Глава 2

Весь следующий день я сижу как на иголках. С утра снова пыталась поговорить с отцом, но всё оказалось бесполезно — он твердо стоял на своем. После учебы иду обедать с Аленкой. Это хоть немного должно меня успокоить. Скорее всего, придется порадовать себя чизкейком со свежей клубникой.

— Ого, ты чего это? — уплетающая уже третье блюдо Алена удивленно распахивает глаза. — Что-то случилось?

— Ага, — киваю, смакуя запрещенку.

Невольно оглядываюсь по сторонам, словно кто-то может меня увидеть. Мне нужно быть максимально легкой, чтобы партнер смог поднять меня на вытянутых руках.

— Ну? Рассказывай!

— Мой отец нашел мне жениха, — говорю, а самой реветь охота. Я всегда боялась, что однажды он захочет выдать меня замуж — поэтому так сильно и оберегал. Но не за старика же, рядом с которым я буду смотреться как дочка! Ну вот зачем мне еще один папочка?

— Серьезно? Кого? Ты его уже знаешь или это пока домыслы?

— Да какое там! Нас уже представили друг другу. Богдан Владимирович Дубровский.

— Дубровский, Дубровский… Не слышала.

— Неудивительно. Он из криминального мира. Поднялся, скорее всего, шагая по головам. А теперь хочет стать приличным человеком и выгодно жениться. Говорю тебе, ему плевать, на ком. Он на меня даже не смотрел толком! Была бы я прыщавой монобровной коровой, он бы всё равно согласился. Точно тебе говорю!

Алена хохочет, поднимая мне настроение.

— Монобровной коровой… Придет же тебе в голову! А что, отказаться никак?

— Да конечно я откажусь! Но сначала должна неделю тусить с этим бандюгой. Представляю, какие свидания нас ждут. Подвалы, скелеты и позолоченные канделябры. Ты бы видела ресторан, в который он притащил нас вчера…

— Это какой?

— Новый «Кристалл». Наверное, думал, что, увидев золотые побрякушки на потолке, я растаю и будо готова потечь ручьем прямо в его криминальную жизнь.

— Наверное, привык, что все женщины ведутся на деньги.

— Ну так и удивлял бы таких женщин. Меня этим явно не поразишь.

— Ну, не ты ли говорила, что у отца финансовые трудности?

— Не настолько же, чтобы продавать меня как породистую лошадь! Мы живем в том же огромном доме, у нас есть прислуга, машины и охрана. Если проблемы и есть, то настолько мизерные, что я их не замечаю.

— На море вы перестали ездить.

— Я никогда не любила жару, — пожимаю плечами, собирая с тарелки последние крошки десерта. — Прямо интересно, куда он отведет меня сегодня.

— Дубровский, Дубровский… Блин, дико знакомая фамилия, — Алена роется в телефоне, пока я допиваю свой чай. — А-а-а! Он фигурировал в деле о незаконной застройке и наследстве убитого владельца компании. Блин, на него заводили дело, но улик не нашли, а все свидетели вдруг отказались говорить.

— Ну всё понятно. Он мало того что мошенник, так еще и убийца.

— Думаешь, всё так однозначно? — Знаешь, когда смотришь в его глаза, возникает ощущение, что он может одной рукой свернуть человеку шею. И как папа может отдать меня такому монстру?

— Может, в глубине души он хороший?

— Ага, где-то очень глубоко. Ладно, мне бежать надо, а то Самойлова и Самсонова уже в спину дышат, норовя занять мое место.

— У них ничего не выйдет. Твой отец крепко держит за горло ректора Терентьева.

Я застываю на месте, нервно поправляя сумку на плече.

— Тоже считаешь, что мои успехи — исключительно из-за протекции отца?

— Ну… — Алена мнется, явно жалея о сказанном. — Кто, если не лучшая подруга, скажет тебе правду?

— Ты не думала, что мне эта правда не нужна? А то получается, я могу быть какой угодно бездарностью, главное — что отец замолвил за меня словечко!

С этим я и ухожу, уже не слушая, что там кричит мне вслед Алена. Поднятое десертом настроение уничтожено. Теперь я еще и испытываю чувство вины из-за того, что вообще его съела.

Тоже мне, подруга. Зачем говорить то, о чем и так догадываешься? И почему нельзя было сформулировать это как-то иначе, чтобы не было так обидно?

Во время репетиций и занятий я, конечно, забываю о сложностях реальной жизни, полностью погружаясь в яркий свет софитов и музыку, которая пульсирует прямо в сердце. Но стоит выйти за пределы института, как туча, висевшая надо мной всё это время, начинает оглушительно громыхать.

А всё дело в черной машине, из которой Богдан Владимирович достает огромный букет роз.

Мое единственное желание — рвануть в сторону и посмотреть, как он со своим центнером веса будет меня догонять. Но я вспоминаю просьбу отца, спокойно спускаюсь по лестнице, принимаю букет и даже выдавливаю из себя подобие улыбки.

— Очень красивые цветы. Спасибо.

— Поехали, — не утруждая себя приветствием, бросает мой кавалер.

Как будто мы не прощались вчера, а просто поставили разговор на паузу. Только вот сегодня он в вульгарном белом пиджаке, а я — в простом зеленом платье миди с длинными рукавами и глубоким вырезом на спине.

А как же комплимент? Да хотя бы оценивающий взгляд, дающий понять, что я не просто кобыла для спаривания, купленная по выгодной цене! Да даже кобылу перед покупкой осматривают, а не везут в ресторан с постной миной, уткнувшись в рабочий планшет.

— А вы давно знакомы с моим отцом?

— Давно.

Очень исчерпывающий ответ.

— И как вы познакомились? — Ну не ехать же в полной тишине? Отец просил попытаться наладить контакт, но, кажется, меня ждет фиаско — Дубровский меня даже не слушает. — Как вы…

— На рыбалке.

— О, вы рыбачите?

— Нет.

Да как так-то⁈

— Ясно. Нам еще долго ехать?

— Минут семь. Это, кстати, тебе, — он не глядя достает коробочку и протягивает мне.

Я мгновенно узнаю футляр знаменитой ювелирной фирмы. Внутри лежит браслет.

— Можешь взять.

— Спасибо, — я открываю крышку и замираю от красоты. Бирюза в обрамлении бриллиантов и белого золота. — Очень красивый.

— Потому что дорогой.

Рассматривать подарок моментально расхотелось.

— Не всё в мире измеряется деньгами. Есть вещи, которые не купить.

— Купить можно всё.

— Даже жену? — огрызаюсь я, отворачиваясь к окну. — Особенно жену. Приехали.

Он выходит из машины, и дверцу с моей стороны почти сразу открывают. Я задираю голову, глядя на уходящие в небо этажи «Стеллы». Башня невероятно высокая, ее видно из любой точки нашего города.

Он мог бы спросить, боюсь ли я высоты. Хоть что-то! Но он лишь молча кивает на вход в здание, и я с тяжелым вздохом иду следом.