Глава 21

Я смотрю, как Виктория Валиева кружит Мику на руках, и все сжимается внутри.

Мы с Азамом уже четыре года как женаты. Этого хватило, чтобы я расшифровала все то, что поначалу было скрыто от моих глаз. Смотрю в эти выгоревшие глаза степенной, но сломленной женщины. В них бы не появился огонек, если бы не внучка, наверное, уже никогда.

Я знаю, через что она прошла. Как знаю и то, что я тоже буду такой же, если не разорву порочный круг нашей с Азаматом связи. Мой муж пошел в своего отца. А у того вообще никаких тормозов никогда не было.

Алишер сухо целует Микаэлу и в повелительном тоне просит не шуметь, ему надо работать. В этом он весь. С внуком бы еще носился, а внучка…

— Миланочка, ты раздевайся. Азамчик скоро приедет?

— Он не приедет, — мне противно выгораживать моего мужа. Наверное, я чувствую себя увереннее. Еще год, чтобы собрать сумму, на которую я смогу безбедно прожить минимум пару лет, чтобы сорваться в новую жизнь и нанять хорошего бракоразводного адвоката. Вникнуть в бизнес на все сто процентов, чтобы начать потом уже свой. Этот пусть Азам себе оставит.

— Почему?

— У него гостья. Они очень заняты…

— Ох, Милана… — нет же ж! Нет бы посочувствовать тому, что с ней самой наверняка не раз проворачивал старший Валиев. Надо смотреть на меня с осуждением, что я такое вообще допустила. Наверное, думает, что я ужин не приготовила, поэтому все это происходит. — Тебе точно надо было уезжать?

— Не точно, — веду плечом. — Надо было нам с Микой остаться. Пусть привыкает к посторонним тётям в доме.

— Милана, как же ты не права. Мы с твоей мамой как раз сегодня говорили о том, что хорошей жене надо быть мудрее, где-то хитрее…

— Я попробую, — протягиваю сумку. — Разберетесь, все сложила. А мне надо отлучиться на час.

— Зачем? — настораживается свекровь.

— У меня встреча с подругой.

Я еще в машине позвонила Ларчиковой, ни на что особо не рассчитывая, но Ларка оказалась в городе и обрадовалась моему звонку. Мы не виделись, наверное, со дня свадьбы Клавы год назад.

— Ты же знаешь, как рассердится Азамат, — применяет запрещенный прием Виктория.

— А я применю принцип мудроженственности, чтобы он не сердился. Пока!

Выхожу в морозную свежесть январского вечера и велю водителю ехать к ресторану, где назначена встреча. Ларка виснет на моей шее, я едва успеваю снять шубу.

— Ну, наконец-то! Псих тебя без воплей отпустил?

— Кто его спрашивал. Да он и не заметит. Наверняка сейчас обольщает Аньку Керро.

— Ты серьезно? — Ларчикова отпивает воды. — Она же ненавидит его!

— Ну, ты знаешь наших творческих спутников. Каждый из них думает, что их хейтят только от большого желания с ними переспать.

— Милка, тебе как будто все равно на то, что происходит!

Отпиваю из подоспевшего бокала «Просеко». Внутри разливается приятное тепло.

— Ты не поверишь, но в последнее время мне действительно все равно. Я приняла решение, Лар. Ты глаза не прячь, ты наверняка видела ту запись.

— Эпикур показал.

— Я не хочу, чтобы Мика росла рядом с таким отцом. Короче, помнишь, ты говорила о квартире в Барселоне? О которой даже Слава не знает? Пустишь перекантоваться первое время, пока адвокат будет заниматься расторжением брака? Мне необходимо, чтобы Азамат нас с дочерью не нашел, пока все не утрясется. Он же не даст мне уйти, будут и угрозы, и попытки увезти Мику, чтобы я опомнилась.

— Да, она сейчас простаивает. Конечно, улетай и живи, сколько понадобится. Эпи не в курсах, недвижимость я приобретала на свои гонорары от работы моделью. Как скоро?

— Думаю, год. Я хочу выжать максимум. Я уже разобралась в бизнесе. Он не знает, думает, я только пеленками занималась и в зале потела. Я скопила достаточно денег, чтобы ни от кого не зависеть.

— Ты права в одном, он тебя не отпустит.

Возле нашего стола появляется официант с бутылкой «Кристалла».

— Вам подарок, Милана.

— От кого? — хором интересуемся вместе с Ларой.

— Он пожелал остаться неизвестным. Но здесь послание.

