Глава 13

Все два часа мы были на связи с Майлзом, планируя маршрут наилучшим для моей аферы образом. С большинством людей, которых я запланировала посетить, он получил задание предварительно связаться, и только на аэровокзале отключился.

Я сидела на широком ограждении в зоне главного входа, скрестив ноги в ярких кедах, и продолжала изучать предстоящие к съемке виды на планшете. Уже почти стемнело, и когда территория здания незаметно обернулась в кокон светящихся тонких ламп, мой взгляд переметнулся с экрана на пару мужских ботинок, остановившихся слишком близко для случайного прохожего.

Подпустить ко мне могли только одного человека.

Я задержала дыхание, медленно скользнув взглядом снизу-вверх. Джинсы, правда, оказались недостаточно потертыми, толстовка — кремовой с каким-то серьезным лейблом на груди (тут я закусила губу, чтобы не рассмеяться), зато с капюшоном. Кепку Райан держал в руках, а вот очки были на месте, и теперь я пялилась на свое довольное розовощекое отражение и глупую улыбку в их стеклах.

— Райан, — прошептала я, хватая мужчину за ткань толстовки и притягивая вплотную к себе, — хреновый из тебя конспиратор… На нас все пя…

Договорить не успела, как он втянул меня в неожиданно нежный поцелуй. Его губы то и дело соскальзывали на скулы, подбородок, снова возвращались к моим губам, как будто мы не виделись вечность. Он крепко сжимал меня в объятьях, словно пытаясь отгородить от всего мира…

— Зато мне нравится твоя короткая юбочка, — прошептал, наконец, сдавленно, бесцеремонно втискиваясь между моих ног, стремительно укорачивая и без того не особо целомудренную длину.

— Райан, что случилось? — я потянула за дужку его очков, заглядывая в глаза, и сразу же ушла с головой в какую-то непонятную мне боль, расчертившую белки напряженными красными сеточками сосудов. — Райан…

— Тш… — он притянул меня ближе, упираясь лбом в мой, — просто устал, просто хочу быть с тобой…

— И тебе все равно, куда мы летим? — слабо улыбнулась, все еще настороженно всматриваясь в его глаза.

— Ну ты же расскажешь? — с трудом ответил он на мою улыбку. — Мне пришел билет от твоего агента до Вэйланда…

— А у меня еще два твоих билета… — смущенно улыбнулась я.

Райан глянул на меня из-под очков:

— Скажи, а горизонтальные поверхности в нашем марш-броске предусмотрены?

— У нас три длинных перелета… — спрыгнула я с перил, но поправить рюкзак не успела, так как Райан сдернул его с моих плеч и закинул себе за спину.

— Значит, спать ты планируешь только в перелетах… — задумчиво протянул он. — Хорошо…

Что именно было хорошо, я побоялась уточнить.

— Будет удобно… — опасливо пообещала я. — Я часто сплю в лайнерах во время поездок…

— Обязательно будет, — мечтательно улыбнулся он, напрочь обесцвечивая недавние переживания.

Мы прошли зону контроля и длинные посадочные коридоры, держась за руку, и зашли на борт воздушного лайнера. Я специально не стала брать билеты на сверхскоростные суда, предпочтя большой, но очень комфортный вид транспорта. Его уютные люксовые номера, неторопливый плавный полет и потрясающий сервис делали лайнер прекрасным местом, чтобы перевести дух между тяжелыми проектами на земле. Чем дольше летит — тем лучше.

Нас проводили в номер с двухместной кроватью. За спиной красноречиво щелкнул замок, и сердце вдруг сладко заныло в противоречивом предвкушении, но я решительно отмела казавшиеся неуместными ожидания. Скинув кеды, я залезла с ногами на одно из кресел и выглянула в иллюминатор. Размером лайнер был с небольшой космический корабль, обслуживающая техника по сравнению с ним казалась игрушечной. Над аэровокзалом уже совсем стемнело, и в глубине неба призывно светила Лилит.

Но дальше игнорировать себя Райан не позволил — обхватил меня за бедра со словами «испытываешь терпение» и усадил к себе на колени. Свет в кабинке в преддверии полета угас до интимного.

— У меня есть к тебе просьба, — я развернулась к нему лицом, устраиваясь удобнее, — у нас с тобой плотный график передвижений, но я бы хотела учесть и твои пожелания… Хочешь куда-нибудь?

