Глава 16

Азамат

Она бежит мне навстречу.

Спускается с винтовой лестницы, не глядя себе под ноги, на лице застыло восхищение и счастье. Юлия не надела униформу домоправительницы, и я недовольно поджимаю губы.

Сегодня я мог приехать в свое загородное имение не сам, а с матерью или, не дай бог, с Миланой. Я всегда появляюсь тут без предупреждения. И пояснить, почему прислуга выглядит, как куртизанка — в длинном шелковом халате, — было бы проблематично.

Но я приехал один. Мне нужно расставить все точки, чтобы не было дальнейших сюрпризов. Правильнее было бы выкинуть Юльку прочь со щедрыми отступными, но я не знаю, как повернется моя семейная жизнь. Да и выгонять ту, в чьи функции помимо содержания дома в чистоте и порядке входил особый пункт ублажать хозяина по щелчку пальцев, неосмотрительно. Я мужчина с горячим восточным темпераментом, и как бы у меня не стоял пока на одну только Милану, вскоре мне захочется отведать других блюд. К тому же я уверен, что моя черная орлица быстро понесет ребенка, и тогда у меня просто не останется другого выбора. Я всегда под зорким оком прессы, утолять голод на стороне чревато последствиями, а Юлия — она будет держать рот на замке даже в застенках инквизиции. Эта девочка помнит, что я для нее сделал и где бы она была, не пригрей я ее под своим крылом четыре года назад.

Она была очередной девочкой с Севера, прилетевшей покорять столицу. Искала работу горничной, угодила в эскорт, не вполне разобравшись, сколько фетишистов хотят поиметь девчонку в униформе и кокошнике. Так она ко мне и попала. К счастью, я быстро рассмотрел перспективы и вырвал ее из лап этих сутенеров. С работой она действительно справлялась на все сто процентов, мой дом сверкал чистотой в любое время суток. Как бы я ни пытался поймать свою девочку на халатности, ни разу не получилось. Она отдавала себя полностью и работе, и моему желанию.

Мы договорились с ней изначально: есть черта, которую переступать не рекомендуется.

Нет — чувствам. Нет — развитию отношений. Табу на претензии, требования, привязанность. Она не имеет права даже мечтать о том, что когда-то станет для меня чем-то большим, чем домработницей. Правда, домработницей с неприлично высокой зарплатой и специфическими функциями.

Юлька приняла мои правила — ничего другого ей попросту не оставалось. В последний год, правда, она начала понемногу проверять границы дозволенного, вот как сегодня. В таком халате и с подобной укладкой наводить чистоту неудобно, скорее всего, она успела переодеться и распустить волосы, пока я парковал свою машину.

Сбежала вниз и замерла. Я чувствовал, как эта девочка жаждет кинуться мне на шею и целовать до помутнения сознания, но без моего разрешения не посмеет этого сделать. Застыла, и надменное выражение лица куда-то пропало, осталось лишь раболепное поклонение и ожидание сладкого. Мало кто знал ее такой. Садовник, управляющий и другой персонал часто пили успокоительное от ее террора. Я не препятствовал. В дела прислуги не вмешивался, а если они позволили хрупкой девчонке повелевать над собой, это только их проблемы.

— Почему ты так одета? — не отказал себе в удовольствии сделать выговор. — Ты в последнее время забываешь, кто ты здесь. Учти, в дальнейшем я этого не потерплю. Оставлю без довольствия. Это ясно?

— Ждала я тебя… — выдохнула Юлька, ресницы обиженно задрожали. — И никого сейчас нет, никто меня такой не увидит.

— Увидел я. И я мог приехать сюда не один. Не много ли ты себе позволяешь?

В ее глазах показались слезы. Впрочем, жалеть я ее не собирался.

— Азам, я… я переоденусь. Прямо сейчас, я…

— Приготовила мне кофе и села. Будем разговаривать! — отрезал я, усаживаясь в кресло и утыкаясь в свой телефон, не удостоив дерзкую домработницу взглядом.