— А вы в адеквате — вдруг там отрава? Или наркотики? Я желаю знать, кто прислал эту бутылку!

— Исключено, к ней никто не прикасался, и я открою ее при вас…

Открываю небольшой конверт. Там то ли открытка, то ли фотка роз на черном бархате. А с обратной стороны всего несколько предложений, написанных перьевой ручкой. Почерк очень красивый, каллиграфический:

«Милана, я долго не мог решиться на подобные действия. Я наблюдаю за тем, как жажда жизни уходит из ваших глаз. Я знаю, что с вами происходит на самом деле. Больше я не стану оставаться в стороне».

— Что за?..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ларка перехватывает открытку.

— Офигеть… я еще ничего романтичнее не читала.

— Ты в себе? Это похоже на угрозу! Я не буду пить это шампанское, кто знает, что этот псих туда намешал? Официант!

Пятнадцатиминутные разговоры ни к чему не приводят. Кто бы ни сделал мне такой подарок, явно заплатил гораздо больше, или…

— Это владелец ресторана. Я его знаю. Плейбой еще тот. Но красиво говорить умеет! — с видом открывателя нового элемента говорит Ларчикова. — Ты долго спала, Ланка. Ты понятия не имеешь, сколько мужиков молятся на жену Валиева. Ты ожившая мечта, твой инстаграм уже давно не за счет ботов растет. И знаешь, это здорово. Желающих прибрать тебя к рукам и оставить в дураках Азамата хоть отбавляй. Ты можешь даже оттяпать часть совместно нажитого, и тебе в этом помогут.

— Мне не нужны эти блага, Ларис. Я хочу вырваться, пока брак меня не уничтожил окончательно.

Бутылку мы все-таки приговорили. И да, ничего туда не впрыснули, к счастью. Прошло три дня, и я забыла о странном письме, как и о его дарителе.

Азамат улетел на гастроли. Все три дня до его отлета он был зол и молчалив. Видимо, Керро действительно уехала вслед за мной и не пала жертвой его чар.

Мой муж начинал догадываться, что его игнор и смена полюсов уже не бьют меня так, как ранее. А я держалась из последних сил. Понимала: еще немного, и он ужесточит свои методы отжима эмоционального ресурса. Отчасти я даже была рада его пьяным и буйным выходкам на гастролях — шайтан не прикасался ко мне. Этого было достаточно.

Конечно же, пофигисткой по щелчку пальцев не станешь. Иногда меня накрывало от боли. Я же хотела не так много: просто любить и быть любимой. Мысли, что же я делала не так, и почему в моей семье все как в зоне боевых действий посещали с завидной регулярностью. Были моменты, когда буквально тянуло к Азамату, и хотелось убедить себя в том, что он исправится.

Странно. Я уже была готова уйти, но мне не хватало какого-то толчка, критической точки. Финального аккорда, последней строки эпилога. Чувство вины, которое так успешно культивировали во мне семья Валиевых и моя собственная мать, держало покрепче любых цепей.

Я ждала того молотка судьбы, что их разрушит.

И однажды ночью дождалась.

Анна Керро позвонила на мой личный номер, который я ей не давала. Как оказалось, для такой, как она узнать чей-то номер — раз плюнуть. Как и другую информацию, запрятанную так глубоко, что я сама бы не нашла. Для блогерши, которая видела таких селебретиз, как Азамат, насквозь это не представляло особой сложности.

Мика сегодня гостила у моей мамы. Я же завершила несколько транзакций на свой счет, — время моей свободы приближалось с каждым таким переводом, скрытым от посторонних глаз. Пришлось отменить визит в магазин, чтобы встретиться с Анной.

Я не хотела, чтобы об этой встрече узнал Азамат. То, что водитель донесет ему сразу, куда я поехала и с кем встретилась, было ясно без слов. Нашу встречу с Ларкой водила сдал в первые же минуты. Счастье еще, что в сам ресторан его не пустили и он не видел, как нам презентовали бутылку шампанского.

Водить я научилась год назад. Азамат тогда сказал, что права мне все равно не пригодятся, потому что без водителя по городу я передвигаться не буду. Он отзывался о женщинах за рулем крайне пренебрежительно, классическая «обезьяна с гранатой» была в его устах самым безобидным эпитетом. Я и сама иногда жалела о потраченных на курс часах, но сейчас он мне ой как пригодился.

Водитель должен был явиться через час. Я позвонила и велела приехать через два, чтобы отвезти меня в магазин. Отключила навигатор, чтобы у Азама не было повода отследить мое передвижение по городу.