На что он внимательно на меня посмотрел:

— Тогда, может, расскажешь, как мое предложение отдохнуть подальше от всех вдруг обернулось таким графиком перелетов?

— Это долго… — смутилась я. — Давай взлетим, поужинаем…

Чувство беспокойства по поводу чужого мнения мне было в новинку. Чувство голода и желание поесть с кем-то, кроме Эрика, тоже. А еще мне становилось все тяжелее дышать, как будто в салоне не работала вентиляция, губы сохли, вынуждая постоянно увлажнять их языком, привлекая и без того слишком пристальное внимание мужчины.

— Хорошо, — пожал он плечами и вдруг опрокинул меня на себя спиной, мягко обхватывая за шею.

Его губы коснулись мочки уха, пуская горячую волну по телу.

— Райан, — дернулась я, но он не позволил подняться, широко разводя наши ноги и надежно удерживая меня второй рукой.

— Тш… — усмехнулся мне на ухо, — звукоизоляция тут ни к черту…

И его рука двинулась под юбку, не оставляя сомнений в его намерениях. Я раскрыла широко глаза, протестующе выгибаясь, но он уже пробрался в трусики и без церемоний скользнула внутрь.

— Ммм… нет! — прошептала я, пытаясь выкрутиться, но в итоге только плотнее прижалась к нему. Как он это делал?! Как лишал воли и разума за какие-то секунды? За тонкой перегородкой кипела бурная деятельность пассажиров и персонала лайнера, слышались голоса… Но я словно уже была далеко, в какой-то нашей собственной вселенной, где никого нет…

Моя юбка легко сдала позиции, трусики улетели на соседнее кресло, и мы толкнулись навстречу друг другу с такой силой, будто только ради этого и существовали. Я закусила губу, чтобы не вскрикнуть, и глухо застонала.

— Псих… — прошептала в небольшую паузу, которую он оставил мне для вдоха и выдоха. Райан шумно выдохнул в шею и медленно двинул бедрами… тягучие, глубокие движения лишили воли, заставили прогнуть спину, выпрашивая большего. И ему это нравилось, хотя удовлетворять мои желания он не спешил…

— Тише, — шептал на ухо, — какая ты у меня жадная, Раффи…

— Ммм… — я была не в состоянии сказать ни слова, кроме, разве что, его имени.

Лайнер загудел сильнее, посадка, кажется, закончилась, персонал начал проверку готовности пассажиров к взлету. А я уже была готова наплевать на всех! Райан протиснул палец мне в рот, и я с силой сомкнула вокруг него губы, посасывая и прихватывая его зубами, лишь бы не закричать. Это все было похоже на изысканную пытку. Мне казалось, я уже кончила десяток раз, теряясь в своих ощущениях и выпадая из реальности. Из груди рвался сдавленный стон, заглушаемый гулом набиравших силу двигателей лайнера…

Райан терял контроль над собой, дышал урывками мне в шею и срывался на сдавленный рык. И я все же рванулась из его на миг ослабевших рук, выпрямляясь, стиснула его бедра ногами и задвигалась в диком ритме. Пряжка его ремня предательски зазвенела в такт, подстегивая двигаться быстрее. Я чувствовала всем существом, как растет его напряжение, и испытывала нереально пьянящее чувство удовлетворения своим кратким мигом превосходства над таким мужчиной. Пришел его черед стонать мое имя…

Тяжелый лайнер оторвался от земли вместе с нами…

Мы приходили в себяе, тяжело дыша. А я боялась спугнуть то новое чувство, что завладело мной впервые… Оно уже начинало истончаться, пропуская внутрь проявления обычной жизни — его дыхание на моей шее, сумбурные поцелуи везде, куда мог дотянуться, еще не совсем осознанные поглаживания.

Я впервые чувствовала мужчину, как саму себя…

— Мы, кажется, взлетели… — хрипло выдохнул он и вздохнул глубже.

Я выпуталась из его рук, чувствуя, как горят щеки.

— Раффи… — пытался поймать он мой взгляд, пока я занималась поиском салфеток и трусиков. — Раф… — он рывком натянул джинсы, сцапал меня и вернул к себе на колени. — Все хорошо?