Она справилась на удивление быстро. Подала мне чашку эсперессо и села рядом, выжидательно сложив руки на коленях и потупив глаза в пол.

— Так-то лучше, — я не стал разводить долгие беседы, чтобы подготовить ее к заявлению, которое явно станет для нее потрясением. — В скором времени в этом доме появится хозяйка.

— Твоя мама? — с надеждой спросила Юля.

Я сделал глоток кофе.

— Моя жена. В скором времени я женюсь и мы будем жить в этом доме. Ты останешься на твоей должности, но упаси тебя аллах хоть раз словом или делом выдать твое настоящее положение в этом доме. Я лично пробью дно, чтобы тебя туда опустить. Не советую проверять мои слова на практике.

Отставил наполовину пустую чашку, с удовольствием наблюдая, как Юлька пытается сохранить лицо и не разреветься. В другой ситуации она бы разоралась. Увы, я бы быстро засунул кулак ей в глотку, проверни она это со мной.

— Я… я поняла.

— Я и не сомневался, что ты у меня понятливая девочка. Ты с этим справишься, или мне уже сейчас заказать тебе билет обратно в тайгу?

— Справлюсь! — почти проревела, комкая полу халата в руках.

— Вот и отлично, рад, что мы все усвоили. Спасибо за кофе.

— А с нами… все? — в голосе проблеск надежды.

Мне хочется рассмеяться и припечатать ее так, чтобы шайтан захлебнулся в этом сладком пойле моего жестокого превосходства. Но я знаю, когда не стоит переходить грань. Поломанная кукла мне ни к чему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Не надейся. Иди сюда.

Ее лицо озаряется счастьем. Юлька тянет руки к вороту халата, чтобы стянуть его по плечам, но я отрицательно качаю головой и указываю двумя пальцами на пол у своих ног. Наблюдаю. Прикрыв глаза, как Юлька опускается вниз, расстегивает ремень и ширинку. Ее пальцы дрожат от потрясения. Ничего. Она проглотит и это заявление, и мою сперму.

Спустя двадцать минут я покидаю загородный дом, оставив растрепанную и заплаканную от жесткой иррумации Юльку стоять у лестницы и провожать меня взглядом, полным самых разных эмоций.

Мне нет до этого дела. Я говорю — она подчиняется. Так будет с каждой женщиной в моей жизни. Даже с Миланой, которая сейчас выбирает аксессуары к платью и светится от счастья. Счастья стать мне женой.

Милана

С того самого вечера, как мы объявили о своей помолвке и приняли многочисленные поздравления, моя жизнь окончательно и бесповоротно изменилась. Выпад Азамата в гардеробе отеля стал уже не звоночком, а колоколом. Колоколом, который я, влюбленная и счастливая, предпочла попросту забыть.

Долго злиться на любимого, как оказалось, я не умела. Пусть в моей душе извергались вулканы от такой вопиющей несправедливости — лишили девичника, к утру следующего дня я сама, как мне казалось, пришла к выводу, что он нафиг не нужен.

Ну чего я там не видела? Голых танцоров? Понтов Ларчиковой? Да и нет у меня подруг в столице, раз-два и обчелся. Ну пусть Клава и Лара, Марьяна, Алла Веббер — сомнительная компания. Вот и отказалась я от этой идеи, не понимая, что эти мысли не мне принадлежали. И просто умело вложил в мою голову Азамат прошедшей ночью, аргументировав свою позицию тем, что мне могут причинить вред то ли папарацци, то ли его хейтеры. И я довольно быстро успокоилась, потому что жених сразу презентовал мне платиновую кредитную карту и велел ни в чем себе не отказывать. Да и мама за чашкой кофе в шикарном ресторане убедила меня в том, что девичник — изжившая себя традиция, древние славянки в светлицах на голых танцующих богатырей не смотрели, это мы сейчас извратили праздник до какого-то разврата.