Я ощущала свободу. Я и подумать не могла, чем мне это сегодня аукнется.

Керро приехала на встречу раньше. Ей наверняка хотелось, чтобы я чувствовала себя опоздавшей. Но в моей жизни и без того было достаточно манипуляторов, чтобы я повелась еще и на это.

В это время в пригородном ресторане было пусто. В камине потрескивали дрова, сама атмосфера заряжала уютом и безмятежностью. Видимо, Анька специально выбрала такое место, чтобы смягчить последующий удар.

— Привет, — хоть она и пыталась мне помочь, мне эта женщина была неприятна. Я не стала обмениваться с ней дружескими поцелуями, молча кивнула и велела принести мне кофе.

— Ты больше не можешь танцевать после травмы, верно? — начала издалека собеседница. Смотрела прямо в глаза, и этот взгляд был мне знаком. Хищница. Такая же эгоистичная и безжалостная, как и сам Азамат. Что она думала, я расплачусь? Попрошу не трогать больную для себя тему?

— Я не пробовала. Нет такой цели.

— Давай я спрошу тебя еще раз. Ты действительно хочешь знать, кто приложил к этому руку? Если не готова, мы выпьем чаю и разъедемся каждая в свою сторону. Я не буду это публиковать, потому что с большей вероятностью моя история получит мощный резонанс. Ну?

— Ты ведь ничего не делаешь просто так, верно? — я прищурилась. — Это личная месть Азамату? Желание помочь мне? Что тобой движет?

— Уж точно не желание тебе помогать, Милана. Мне все равно. Но почему бы не поделиться информацией, которая будет для тебя, возможно, так важна? Пей кофе. И можешь почитать прямо сейчас, — она протянула мне файл и закурила, демонстрируя напускное безразличие.

От прочитанного мне стало плохо. Земля ушла из-под ног. Я отбросила файл в сторону, не жалея верить в то, что там написано.

— Занимательная история. Ты же вроде писатель? — сознание уже поняло, что все это — правда. Пазл сошелся стык в стык. — Синопсис нового романа? Я не увидела здесь обещанных тобой пруфов.

— Пруфы на флешке, Милана. Воспользуйся моим «Маком», — она подвинула ко мне ноутбук. — Неужели ты могла поверить в то, что такой мужчина, как Валиев, даст тебе затмить себя? Ты нужна ему зависимой и поломанной. Той, кто побоится уйти.

С чувством леденящей душу неотвратимости я вставила флешку в разъем. Даже Керро, прожженную акулу пера, смутила моя решимость. Я уже знала, что именно там увижу. Поражало, насколько логичным это казалось сейчас, спустя четыре года нашего с Азаматом брака. Шоры упали с моих глаз. Я понимала: если кто и мог все это сделать со мной, то только он. Чудовище в человеческом обличье, за которое я так скоропалительно и неосмотрительно выскочила замуж.

Я не удивляюсь ничему.

Например, переписке с Виталием. Кто-то приглашает его на работу в крупную московскую компанию. Мой бывший, мир его праху (горло болезненно стягивает, сердце екает) увлекался анимацией, даже под моим нажимом участвовал в конкурсах на вакансии. Сам относился к этому скептически, больше в возможный успех верила я. Вот на этом его и поймали.

Он сорвался в Москву не из-за того, что я его бросила. Ему даже приобрели билет. Мне хочется закричать, когда я понимаю, зачем это сделали.

Керро встает, слегка сжимает мое плечо. Энто жест поддержки, но я, оглушенная, этого не понимаю. Листаю дальше.

Каждый файл — выстрел в сердце. Его содержимое — отравленные разрывные пули. Надеваю наушники, понимая, что придется слушать аудиозаписи. Их предостаточно.

Я не знаю, откуда это у Анны. Лариса говорила, что за ней стоят серьезные люди и раздобыть информацию, при желании, не проблема. Вот видео. Кто-то говорит со смутно знакомой мне девушкой. Почему смутно? Ахаю от потрясения. Немудрено, что я не узнала стерву Азу, свою некогда ярую соперницу, без яркого макияжа, укладки и надменного выражения лица.

На записи — испуганная и усталая девчонка. Она плачет и повторяет, что ее убьют, если эту запись кто-то увидит. Рассказывает, что очень мне завидовала. Что хотела сама попасть в «Антарес». А тут еще предложили денег, и кто? Сам Азамат Валиев.