— Да! — мужественно подняла на него взгляд и тут же сгорбилась, прячась на его груди. — Нет…

— Раффи…

…Его руки творили со мной черт знает что! Я растекалась у него на груди, таяла… Мне вдруг на полном серьезе захотелось спрыгнуть с лайнера, куда сама же и затащила нас обоих, чтобы затеряться где-нибудь подальше… Почему вчера я не приняла его предложение выпустить меня и распрощаться навсегда? И теперь он гладил мою спину, плечи, зарывался пальцами в волосы, а по ощущениям — продирался с каждым вдохом глубоко под кожу!

— Твою мать, Райан… — прошипела я, резко рванувшись. — Только этого мне не хватало!

— Все правильно… — он сжал меня в объятьях сильнее, не давая вырваться. — Тебе не хватало меня, Рафаэль. Я и так опоздал…

* * *

Я глубоко вздохнула и приоткрыла глаза. Двигатели лайнера мерно гудели, в салоне было еще тихо, но за шторой иллюминатора уже занимался рассвет…

Режимное время…

Губы растянулись в глупой улыбке, и я закрыла глаза, вслушиваясь в биение сердца и дыхание мужчины, в объятиях которого проспала всю ночь. Ладонь скользнула на его живот, чтобы чувствовать глубину его вдохов и выдохов. Захотелось проследовать за пальцами губами, вдохнуть его запах, опустится ниже… но к продолжению я была не готова в столь звенящей утренней тишине.

Мы так и не поговорили вчера ни о Леане, ни о моих планах на эти два дня. Райан расспрашивал про учебу в академии искусств, про карьеру фотографа, выставки. С особым интересом слушал о моей страсти к высоте, пути к Игуро, «хамелеонам» и отделу Говарда Кроу. В ответ неохотно поведал об отце, их крайне редких встречах и его гибели больше четырех лет назад. Про мать вообще бросил пару каких-то невнятных фраз и надолго замолчал, прижимая меня к себе…

Вино в полете всегда подавали отличное! Если первый бокал расслабил и развязал язык, второй быстро уговорил на сон. Засыпала я под свет тусклого шарика Лилит в иллюминаторе и нежные задумчивые поглаживания Райана.

И теперь впервые просыпалась с мужчиной в одной постели… в свойственной одной мне манере! Осторожно потянувшись к рюкзаку, я выудила свободной рукой камеру, прикосновением запустила работу системы… Мой взгляд переключился на вдохновляющие детали, каждая из которых отзывалась в груди теплой пульсацией… Моя ладонь на его животе, смятая белоснежная простынь вокруг бедер, оттеняющая идеальный золотистый цвет его кожи… Я задержала дыхание, делая кадр за кадром. Деталь за деталью навсегда сохранялась в системе камеры, сразу же перезаписываясь на удаленный носитель. Чувственные линии, переплетения наших ног, солнечный луч, бесстыдно скользнувший под покрывало в ложбинку ниже пупка…

— Даже не знаю, что и думать, — вдруг раздалось хриплое в тишине, и Райан вдохнул глубже.

— Что ты проснулся с фотографом, — невозмутимо отложила камеру подальше и перевела на него хитрый взгляд. — Пора бы уже дать мне официальный эксклюзив…

— Ну, даже не знаю, — Райан сощурился на яркий свет и хитро усмехнулся, — что бы такого за этот эксклюзив потребовать?

Пока я округляла глаза, возмущенная его наглостью, он, ничуть не смущаясь, подмял меня под себя и принялся изучать вопрос ответных требований со всей серьезностью, на которую только был способен. Вот только я этим похвастать не могла и беззастенчиво стала хохотать на весь лайнер. Сработало. Мне пообещали вернуться к этому вопросу дома в условиях стопроцентной звукоизоляции и потащили в душ.

Вэйланд встретил нас потрясающим ясным утренним небом и теплым морским бризом. В умиротворяющую атмосферу прибрежного города мы попали уже на выходе из аэровокзала. В Вэйланде не было автомобилей и других шумных видов транспорта, здесь была запрещена громкая музыка даже частным лицам, в прибрежных океанских водах не плавали суда, а разговаривать шепотом было вполне обыденным. А все из-за Гигантов…

Гиганты — нереальных размеров существа, обитавшие на побережье Серого океана — до сих пор были загадкой для людей. С берега они больше напоминали движущиеся на горизонте скалы, нежели живых существ. Медлительные, загадочные и пугающие размерами они притягивали к себе людей империи круглый год. Приехать в Вэйланд и понаблюдать за этими поразительными существами было традицией многих семей, одно из самых ярких воспоминаний детства большинства детей Арциуса. И меня тянуло в это место так, будто бы мои воспоминания тоже могли затеряться здесь когда-то…