Больше Азамат не проявлял свой мерзкий характер. Наоборот, делал все, чтобы я забыла о той выходке в день нашей помолвки. Однажды он вывел меня на парковку и вручил ключи, загадав ребус — отгадай, какой из машин на стоянке они принадлежат.

Я знала, что у Азамата внушительный автопарк — часто нас отвозили на трапезу или рауты на разных автомобилях. Я пыталась отгадать, но безуспешно. И тогда Азамат царским жестом разблокировал двери черной «Тесла» и заявил, что это его подарок мне — словами не передать, что со мной творилось. Я танцевала на паркинге, не сдерживая эмоций, то висла на шее будущего мужа, то на капоте подарка. Даже не смущало отсутствие водительских прав. Но я зря переживала, что придется ждать, пока же я получу эти самые права: Валиев не хотел, чтобы я сама водила.

В тот же вечер мне представили моего водителя — молчаливого низкорослого мужчину, скучного, как документальное кино. А затем вызвали фотографа, чтобы устроил мне фотосессию. Я же не говорила, что теперь вся моя жизнь стала достоянием инстаграма? Будь то букет от Азама, драгоценности, друге подарки, да что там, даже ужин. За нашей парой следили уже десятки тысяч фанатов и хейтеров, я банально не успевала читать все комментарии, а может, просто не хотела. Знала, что найду там также негатив, от которого не отмыться. Но очень скоро эта показуха дольче виты меня увлекла. Я уже с удовольствием снимала вайны, желала фолловерам хорошего дня, постила фото блюд и чувствовала себя счастливой. Мною восхищаются и завидуют. Азамат говорил, что я готовлю также площадку для своего бизнеса, который у меня вскоре появится с его щедрой руки, поэтому приходилось отклонять щедрые предложения прорекламировать тот или иной товар.

Наступил декабрь, город укутало снежным покрывалом, а время нашей свадьбы стремительно приближалось. Дни поглотили приятные предсвадебные хлопоты. Основной процесс организации взяло на себя агентство, мне же оставалось только выбирать цвет пригласительных и скатертей. Это не отнимало много времени. Основную часть его я проводила в спа-салонах, студиях красоты и бутиках, благо никто меня ни в чем не ограничивал. Часто ко мне присоединялась мама, а иногда в компании Виктории Валиевой. Но общения с последней я старалась всячески избегать — уже начались стандартные загоны свекрови, поучающей на каждом шагу.

Но если разобраться, ее придирки тоже были несколько странными. Какая свекровь будет заставлять невестку покупать белье по развратнее, делать бразильскую эпиляцию и вставать раньше мужа ни для того, чтобы приготовить завтрак, а чтобы сделать укладку и макияж? Я сочла это неплохим знаком и даже назвала бы «одной волной», но ее нервозность и бегающие глаза оставляли во мне осадок нераспознанной тревоги. Как будто мама Азамата жила в состоянии перманентной тревоги и даже страха. В присутствии Алишера она буквально терялась, хоть и держала лицо с нервной улыбкой на протяжении всего времени. И акцент ее нравоучений в такие моменты смещался в сторону внуков.

Несколько раз я выбиралась на кофе с Эвой и Ларчиковой. Эти две чудесным образом сдружились после той вечеринки. Мне хотелось, чего греха таить, похвастаться своим счастьем перед девчонками, но каждый раз оставалось гнетущее впечатление — как будто они знали что-то, чего не знала я. Лариса была поражена внешним видом моего водителя и тем, что Азамат не отправил меня в автошколу.

— Этот водила не соответствует такой роскошной машине, Лана. Тебе нужен кто-то, как в фильме «Перевозчик». Хотя тут все как раз и понятно, Азам решил не искушать судьбу.

