Глава 18

Мы с отцом всегда жили в частном доме. Да, это был не самый центр города, а скорее тихая окраина, но район считался приличным, да и передвигались мы всегда на машинах. Как оказалось, последние годы — исключительно за счет Богдана. Сам же он жил в просторной квартире довольно высоко — на десятом этаже элитного комплекса с шикарным видом на город и лесопарковую зону.

— Выбирай любую комнату, — разрешает Богдан.

А я всё еще думаю о том, что произошло в ЗАГСе. Как я могла так легко ему отдаться? Словно стоило ему только меня поцеловать, как я напрочь отключила все ресурсы собственного разума и подключилась к его инстинктам…

А для него это всё — просто «супружеская обязанность».

Вот только эта обязанность может привести к непредвиденным последствиям, которые мне сейчас совершенно не нужны, если я планирую и дальше заниматься балетом, а в будущем — уехать в Европу и стать примой.

— Будешь ужинать? Нам сейчас всё приготовят.

— Да, только сначала приму душ, — киваю я и закрываюсь в ванной.

Оттуда сразу звоню подруге.

— Привет! Ты в городе? — тут же радостно пищит она, а я невольно улыбаюсь. Ее голос — как глоток свежего воздуха. — Когда мы увидимся? — Да хоть прямо сейчас… Приедешь ко мне?

— Ой, прям сейчас? Может, завтра? Мне далеко ехать, сама понимаешь…

— А я теперь в паре кварталов от тебя живу. В квартире мужа.

— Стой-стой, какого еще мужа⁈

— Ну… — я сажусь на закрытую крышку унитаза, немного думаю, а затем подхожу к раковине и включаю воду, чтобы нас точно не подслушали. — Того самого… Я тебе всё расскажу, только… ты можешь сделать мне одно одолжение?

— Могу. А что нужно?

— Помнишь, ты чуть не залетела… Какие таблетки ты тогда принимала?

— Ого, подруга… Я всё поняла. Скидывай адрес, сейчас всё привезу.

Принимаю душ, тщательно отмывая всё тело, в том числе интимные места. Затем иду к Богдану, немного волнуясь. Что-то мне подсказывает: он не сильно обрадуется, если узнает, что именно привезет мне подруга. С другой стороны, он тоже со мной не слишком откровенен.

Он уже переоделся в домашнее. Сидит за столом и что-то бурно обсуждает по телефону:

— Значит, найди способ на него повлиять! Ну что, я вас учить должен, как работать? Всё, на связи…

— Сложности?

— Рабочие моменты, — он мгновенно переключается на меня.

Смотрит очень внимательно. Особенно на голые ноги, которые открываются его взгляду, когда я сажусь. Стол, к слову, ломится от блюд, словно мы ждем целую толпу гостей. Кстати, о гостях.

— Насколько я свободна в своих передвижениях? Могу ли я общаться с друзьями? — спрашиваю я, беря палочку свежей морковки и надкусывая ее.

— Смотря какого пола друзья.

— Я про Алену.

— Это та, что была на дне рождения Лени? — Да. Темненькая такая.

— Понял. Общайся.

— Может она прийти сюда? Например, прямо сейчас.

— Почему нет? Ты же здесь не под замком. Можете даже погулять где-то или в клуб сходить. Но только с моей охраной.

— Это само собой. Мы не любительницы клубов. Больше по сериалам и девичьим ночевкам.

— Она уже едет?

— Ну, в общем, да.

— Понял, без проблем. Я тогда поеду поработаю…

Он спокойно доедает свой стейк и, коротко кивнув, уходит переодеваться. А вскоре и вовсе уезжает, оставляя меня одну в огромной квартире. Я оглядываюсь по сторонам, чувствуя абсолютный холод, исходящий от этих стен. Чисто мужская обстановка: стильная, дорогая, но пустая. Абсолютно чуждая тому уюту, к которому я привыкла. Даже у бабы Веры было теплее…

Точно!

Звоню старушке. Коротко сообщаю о событиях прошедшего дня и, набрав в грудь воздуха, признаюсь, что вышла замуж.

— Как же так, Полиночка? Ты же не любишь его совсем…

— Осуждаете меня, баб Вер?

— Да бог с тобой, какое осуждение? И отца вылечишь, и сама мечту исполнишь. Только вот с душой как быть? Душу-то вытянет из тебя этот брак без любви.

— Не переживайте. Он будет недолгим. Да и потом, я буду лечить душу балетом. В следующий раз привезу к вам пуанты и научу вас на них стоять!

Баба Вера искренне хохочет, и я смеюсь вместе с ней.

— Ты когда приехать-то хочешь?

— Сейчас восстановлюсь, приду в норму, вернусь в училище, а на выходных — к вам. Богдан обещал рабочих прислать и мотоблок дяде Васе починить.

— Да уж всё сделал! Шумят тут круглые сутки, окаянные. Обещания-то твой Богдан выполняет. Только и ты свои выполняй, Полиночка. Обмана такой человек не потерпит.