Мы с Райаном шли за руку по широкой, залитой солнцем старомодной улочке, вдоль которой открывались всевозможные цветастые лавочки с едой и безделушками. Тишина нарушалась только пением птиц и сдержанными фразами встречных людей. Я покосилась на своего притягательного спутника, снова улыбнувшись его никчемной конспирации. Даже в кепке и очках он продолжал собирать пристальные взгляды прохожих, и я всерьез опасалась, что к вечеру в сети появятся десятки любительских видео о пребывании Райана Вайса в Вэйланде. Но Райан, казалось, ничего не замечал.

— Я последний раз был здесь, когда закончил академию… — он не спускал взгляда с горизонта весь наш путь к океану.

Я улыбнулась: еще один бывший ребенок, у которого здесь остались щемящие душу воспоминания. Я видела подобное выражение лица здесь у многих… И, конечно же, моя камера была наготове. Но сегодня утром в центре видоискателя был только один объект.

— Мы же еще не решили вопрос эксклюзива, — улыбнулся Райан, притягивая меня, увлеченную просмотром полученных кадров, к себе за талию.

— Уверена, договоримся, мистер Вайс, — деловым тоном парировала я. — Ты же знаешь, лучше меня тебя никто не сфотографирует…

Он широко улыбнулся:

— Кажется, к этому стоит начать привыкать, или ты когда-нибудь пресытишься мной в качестве объекта? — бросил на меня испытывающий взгляд поверх линз очков.

— Так, может, ты тоже хочешь эксклюзив? — хитро улыбнулась я.

— Я всерьез думаю об этом, — ответил он спокойно, а я забыла, как дышать.

С большим трудом перевела на него застывший взгляд и натянуто улыбнулась.

— Так… ты приезжал сюда с отцом? — неуклюже перевела тему, мысленно избивая себя ногами за глупость.

Я была смелая в чем угодно: прыгала очертя голову с высот, нарывалась на скандалы со звездами, доказывала людям свой талант, плывя не то, что против течения… выбирая весьма извилистые пути. А информация о том, что для своего мужчины я — всерьез, вдруг не на шутку испугала.

— С отцом я почти не виделся, — задумчиво ответил он и сжал мою руку крепче, — мы были здесь с дядей и матерью…

— А почему у тебя другая фамилия? — задала глупый, но интересовавший меня вопрос.

— Мне не хотелось, чтобы в академии меня связывали с отцом. Сама понимаешь, как бы это выглядело, — грустно усмехнулся он. — Я взял фамилию матери.

— А как отец отнесся?

— На удивление, одобрительно… — хмыкнул Райан. — Я вообще о нем часто думал хуже, чем он был на самом деле.

Над городом вдруг раздался мягкий протяжный вздох, постепенно набравший силу и обернувшийся мелодичным громким звуком. Райан сжал мою руку сильнее и потянул к берегу. Люди вокруг тоже заспешили вперед к открытому месту.

Песни гигантов были отдельным предметом споров ученых, но какие бы гипотезы они ни выдвигали, определиться ни с одной не могли. Как только улица вывела нас на гору, мы увидели их…

На горизонте в утренней дымке двигались два скалоподобных существа. Их рогатые головы медленно бороздили рыхлую пену редких облаков, а встающее солнце расчертило их тела эбонитовыми тенями. Шесть лап-стволов медленно передвигали тело исполина, погруженное в воду, пускали борозды волн по поверхности океана, заставляя замирать от восторга и масштаба открывающейся картины. Сколько бы я ни наблюдала за гигантами, каждый раз мозг с трудом принимал открывающуюся глазам картину, неизменно реагируя каким-то первобытным суеверным трепетом.

— Смотри, это Риксис? — щурился Райан. — У него на передней лапе белесый шрам.

Я вскинула объектив и приблизила картинку:

— Да, шрам есть… — опустилась на коленки прямо посреди обзорной площадки и завороженно стала ждать кадра. — Ну давай… — зашептала азартно. — Разворачивайся… хороший мальчик… Я здесь…

— Ты и меня также упрашивала? — послышался вдруг горячий шепот у самого уха, и шеи коснулись губы Райана.

Я широко улыбнулась и смущенно покосилась на него, присевшего рядом:

— Раздеваться я тебя не просила, ты сам!