То, что мой будущий муж очень ревностно относится к тем мужчинам, что пытаются уделять внимание, я уже убедилась. На презентации ювелирной коллекции мы однажды столкнулись с Кириллом Бергом, и я испугалась, что сейчас начнется бойня. Азамат тяжело дышал, до боли сжимая мое запястье, но через силу улыбался олигарху. Я тогда сделала для себя открытие: есть та особая каста людей, которая может поставить Валиева на место. Тогда это открытие мне не понравилось — где-то в глубине души хотелось, чтобы мой мужчина рвал за меня всех без разбору, к тому же, я присутствии Берга я испытывала дискомфорт. Все время хотелось расспросить Ларису поподробнее об этом статном интеллектуале, но я молчала. Назвать ее подругой не могла, а расспрашивать о другом мужике накануне свадьбы — недальновидно.

Я уже знала, где мы будем жить. Этот особняк на Рублевке, окруженный соснами, стоял на берегу озера, и здесь было так хорошо, что я почти растрогалась. Уже представила, как совсем скоро здесь будут играть наши дети, как мы сами будем жарить барбекю, а вечерами купаться в огромном бассейне и пить вино под звездами… Я влюбилась в этот дом. Азамат сказал, что я могу поменять здесь все, что захочу, на свое усмотрение, но мне все нравилось. Дизайнер постарался на славу. Может чуть позже я и захочу внести изменения, как знать, но дом и без того великолепен.

Несмотря на то, что Азамат здесь не жил, за особняком следила домработница, получившая полномочия управляющей — Юлия. Она и встретила нас — высокая девушка в серой униформе, с гладкой прической и застывшей маской отстраненной строгости на лице. Мне показалось, это была ее защита — Азамата здесь боялись. Она смотрела на меня долго, я даже испытала чувство неловкости. Валиев представил меня как будущую хозяйку дома, тут же, выслушав отчет девушки, устроил ей безжалостный разнос за то, что не проконтролировала работу сантехника, в результате которой понадобились его повторные услуги. С прислугой мой без пяти минут муж вел себя очень жестко. Домработница стойко выдержала его выговор, а я попросила приготовить мне кофе с двумя ложками сахара.

Кофе принесли тогда я, увлеченная экскурсией по комнатам, уже забыла о нем. Сахара явно не доставало. Я поморщилась и собралась было попросить Юлию исправить этот недочет, но заметила, как потемнели глаза Азама, когда он переводил взгляд с меня на девушку, застывшую в ожидании распоряжений. Мне не хотелось, чтобы ей влетело сейчас еще и за это, явно она расстроена выговором, оттого и перепутала все. Я с улыбкой поблагодарила и выпила невкусный кофе под каким-то уж слишком внимательным взглядом Юлечки. Думала, она так смотрит из опасения, что я выскажу ей замечание при Азаме. Мне и в голову не могло прийти, что эта девчонка, которая старалась быть милой, только что устроила мне испытание, которое я не прошла, тем самым определив свое положение терпилы. Я даже не придала значение тому, что она хороша собой. Ведь я только что приехала из салона, щеголяла укладкой и сияющей кожей, да и равнять прислугу в сером платье с моим брендовым платьем и шубой было бы смешно.

А затем настал тот самый день, о котором мечтает каждая девушка едва ли не с рождения. Армия стилистов и визажистов, слезы матери, восторги моей свидетельницы Эвы, чувство предвкушения и эйфории. Я и мечтать не могла, что так скоро поймаю синюю птицу за хвост. Но прошло совсем немного времени, и сбылась мечта, которую я даже не могла сформулировать изначально — такое происходит с единицами.

Я как будто летала в облаках, когда шла по огромному залу к Азамату, произносила слова клятвы, надевала на его палец кольцо дрожащими от счастья руками. Когда мы закрепили подписями наше желание соединить сердца, мир вокруг словно взорвался искрящимися вихрями. Это была эйфория в ее чистом виде. Я принимала поздравления, не разбирая лиц, а в сознании билась одна-единственная мысль: жена. Жена самого лучшего в мире мужчины. И не имело значения, что он временами жесток и ревнив, что я уже не раз становилась свидетельницей его темного начала. Я была счастлива.