Меня кроет. Я пытаюсь найти другое объяснение. Аня ненавидит его, она все сфабриковала… Увы, не работают больше ни розовые очки, ни гипноз Валиева.

Здесь столько всего… и даже адрес того урода, что изготовил систему, искалечившую мне жизнь. Жестокая, бесчеловечная схема. И в ее эпицентре — я.

Меня трясет, когда я поднимаюсь. Все, что нарыла скандальная журналистка, мое сознание просто не сможет переосмыслить. Оно взорвется, не выдержав подобного удара. Это не просто больно, это мгновенная гибель. Ну а как я хотела?

Мягко, подстелив соломку — после долгих лет своих заблуждений? После роли покорной овцы, которую присвоили в качестве игрушки, которая находила оправдание тому, чему его нет и быть не могло? Я еще жду, что разбившиеся иллюзии не ранят меня своими осколками? Надо было посмотреть в лицо правде еще тогда. Возможно, я бы выстояла и не сошла с ума. Но как конченой дуре было признать то, что ее любимый мог так легко уничтожить все ее мечты и надежды… уничтожить ее жизнь?!

— Милана! Быстро сядь, ты в своем уме? Я сама отвезу тебя домой. Черт, не надо было заставлять тебя сюда ехать… — звучит где-то в отдалении обеспокоенный голос Керро. — Послушай меня. Не надо ничего делать сгоряча, ты только дров наломаешь. Есть, кому позвонить? У тебя вообще есть друзья, или он уничтожил их всех?

Я отталкиваю ее, хватаю шубу и выбегаю в морозный воздух вечера. Смотрю в звездное небо над собой и чувствую, как оно рушится на мою голову.

И словно в насмешку, раздается звонок.

— Слушаю, — отвечаю, не в силах противиться тому разрушению, что сейчас происходит внутри меня. Это не остановить. Я уничтожена. Теперь я распорота и убита окончательно.

— Милана Валерьевна! — мой водитель, надо же, позволяет себе обвинительные ноты! Ах да, а почему бы нет? Я сама ему позволила держать меня в страхе того, что он все доложит моему супругу. — Где вы? Почему я не вижу сигнала навигатора? Почему «Теслу» видели на трассе Р? Вы обязаны ставить меня в известность, если хотите выехать, разве вам не известна воля вашего мужа?

— Ничего. Я. Тебе. Не должна. Мудозвон ты страшный, — даже не запинаюсь, произношу эти слова. Внутри боль. Чтобы не заорать, я улыбаюсь. Зачем пугать этого милого парня в черном, спрятавшем лицо под капюшон? И его коллегу, что сидит в салоне. Если кто-то из них решит мне помочь, я просто сорвусь на истерику. И так уже он замедляет шаг, смотрит на меня, затем на мою машину. Киваю и выставляю руку вперед — но случайный прохожий и не рвется мне помочь.

— Я сейчас приеду. И будьте благоразумны. Милана Валерьевна, я не знаю, что у вас с Азаматом Алишеровичем происходит, но мне моя работа нравится. Вы же понимаете?

— Иди ты на х… — сбрасываю звонок, разблокировав дверцы. Сажусь в машину. Вижу в зеркале заднего вида, как на крыльцо ресторана выбегает Анька.

«Мы могли бы стать подругами… надо же», — думаю я, но сейчас мне ни с кем брататься не хочется. Я срываюсь с места.

Сейчас я заеду домой. Надо собрать документы и вещи. Совсем немного, на первое время. Все остальное можно докупить на месте. Затем я заберу Мику. Матери ничего не скажу — она же сразу позвонит Азамату, и нам не дадут уйти. Затем… Черт, у Ларисы нас и будут искать в первое время. Может, надо все-таки остаться, принять помощь Ани…

Но выезд назад блокирует черный автомобиль, и я лишь пожимаю плечами — не судьба. Срываюсь с места…

И бездна с грохотом разверзается под ногами. Впивается осколками своего разлома в самое сердце. Я уже не понимаю, что творю. В груди пожар. В сознании холод.

Я мчусь вперед по пустынной в этот момент трассе, и даже не понимаю, что за мной едет машина, сокращая расстояние с каждым отрезком дистанции.

Керро орала, что нельзя садиться за руль в таком состоянии, но я не чувствую себя лишенной ориентации. Мозг в критической ситуации работает как часы. Если я попаду в аварию, то точно не по своей вине: так ювелирно управлять транспортным средством не умеет даже мой инструктор по вождению. Мысли опережают друг друга, стучат в виски, пока я мчу по пустынной трассе.