— Ох, ну конечно… — хитро ухмыльнулся он. — То-то мне тогда так жарко стало…

Сейчас жарко стало мне. Райан уселся позади меня прямо на мощенную камнем площадку и притянул к себе спиной. Основная волна туристов схлынула вниз к берегу, не зная, что самый лучший вид был именно отсюда…

— Райан… — прищурилась в видоискатель я, — хотела тебя спросить…

— Спрашивай, — упруго ткнулось мне в затылок.

— Ты мог бы помочь мне отыскать семью?

Я не видела его лица, но он вдруг прижал меня к себе с такой силой, что стало трудно дышать.

Скользнул носом по шее, тяжело дыша:

— Помогу…

Хорошо, что она не могла видеть его лица в этот момент. Райан зажмурился, но кадры по делу Аманды так и стояли перед глазами, будто бы он видел все случившееся сам. Когда он закончил изучать подробности, его уверенности в том, что нужно рассказать Раффи правду, поубавилось. Скорее, он начинал принимать сторону Роберта. Жуткие подробности преступления леденили душу даже стороннего человека, а какие следы они могли бы оставить в душе Рафаэль — страшно было даже предположить…

— Так какие у нас планы? — голос предательски выцвел.

Рафаэль выпуталась из его рук и поднялась.

— У меня есть альтернативная идея проекта «люди года», — подала ему руку, смущенно хмурясь.

Разговор, очевидно, был ей неприятен, только Райан не мог понять, почему.

— И? — он был непростительно далек от этого ее проекта, и возрастающая необходимость знать, чем живет Рафаэль, заставила об этом пожалеть.

— Я встречалась вчера с несколькими леди из номинированных на премию, — Рафаэль презрительно скривила губы и, взяв его за руку, повела в обратную сторону. — Они…

— С кем? — насторожился Райан.

— Леди Маркез… еще бывшая оперная певица Не-помню-как-ее… но дело не в этом…

Райан тяжело вздохнул, уже понимая, что пришлось пережить Раффи. Лайлу Бри невозможно было не помнить. Она совала свой нос во все светские события, распуская сплетни и выражая свое "авторитетное" мнение, которое никто не спрашивал… Когда-то она была близкой подругой его матери.

— Тебе уже указали местечко в хвосте, из которого ты должна заглядывать в рот главной светской даме… — поморщился Райан.

— …в общем, — кивнула Рафаэль, — я обязательно нарвусь на очередной скандал, но не намерена делать этих снобов центром проекта. И тебе, возможно, лучше… быть от меня подальше…

— Нет, Раффи… — улыбнулся он, притягивая свою бунтарку к себе прямо посреди улицы. Ну кто бы сомневался, что она не станет следовать общественному мнению? — Они ведь знали, кого берут фотографом?

— Мне кажется, глава «Кранберриз» просто хотел продемонстрировать мою голову на блюде высокой общественности, — с сомнением покачала головой Раффи. — Мол, смотрите, и не таких укрощали! Все хотят к звездам и готовы ради этого научиться брать лакомства с рук! И я теперь понимаю, что меня взяли именно благодаря тебе!

— Я не при чем… — возмутился было Райан.

— Не в этом смысле! Ты — гарант того, что я буду паинькой! Заполучить идейного неформатного фотографа, используя его слабость…

— А я — твоя слабость? — улыбнулся Райан, и тут же пожалел о вопросе. Раффи серьезно посмотрела на него, тяжело сглатывая… — Рафаэль, я на твоей стороне, что бы ты ни решила…

— Очередная скандальная пассия, Райан… — бесцветным голосом парировала она.

— Ты неповторима, Раффи, — улыбнулся он шире, притягивая ее ближе. — Сравнивать тебя с кем-то невозможно…

— Но к тебе будут цепляться…

— Мне всегда было все равно, — возразил он. — Ну за кого ты меня принимаешь?

Она внимательно посмотрела в его глаза, наконец, расслабляясь, и улыбнулась.

— Райан… ты — моя слабость… Но и я — твоя. И это хреново.

Он громко рассмеялся и сгреб ее в объятья:

— Лучше и не скажешь…

— Так куда мы?

— Два квартала прямо, два влево… — смущенно улыбаясь, ответила она.