Было все. Роскошный банкет, салют, огромный лимузин, уносящий нас в ночь навстречу семейному счастью. Пройдет меньше года, и понятие «счастье» станет для меня таким исключительно в кавычках. Но пока что я этого не знала. Азамат едва сдерживался, чтобы не овладеть мной прямо в лимузине, сминая шифоновое великолепие от Веры Вонг, отгородившись от водителя ширмой. Я вяло сопротивлялась, моя душа желала нежного романтического воссоединения в шикарном особняке на шелковых простынях. Я все еще думала, что первая брачная ночь будет именно такой, при свечах и в атмосфере абсолютной романтики, когда Азамат подхватил меня на руки и нес к крыльцу дома. Юлия и заведующий хозяйством сбивчиво рассыпались в поздравлениях. Азамат благосклонно кивнул.

— В корпусе посидите. Юля, позаботься. И чтобы никто в доме не появлялся, пока не позову! — прервал поток пожеланий вечного счастья и быстро прошел в дом, не оглядываясь, прижимая меня к себе, как самую драгоценную ношу.

Едва мы зашли в спальню и мои ноги коснулись пола, Азамат сдавленно зарычал и начал надвигаться на меня. Его глаза запылали тем самым огнем, что пугал до оцепенения и в то же время возбуждал без меры.

— Любимый, помоги мне снять платье… — это было похоже на игру, захватывающую сексуальную игру. Но как оказалось, я плохо знала своего мужа.

— Сейчас, — его руки легли на мои плечи. По телу прокатилась жаркая волна, и я закрыла глаза, ощущая, как горит кожа под его пальцами, пробуждая в глубине души ураган вожделения. Но когда он прикоснулся к лифу платья, я охнула от изумления.

Послышался треск рвущейся ткани. Это настолько сильно потрясло меня — я во что бы то не стало хотела сохранить на будущее прекрасное творение от Вонг, что сознание яро запротестовало от вандализма. Попыталась было сбросить руки Азамата и увернуться, но ему это не понравилось. Обхватив одной рукой мою талию, второй он ловко опустил лиф вниз, обнажая грудь и распарывая швы.

— Ну что, орлица, ты, готов поспорить, с замиранием сердца ждала этого момента? — его шепот был подобен акупунктуре раскаленными иглами. — Я сделаю все, чтобы ты не забыла эту ночь…

От обещания в голосе того, кто теперь носил статус моего мужа, мне стало не по себе. Оттого я не смогла помешать, когда Азамат, утробно рыча, прикусил мою шею и начал дальнейшее издевательство над платьем — до тех пор, пока оно не упало на пол у моих ног белым облаком с вкраплениями черных кружев. Вслед за ним пришла очередь белья — Азамат сорвал бюстгальтер, не обращая внимания на мою попытку быть помягче, опустился на корточки у моих ног, поглаживая их через ткань чулок. Но рано я расслабилась. Поцеловав чрез трусики мою киску, Валиев тут же подхватил зубами тонкое кружево и резко дернул головой. Резануло по малым губам острой болью, и я неуклюже попятилась назад, желая одного — прекратить этот пир безумия.

Оступилась, запуталась в ткани платья и едва не упала — Азамат тут же схватил меня за руку, дернул на себя. Безумие все еще кипело в его красивых, почти черных глазах, но сейчас его на миг перекрыла холодная пелена.

— Перестань! — вот в тот момент все мое желание, которое как по щелчку будил его огонь, начало отступать. Я не чувствовала страха, но знала одно: я не хочу, чтобы в такой день все произошло именно так. — Хватит! Да что на тебя нашло?