Год? Нет у меня года. Но мне он и не нужен. После того, что я узнала, я ни секунды не останусь под одной крышей с этим психопатом. Можно попытаться обмануть себя. Обвинить Анну в предвзятости и подтасовке фактов. Позвонить Азе и заставить все это повторить в лицо, нанять детектива, который без труда распутает нить с подставой Виталика. Но я знаю и без того, что все это правда. Я открыла глаза уже давно. Такое мог сотворить только Азамат. Ему нужна была я — такая, какой он хотел меня видеть. Бесплотная тень и покорная рабыня. Если он пошел на это еще тогда, когда нас и узы брака не связывали, что будет дальше? Кислота в лицо, когда мной будут восхищаться все больше и больше подписчиков? Переломанные ноги, если я решу уйти? А Мика? Что ждет ее? Жизнь тихого забитого существа, лишенного права на свои хобби и мечты? Что?

Снова разрывается телефон. Если это Азамат, я сорвусь и выскажу все. Лучше не брать. Но это водитель. Трясется, мразь, за свою шкуру. А я лихорадочно соображаю.

Если бежать — лучше сейчас. Иначе случится один из тех исходов, что я проиграла в своей голове. Валиев просто так не отпустит. Это ужасный человек. Я всегда это знала, но в полной мере осознала именно сейчас. Мне надо заехать домой. Забрать свои драгоценности, шубы и вещи — свои и Миланы. Ларчикова не будет требовать с меня оплату за жилье, уже проще. Прикрутить свои аппетиты я тоже смогу — не развалюсь, если машина будет менее престижная, а шмотки не от модных кутюрье. Водитель явно ждет меня в особняке. Надо его оттуда убрать. Отвечаю на звонок.

— Да! А вот ты как раз вовремя! — выворачиваю руль, пропуская черную машину вперед. — Я за МКАДом, и у меня что-то с колесом! Пулей сюда, иначе Азамат тебе кишки на шею намотает! Какую геолокацию? Пулей, я сказала! Найдешь, не тупой!

Сбрасываю звонок. Набираю мать и велю подготовить Мику. Говорю, что очень соскучилась и хочу с ней побыть. Затем пишу Ларке с телефона, о котором никто из моих не знает.

«Я приеду к тебе часа через два. Подготовь все, ключи, карты, как добраться. И закажи мне билет на ближайший рейс в Барсу. Мне и Мике. Все поясню, когда приеду. Мила».

Вот и все. Рубикон, можно сказать, перейден. Пусть я еще не сбежала, и по-прежнему есть угроза того что Азамат меня остановит — я чувствовала себя свободной. Сейчас я соберу вещи, сниму наличку со всех счетов, заберу дочь и поеду к Ларисе. Если все будет благополучно, к утру я уже буду далеко от Москвы. Надо действовать быстро. Связаться с адвокатом и все пояснить. Валиев не должен напасть на наш след до той поры, пока нас не разведут.

Главное, не выдать себя перед матерью. Водила будет молчать — ему влетит, если он сейчас начнет звонить Азамату и рассказывать, что потерял меня.

Как просто решиться. Нужен лишь пинок. И пусть плюнет мне в лицо тот, кто считает меня слабой. Нет, Милана Валиева больше не будет глотать обиды и рассчитывать на то, что само рассосется. Не станет оправдывать собственную бесхребетность и страх классическим «дочери нужен отец» и «все так живут». Она сама хозяйка своей жизни. А с появлением Мики на нее возложен долг вырастить дочь вне ада под названием «семья». Семья, где муж не стесняется калечить жену ради того, чтобы пустить ее карьеру под откос. У нас все будет по-другому. И я надеюсь, что еще не поздно, что моя малышка не вкусила отравленные плоды жуткого фарса.

Меня ослепляет свет фар. Но эта машина несется не по встречной. Я жму на тормоз, понимая, что мне перекрыли дорогу. Почему я не сворачиваю и не объезжаю? Наверное, мое бесстрашие в этот раз принимает извращённую форму.

Внутри все холодеет при мысли, что меня спалили. Что Азамат узнал обо всем раньше меня. Все равно, как — спелся с Керро, прессанул Лариску, вшил мне под кожу жучок. Этот монстр всегда был на шаг впереди. Почему я так безоговорочно поверила, что смогу его обхитрить?