Вскоре они уже стояли перед высоким забором небесно-голубого цвета. Рафаэль надавила на панель у входа:

— Карла Суинссон — основательница приюта для детей с отклонениями в развитии, — Райан даже не успел удивиться, как ворота открылись, и их накрыло цветастой шумной «цунами». Дети, как горошины, посыпались на улицу, весело улыбаясь посетителям, захлестнули их и чуть ли ни внесли в широкий двор.

— Рафаэль! — крикнула круглолицая женщина в простом старомодном платье, спеша от крыльца не менее старомодного дома. Рыжая, синеглазая, она лучилась искренней радостью, собирающей редкие морщинки в уголках глаз. Ей невозможно было не улыбаться в ответ.

Все вокруг было залито солнцем, выкрашено яркими красками — от стен дома до камешков, которыми были выстланы дорожки через лужайки — и казалось каким-то нереальным.

— Здравствуйте! — Рафаэль бесстрашно влилась в цветастый поток, в то время, как Райан предпочел остаться «на берегу» — возле микроавтобуса, припаркованного у ворот.

Женщины о чем-то беседовали, а он с удовольствием вглядывался в каждую деталь двора, временами возвращаясь к своему «проводнику». Раффи светилась… сложно было объяснить, но он это чувствовал и видел так же ясно, как солнце над головой. И от этого и он чувствовал себя спокойным и уверенным… Проблемы никуда не делись, но он вдруг увидел конечную цель, смысл того, за что боролся всю жизнь. А «смысл» стоял перед его глазами и улыбался детям.

— Мистер Вайс! — удивительным образом перекрикивая гомон двора, воскликнула Карла. — Прошу вас, идите сюда, дети хотят угостить вас яблочным киселем! Еще остался с завтрака.

— И пирожки с ягодами! — звонко взвизгнула смуглая девочка, подражая женщине.

Он и понять не успел, когда оказался окруженным шумной толпой, словно дети только и ждали разрешения приняться за нового гостя. Девчушки пошустрее схватили его за руки и потащили на веранду, кто-то даже принялся подпихивать сзади. Карла сыпала смущенными извинениями и пыталась уменьшить вокруг него концентрацию детей на один квадратный метр, а сам Райан изо всех сил пытался ни на кого не наступить. От постоянной искренней улыбки уже болело лицо. Казалось, столько он не улыбался за всю жизнь.

Стоило сесть в кресло, дети облепили плотнее. Кисель полился рекой, потому что осталось его, как выяснилось, подозрительно много. Райну пришлось вспомнить всю свою анкету для поступления в академию и рассказать, кто он, откуда, как его имя, что он любит на завтрак… Мальчишки дислоцировались по правую сторону, и им приходилось отвечать, из какого оружия он любит стрелять, служил ли в космическом флоте и есть ли у него боевые ранения… Слева же с придыханием спрашивали, какой его самый любимый цвет, есть ли у него гуарец или жена.

— А дети у вас есть? — прилетело откуда-то из центра стола.

— Пока нет… — Райан осекся и поискал глазами Рафаэль. Она обнаружилась прямо напротив с камерой в руках. Ее испуганный взгляд поверх объектива, казалось, прошил грудь насквозь, парализуя. Райан замер, задержав дыхание, будто Рафаэль была стеклянной и могла сейчас разлететься от любого его неосторожного движения. — Но у меня есть любимая девушка… — улыбнулся он, не спуская с нее глаз. Больше всего сейчас он жалел, что их разделяет два десятка детей и стол, залитый киселем. Рафаэль, казалось, сама не знала, чего именно бояться. Она одинаково цепенела как от подтверждения его серьезных намерений, так и в страхе услышать обратное. — И, я уверен, мы что-нибудь придумаем…

— А ты разве не знаешь, что дети с девушкой не бывают!? — раздалось вдруг поучительное откуда-то снизу, и Райан медленно перевел глаза на маленькую девочку лет пяти. Ее кучерявые темные волосы торчали во все стороны, хотя с утра их, очевидно, очень старались заплести в несколько косичек, а голубые глаза в обрамление черных ресниц выглядели очень необычно и притягательно. — Дети бывают только с женой!

Маленький «чертенок» сдвинула брови и раздула ноздри, очевидно собираясь отстаивать свою точку зрения так, как привыкла. Похоже, для нее это было традицией: на плече девочки разноцветными заплатками пестрели три пластыря, но думалось, что на обидчике остались гораздо более внушительные следы. Райану она чем-то напомнила Раффи: такая же дерзкая и прямолинейная.