— Ты сказала своему мужу «нет», Милана? — сквозь зубы прорычал Азамат перед тем, как резко дернуть меня за руку. Я вновь едва устояла на ногах, налетела на его широкую грудь. Опомниться не успела — он обхватил рукой мои скулы и впился в губы варварским, неистовым поцелуем. Попытка вырваться была безжалостно пресечена — я ощутила укус, и вслед за ним соленый привкус крови. И пусть он пытался слизать ее своим языком, мне стало страшно, на глазах выступили слезы.

— Ну что же ты застыла? Ты не рада? Не нравится тебе так? — прохрипел в мои дрожащие, болезненно пульсирующие губы и, опустив руку вниз, сжал мою промежность всей пятерней. Осторожность и желание не причинить мне неудобства исчезли. Я задрожала — не понимая, от протеста перед явным насилием или ощущения, что разбудило во всем теле прикосновение его пальцев. Но разобраться в этих реакциях тела я не успела. Азам развернул меня спиной к себе, заставив прогнуться, прижался к промежности пахом. Его эрекция опалила сверхчувствительную плоть. Но тут же я зашипела — Азам собрал мои волосы в кулак и ощутимо натянул.

Я бы рада была сказать, что познала его жестокость впервые. Но сейчас память быстро воскресила наш первый раз, когда я едва не потеряла сознание от удушья с его членом глубоко в глотке. Почему я думала, что подобное никогда не повторится?

Страх. Злость. Обида. Ярость. Этот адский коктейль разбавлен щедрой порцией моего персонального алкоголя — чувством желания, которое вспыхивает внизу живота вопреки всем законам логики. Телу все равно, оно давно и одержимо хочет того, кто сейчас его практически насилует, не обращая внимания на мои протесты и слезы. Слышу звук расстегиваемой молнии. Головка члена упирается в сфинктер, который болезненно сжимается — я не готова испытать греческую любовь в первый раз именно в таком антураже. Азамат довольно ухмыляется, когда я вся сжимаюсь и пытаюсь вырваться.

— Даже так! Похоже, наша брачная ночь в некотором смысле пройдет с актом дефлорации, — ужас проходится по позвоночнику, и я сдавленно шепчу бессвязный набор слов. В нем не разобрать просьбы остановиться. — Сейчас я тебя отпущу. Подойди к кровати, ляг на живот и подними попку.

Собираюсь с силами, понимая, что к этому совсем не готова.

— Азам, нет… я не хочу… прошу, давай потом, после…

— После свадьбы? — нехорошо посмеивается он, расстегивая запонки, а вслед за ними пуговицы на груди. Рубашка летит на пол, накрывая мое платье. — Так уже все. Ты моя жена, и упаси тебя аллах мне перечить в дальнейшем. Если ты сейчас не ляжешь на кровать, я нагну тебя вниз головой и трахну в попку без всякой смазки. Не испытывай мое терпение!

Угроза действует на мое пришибленное сознание должным образом. Снимаю фату, безвольно повисшую на спутанных прядях растрепанной прически, делаю неуверенный шаг вперед, к огромной постели. Это расстояние кажется таким огромным, что мне и за день не преодолеть. Но я иду, ускоряя шаг, принимаю позу, которую потребовали, вытягиваю руки вперед, согнув ноги в коленях и приподняв попку. Это все вроде бы как и волнует кровь, потому что возбуждение не исчезло, но мать вашу, до чего мне страшно. Я сжимаюсь в предвкушении мучительной боли и унижения.

— Вот такая ты мне нравишься, орлица, — я боюсь повернуть голову и посмотреть на него, потому что не хочу видеть, что он делает, и что ищет в одном из шкафчиков. Только с трудом сдерживаю стон с просьбой остановиться, когда Азам, абсолютно голый, идет ко мне. Кровать слегка пружинит под весом его тела. — Не зажимайся и не дергайся, иначе разорву к шайтану. Замри.