Кто меня сдал? Может, Лара проболталась? Или Аня решила развлечься, все спланировав не в мою пользу? Мне некогда об этом думать. Инстинкт самосохранения отключается, его нокаутирует приступ бешенства. Нет, вашу мать, вы меня не остановите!

Роюсь в сумочке. Тайком от мужа я приобрела травматический пистолет. Вот зря меня пытаются задержать, я все решила! Сейчас кому-то будет больно. Агрессия на грани с отчаянием застит глаза, поэтому я не понимаю, почему глушу мотор и выхожу из машины вместо того, чтобы топить педаль газа до упора и нестись по встречке, оставив этих придурков позади!

Я не вижу, кто стоит возле машины. Ксеноновые фары слепят, отчего все вокруг кажется каким-то фантасмагорическим, нереальным.

— Проблемы? Я жена Валиева! Вы ничего не попутали?

Конечно же, они знают, кто я. Врагов у меня нет. Преследовать «Теслу» с именным номером в целях угона может только псих. Псих. А кто сказал, что этот укурок к ним не относится?

Сноп света от фары колеблется, когда вперед выходит высокий мужчина в капюшоне. Ну, точно. Бодигард моего мужа. Водила хитер, Азамату звонить не стал, позвонил коллеге — сама виновата. Не надо было говорить, что я на другом конце города, когда мою машину видели у ресторана. Он же не идиот.

Страха нет. Я смотрю, как мужчина приближается. Пусть подойдет ближе, я выстрелю ему прямо в пах. Чтобы наверняка. С большого расстояния не попаду, сильно дрожат руки. В таком состоянии я готова на все. Окажись там Азамат, разряжу всю обойму — в хер и в оба глаза.

— Милана Валерьевна! — спокойно произносит незнакомец, продолжая идти на меня. Прекрасно, он знает мое имя, что только подтверждает мои догадки.

Я просчиталась. У Азама все схвачено. Не для того он плел свою паутину, отсекал все, что было для меня важно, чтобы однажды позволить уйти. Но в одном он ошибся: ему не удалось сломать меня окончательно.

— Возвращайся в свою тачку и не мешай мне. Клянусь, я тебя сейчас завалю. Это не стоит никаких денег! — пусть он думает, что пистолет настоящий. Рука дрожит. Вот зря, зря я начала разговор. Решимость тает. Пусть это всего лишь травмат, выстрелить в человека нелегко.

Он выполняет свою работу. Он вряд ли желает мне зла. Черт, черт, черт! И в воздух не выстрелить — сразу поймет, что у меня в руках.

— Прошу вас, успокойтесь и садитесь в машину. Я вас провожу, — то, что он говорит о своей тачке, до меня едва доходит. — Вам никто не желает зла.

Да неужели! Меня начинает трясти. Я поднимаю руку, понимая, что вряд ли смогу выстрелить. Пусть он остановится. Пусть не проверяет мою решимость на деле.

— Я сама могу доехать.

По левую сторону, как мне кажется, мелькает какая-то тень. Некстати вспоминаю, что здесь когда-то видели волков или одичавших псов. Это пугает меня куда сильнее того, что сейчас происходит. Боже, дай мне сил выстоять, никого не покалечить. Может, денег ему предложить? Это роскошь, особенно сейчас, но свобода стоит куда дороже!

Разделяющее нас расстояние сокращается до десяти шагов, и меня кроет приступом паники. Если я сейчас ничего не смогу сделать — я проиграла. Больше у меня не будет шансов уйти. Азам покажет мне настоящий ад, закрутит все гайки, и я просто сойду с ума. Только не это.

Поднимаю руку с травматом, понимая, что даже с такого расстояния вряд ли попаду — меня просто колотит. Пусть этот придурок остановится. Я же за себя сейчас не отвечаю…

Шаги за спиной становятся для меня полной неожиданностью. Поворачиваюсь, вскинув руку, и кажется, жму на курок… но выстрела не слышу. Да и должен ли он быть? Но какое это имеет значение, когда меня хватают за отвороты полушубка, бьют по руке. Пистолет падает у ног, на мокрое шоссе. Я смотрю в незнакомое лицо, на незнакомые руки с какой-то хренью, похожей на кислородную маску.

У меня не получилось сбежать. Кричу, вложив в свой вопль все свое отчаяние и боль от сорванных планов. Свобода была так близко…

Яркие звезды на небе становятся еще ярче, перед тем как я вдыхаю что-то резкое, раздирающее горло, и проваливаюсь в забытье. На дне сознания бьется, затихая, одна-единственная мысль:

«У меня не получилось…»