У меня по спине пробегает ледяная дрожь. Словно старушка видит всё насквозь…

Алена приезжает через двадцать минут. Привозит таблетки: и экстренную контрацепцию, и противозачаточные на месяц вперед. Я надежно прячу их, но слова бабы Веры всё никак не выходят из головы.

Алена уже ушла, когда в квартиру возвращается Богдан. Мне бы выключить свет и притвориться спящей, но сосущее чувство, что я и правда его подло обманываю, не дает мне покоя.

Удивительно, но он идет не к себе в спальню, а прямиком в мою комнату. Я чувствую, как прогибается край матраса. Сразу становится как-то теснее и теплее.

— Богдан…

— Не спишь? — он щелкает выключателем ночника, и я высовываю нос из-под одеяла.

— Нет. Меня кое-что беспокоит.

— Рассказывай.

— В нашем договоре мы не упоминали детей. А в ЗАГСе… В отличие от прошлых разов, ты кончил…

— В тебя.

— Да.

— Не хочешь детей?

— Хочу. Но точно не сейчас… Сейчас я хочу танцевать… И мне нужны твердые гарантии, что я смогу делать это и дальше.

— Хочешь выпить «Постинор»?

— Да, — с облегчением выдыхаю я, радуясь его догадливости.

— Нет.

— Богдан! — ну вот кому и зачем нужна была эта честность, если он сразу так категоричен⁈ — Когда я соглашалась на брак, ты обещал мне балет! Или ты не отвечаешь за свои слова?

— Родишь — и танцуй себе на здоровье.

— Это шутка такая? Я только восстанавливаться после родов буду года два! Кому я буду нужна в балете потом? Ты при всем своем желании и деньгах не сможешь купить мне всех критиков и зрителей! Да и я сама хочу добиться всего заслуженно. В общем… Алена уже привезла мне таблетки.

Богдан мгновенно напрягается, угрожающе сверкая глазами.

— Я уже приняла их. И не сверкай на меня так.

Он глухо матерится и резко вскакивает с кровати. Я подрываюсь следом.

— Я могла солгать тебе! Но я решила сказать правду. Я не хочу рисковать своей карьерой прямо сейчас… И я очень надеюсь, что ты меня поймешь.

Он отворачивается. А я на свой страх и риск подхожу вплотную и прижимаюсь к его широкой спине обнаженной грудью.

— Разве тебе не хочется подольше насладиться этим телом? Разве не ради этого ты всё затевал? — шепчу ему между лопаток, чувствуя, как у самой в крови вновь закипает сладкий яд похоти, устремляясь по венам вниз.

— Я хочу быть с тобой честной. Понимаешь? Не хочу, чтобы между нами были тайны и недомолвки.

— Тогда никакого договора и никаких сроков, — жестко бросает он.

— Не поняла…

Он резко разворачивается и нависает надо мной:

— Я не хочу тебя «временно». Я хочу тебя всегда.

— Но я… — теряюсь, не зная, как реагировать. Его властное «всегда» звучит даже пугающе.

— Ты сама хотела честности.

— Да-да, я помню… — я отступаю на шаг назад. Но он уже протягивает руки, жестко хватает меня за затылок и дергает на себя, впечатывая в свое каменное тело. — Просто «всегда» звучит чертовски долго… Сам-то потянешь меня — всегда? Твоих шлюх я терпеть не намерена.

— В моей жизни будет только одна, самая дорогая шлюха, — хрипит он.

К горлу мгновенно подкатывает ком обиды. Я с силой толкаю его в грудь, наотмашь бью ладонью по лицу, но тут же жадно отвечаю на грубый поцелуй, которым он меня за это наказывает.

Его сильные руки подхватывают меня в воздух. Вскоре я падаю на смятую постель, а Богдан нависает сверху. Но вместо того, чтобы сразу войти, он сдвигается ниже. Оттягивает резинку боксеров, высвобождая прямо перед моим лицом свой твердый, терпко пахнущий член.

В приглушенном желтоватом свете бра он кажется устрашающе огромным, и это возбуждает еще сильнее.

— А ты не устал? — игриво спрашиваю я. Чуть оттягиваю крайнюю плоть и осторожно касаюсь губами гладкой горячей головки.

Пальцы Богдана мгновенно зарываются в мои волосы, а на лице появляется звериный оскал. — Проверь и узнаешь, — рычит он, буквально натягивая мой рот на свой член и жестко проталкивая его в самое горло…

Моя жизнь как-то слишком быстро входит в непривычную, но ставшую обыденной колею. Я часто езжу в клинику к отцу, жду, когда он окончательно поправится. Постоянно мотаюсь к бабе Вере в деревню, встречаюсь с Аленой, а самое главное — я вернулась в училище.

Первый спектакль я, конечно, пропустила, но уже активно готовлюсь к следующему.

Да, восстановление формы после такого перерыва оказалось адски тяжелым трудом, но оно того стоило. В итоге мне всё-таки доверили главную партию, и вскоре я должна блистать на премьере.

И всё было бы прекрасно, и мне грех жаловаться на жизнь (как любит повторять баба Вера), если бы не одно «но». Богдан так и не желает ничего слышать про балет. Он демонстративно не интересуется моей творческой жизнью, а в день моей главной премьеры — так и не появляется в зрительном зале…