Его пальцы касаются моих ягодиц, и я все-таки дергаюсь. Серебристые простыни пачкает краска от потёкшей туши — я и не замечаю, как льются слезы. Расслабиться долго не выходит, и Азам решает сменить гнев на милость. Начинает массировать мою напряженную спину, иногда прочерчивая дорожку поцелуев вдоль позвоночника. Эти касания губ сейчас похожи на разряд шрапнели.

— Тебе лучше не сопротивляться. Я буду часто это делать. Постарайся получить удовольствие и впредь сама просить меня об этом.

Почему я не могу подскочить, вцепиться ногтями в его самодовольное лицо, закричать, что не согласна на, по сути, изнасилование? Вместо этого я с замиранием сердца жду, что же будет дальше. Его пальцы с обманчивой лаской гладят мои ягодицы, затем разводят в стороны. Что-то вязкое и прохладное касается промежности, и я всхлипываю.

— Лежи спокойно! Милана, ты сама делаешь себе плохо! Расслабься!

Его пальцы проникают внутрь. Мне действительно не больно, но по телу проходит озноб, когда Азамат массирует мою тугую дырочку изнутри, размазывая по стенкам гель. Мне хочется завыть от этого дискомфорта, но мужчина вдруг находит сосредоточение моего возбуждения, массируя через стенку прямой кишки. Страх сменяется изумлением. Я даже не понимаю, что моментально расслабляюсь, и даже начинаю получать удовольствие от движения его пальцев. Ровно до того момента, пока он не решает, что предварительных ласк достаточно. Вынимает пальцы и, выдавив смазку на ладонь, растирает по всей длине своего члена.

Все это для меня впервые, и я надеюсь, что пальцы меня достаточно расслабили, чтобы я не почувствовала боли. Но не тут то было. Когда Азамат надавливает мне на поясницу и касается сфинктера головкой члена, меня отрезвляет окончательно, и тело протестующе сжимается. Но он больше не уговаривает меня расслабиться и не ждет, пока я последую его совету. Член таранит сжавшееся колечко сфинктера, и я кричу, сжимая в руках простыню. Валиев не позволяет мне вырваться, придавливает всем весом своего тела и продолжает входить в меня миллиметр за миллиметром. Остается только радоваться, что не сделал это одним резким рывком.

Боль настолько резкая, что на меня падает какое-то оцепенение. Я просто лежу, позволяя ему насиловать меня в попку, закусив зубами край простыни. Понимаю каким-то отсеком сознания, что Азамат сейчас утоляет далеко не сексуальный голод. Мой персональный монстр клеймит меня во всех местах, до которых может добраться. Его ведет жажда власти, а не разрядки.

Именно поэтому все длится так долго. Я уже не замечаю боли — то ли она прошла, то ли я к ней привыкла. Каждый толчок лишает меня сил и окунает в пропасть. Надеюсь, она временная, соответствующая этому моменту, и дальнейшая моя жизнь не будет чередой падений в бездну.

Я уже измучена и разбита настолько, что едва шевелюсь. А затем все заканчивается. Попка горит огнем, а в душе пустота. Впервые за все время нахождения в Москве я хочу не в объятия мужа, а домой, к маме. В наш поселок. Даже не имеет значения, что меня там распнут за гибель Виталика.

Мне хватает сил принять душ. Я проваливаюсь в сон, но Азамат не отказывает себе в удовольствии овладеть мною еще раз, слава богу, традиционным способом. Я не чувствую ничего, и когда он кончает в меня, закрываю глаза. Но режим жертвы уже активирован, и его не отмотать. Я обнимаю своего мужа и целую в шею, не понимая, почему это делаю.

— Люблю… — шепчу как одержимая перед тем, как усталость и пережитое потрясение погружают меня в сон.