— Хорошо, что ты сказала, — наклонился он к ребенку и доверительно продолжил, — я догадывался, но не был уверен…

Девочка удивленно захлопала глазами и просияла, а Райан, повинуясь порыву, усадил ее к себе на колени. Малышку звали Шарли, и она не слазила с его рук до самого расставания. Уже проводив гостей до электро-такси, она взяла с него обещание, что он будет ее навещать, и только тогда перекочевала в руки Карлы.

— Карлу несколько раз пытались лишить приюта, — махнула Рафаэль рукой в окно провожающей толпе детишек.

— На каком основании? — Райан, наконец, усадил Рафаэль к себе на руки, еле дождавшись, пока машина тронется. Электродвигатели не отличались привычной мощностью.

— Основания придумать несложно, — она робко обхватила его руками за шею, и только тогда Райан почувствовал себя спокойнее. — Придираются ко всему подряд: старый дом, отсутствие нового оборудования, непризнанные методы терапии… Хотя Карла — доктор наук, у нее несколько ученых степеней в области детской психотерапии.

— И как удалось сохранить приют?

Раффи пожала плечами:

— У меня есть очень хороший адвокат.

«Очень дорогой хороший адвокат», — дополнил мысленно он фразу, а вслух заметил:

— Думаю, Карлу больше не побеспокоят.

И Раффи вдруг просияла, как недавно Шарли:

— Как же нам с Карлой повезло со знакомствами!

— За яблочный кисель я готов и не на такое!

Она рассмеялась и, обхватив его лицо ладонями, поцеловала. Он прикрыл глаза, вслушиваясь в ее дыхание, прикосновения ее пальчиков к коже и тихое «спасибо».

— Можно посмотреть фото?

Просьба прозвучала неожиданно не только для нее, но даже для самого Райана.

— Хорошо, — Рафаэль, все также улыбаясь, потянулась за камерой. — Только… — она вдруг смутилась, глядя на небольшую панель предпросмотра, — я никому еще не показывала свои работы так…

— Я читал, что мало кто фотографирует, как ты…

В тишине салона они говорили почти шепотом, и это наполняло чувством единения совсем другого порядка. Ему казалось, что даже занимаясь с ней любовью, он еще не был с ней так близок, как сейчас…

Раффи протянула ему камеру и села удобнее.

— Да, я делаю мало кадров, — кивнула она, и Райан перевел взгляд на первое фото…

…Ее ладонь на его животе… на границе дозволенного, едва касается покрывала на его бедрах… Ничего особенного, на первый взгляд, но в кадре было столько чувственности и обещания, что дыхание послушно набрало обороты, а кровь хлынула совершенно в неожиданную сторону. Райан тяжело сглотнул и поспешил пролистнуть кадр. На следующем фото переплетались их ноги в лучах утреннего солнца…

— Невозможная… — выдохнул он, бегло просматривая их совместное утро. — А это что?! Когда ты успела?!

Водитель такси даже оглянулся от его неожиданного возгласа.

Следующее фото было черно-белым, и на нем Райан стоял к Раффи спиной в душе. Просторная душевая комната на лайнере была почти не видна в кадре, и взгляду ничто не мешало скользить по его телу вслед за каплями воды.

— У тебя потрясающие ноги, Райан… — ничуть не смущаясь, усмехнулась Рафаэль, спокойно рассматривая фото.

— Да? — обескураженно проследил он ее взгляд.

— Само совершенство… — авторитетно кивнула она.

— Я вижу здесь свою голую задницу…

— Ну, каждый видит то, что ему ближе, — прыснула она. — Но задница тоже хороша.

— Надеюсь, мы сейчас снова на лайнер с душевой? — он обхватил одной рукой ее за шею, притягивая к своим губам.

— Нет, — улыбнулась она, бесстрашно глядя в его глаза, — у нас короткий перелет в горы. Там встреча с одним малоизвестным хирургом…

— Вот как? — заинтересованно сощурился он, чуть отстраняясь, чтобы сфокусироваться на ее лице.

— Да, он оперирует бесплатно больных, от которых отказываются ведущие клиники…

— Твой очередной «человек года»?

— Десятилетия, как минимум!

— Хорошо, — Райан развернул Рафаэль к себе лицом, отложив камеру в сторону. — Ты просила меня подумать, куда бы я хотел…

— И?

— Твоему агенту позвонит мой помощник и согласует наш график. Ужинать и ночевать сегодня мы будем в Кейпенсе…