроме того, вечеринка для випов носит свои характерные особенности.

Честно говоря, мне даже стало легче. Я понятия не имела, как это все происходит на столь высоком уровне. Оставалась надеяться, что это не последнее мероприятие у нас с Валиевым, и в следующий раз я изучу все нюансы, чтобы напрямую давать распоряжения профессионалам.

А затем мы возвращаемся в спальню, и всю ночь не смыкаем глаз. Неистовые соития сменяются пополнением сил у холодильника. Азамат вплотную берется за мой инстаграм, который начинает пестреть фотографиями, где мы вместе. Таких уже немало накопилось. Число моих подписчиков растет, я ума не приложу, почему вдруг стала так интересна чужим, по сути, людям. Имя Валиева творит чудеса.

Утром к нам приезжает команда из компании по организации мероприятий. Азамат долго с ними говорит, иногда выходит из себя, выдвигает, как по мне, непомерные требования. Хочется вставить свои пять копеек, но я молчу, осознав свое место подле мужчины, который сам знает, как будет лучше. Наконец они уезжают, и Валиев обнимает меня. Он доволен.

— Это будет феерично. Как и наша свадьба. А теперь выбери себе платье из тех, что понравились мне.

Что-то внутри меня протестующе вибрирует. Разве невеста не имеет права выбрать платье сама? Но я теряю нить своего недовольства, когда Валиев усаживает меня перед ноутбуком и заставляет просмотреть обширную фотогалерею нарядов от Веры Вонг. Это все занимает больше часа, я кручу фото по кругу, пока Азамат созванивается с продюсером и о чем-то долго с ним говорит. А мой взгляд возвращается к великолепному платью, которое привлекло мое внимание сразу при первом просмотре, но показалось каким-то дерзким и не вполне подходящим.

Нет, в нем не было ничего кричащего, вульгарного или авангардного — все наряды от Веры можно было назвать шедеврами с большой буквы. Белая юбка в пол без аляповатых кружев, сдержанный лиф… в котором и крылась его потрясающая изюминка.

В области груди располагалось темное кружево — тонкое и сдержанно ажурное, подчеркивающее молочную белизну ткани. В комплекте к нему шли длинные черные перчатки без излишнего декора и черная лента широкого пояса. Я зависла на этой модели минут на двадцать. Достаточно для того, чтобы понять, что это именно то, что надо. Я даже не отдавала себе отчет, что он ну очень сильно напоминает мой наряд черной птицы. Не внешне, а по своей материальной харизме. У платьев такого уровня она, оказывается, вполне имела место быть.

Я переживала, что Азамат не одобрит этот выбор, но мой мужчина пришел в восторг. Мне тогда было наплевать на суеверия относительно того, что жених не должен видеть платье до обряда бракосочетания. Может, именно потому, что это была Вера Вонг, и ее прекрасные творения стояли выше всех возможных предрассудков. Я еще долго любовалась на эту драгоценность из шифона, кружева и органзы, а когда Азамат распорядился заказать именно его, повисла на его шее. Забыла в тот момент обо всем, да и боль в раненой ступне куда-то испарилась, как будто счастье излечило раны окончательно.

Вечеринка в честь нашей помолвки была запланирована на субботу. В пятницу должна была приехать мама. Квартира. Которую выбрал Азамат, уже была закончена и обставлена необходимой мебелью.

Забегая вперед — Валиев подарит эти роскошные трехкомнатные апартаменты в центре Москвы совей теще вместе с «мазератти» при личном водителе, и кондитерский магазин, чтобы не скучала. Но присутствие мамы не сыграет для меня и моей дальнейшей судьбы, похожей на стремительное падение в пропасть, никакой роли. Ошалевшая от тех атрибутов красивой жизни, что упадут на нее, как из рога изобилия, моя мать выберет тактику нейтралитета вместе с разрушающей «мудроженственностью» и найдет оправдание всем дальнейшим действиям Валиева, чем заслужит дружбу и одобрение моей свекрови. Мое последнее пристанище будет деактивировано, мои слезы останутся незамеченными, мои претензии наткнутся на подводный риф под названием «он мужчина, а ты сама во всем виновата».

Но это будет еще не скоро. Пока же я земли под ногами не чувствовала от счастья. Засыпала на груди любимого мужчины, недавняя трагедия больше не отравляла душу болью, а будущее виделось исключительно в розовом свете.