Утором я просыпаюсь в одиночестве. Боль во всем теле, голова словно чугунная. С трудом заставляю себя принять душ, смыть вчерашний размазанный макияж, помыть голову и высушить волосы. Если каждая ночь с моим мужем будет подобна этой, я просто сгорю. Утро за окном, а я уже ощущаю себя смертельно уставшей.

Боль быстро проходит. Я смотрю на свое отражение, и все плохое начинает отступать. Широко улыбаюсь. Жена. Милана Валиева. И осознание того, что теперь я замужем за одним из самых желанных мужчин, дарит силы. Нахожу в шкафу светлое платье-футляр, нить жемчуга и лодочки на удобном каблуке, спускаюсь вниз. На кухне слышен звук телевизора, пахнет кофе и свежей выпечкой. Я ускоряю шаг — мне не терпится обнять мужа. Я уже не злюсь на него за то, что он сделал ночью. Мудрая жена знает, что мужчина никуда не денется, если периодически давать ему желаемое. Мне просто нужно в следующий раз быть готовой ко всему, а не смущаться, как девственница. Если бы я была умнее, я бы предусмотрела все. Теперь будет урок, и в следующий раз я не подведу. Мы вместе получим удовольствие.

Влетаю в огромную кухонную залу и застываю на месте. Азамата здесь нет. Домработница Юлия достает из духовки противень с ароматными круассанами. Завидев меня, улыбается, но глаза остаются прежними — презрительно-холодными.

— Доброе утро, Милана Валерьевна. Я как раз успела. Позавтракаете?

— Здравствуйте, Юля. Где мой муж?

— Азамат Алишерович уехал более двух часов назад.

Смотрю на часы на стене, хмурюсь.

— В семь утра?

Домработница не отвечает, вежливо улыбается и ограничивается пожатием плеч. Я присаживаюсь за стол, передо мной тут же появляется тарелка с воздушным омлетом и корзиночка с тостами. Юлия знает свою работу. Рот наполняется слюной, и я надкусываю круассан.

— Как вам спалось на новом месте? — спрашивает она, наполняя чашку кофе и поставив возле меня.

— Здорово, спасибо.

— Я не сомневалась, что вам понравится.

Ее взгляд по-прежнему колючий. Я расцениваю это по-своему и тепло улыбаюсь. Я девчонка из простых, звонить в серебряный колокольчик и требовать мыть себе ноги не собираюсь. В этом доме хватит и одного плохого копа.

— Как давно вы работаете здесь, Юля?

— Четыре года, — как-то осторожно отвечает девушка.

— Вы так молоды, но содержите этот дом в идеальном порядке.

— Да, я делаю все возможное. Не всем везет войти в такой дом хозяйкой, — немного нервно отвечает она, и мы обе вздрагиваем от звука хлопнувшей двери.

Азамат врывается в зал, на ходу стягивая дубленку и кидая ее в оторопевшую Юлю. Подходит ко мне и целует, я едва успеваю проглотить кусочек тоста. От любимого мужчины пахнет свежестью и морозным утром.

— Любимая, собирайся. Мы улетаем в романтическое путешествие, — поцелуя мало, и он подхватывает меня на руки, начинает кружить. — На острова. Две недели только ты и я!

— Азам! — я перестаю дышать от восторга. — Когда?

— Вечером. У нас супер-джет. Долетим с ветерком.

— Я сейчас же бегу собирать чемоданы! — всплескиваю руками, пытаюсь убежать, но Азамат удерживает меня на месте.

— Нет, любимая, у нас для этого есть Юля. Дай ей указания и жду тебя в бассейне у спортзала. Хочу поплавать с тобой…

Он уходит, а я смотрю на Юлию, приготовившуюся записывать. Отчего-то ее лицо пылает. Азамат задел дубленкой? Надо поговорить, сказать, чтобы впредь так не поступал. Не при мне. Одобряюще улыбаюсь девушке, внутри все ликует.

— Значит так, Юль. Там есть большой чемодан «Луи Виттон». Теперь смотри, что мне понадобится из вещей…