Глава 22

Глава 22

Проведя часть дня с Тезером и шитерами на новой спортивной площадке за флигелем Абурса, где днем под его неусыпным вниманием тренировались герцогские охранники, после обеда Хелен стала собираться в академию. Но ей сказали, что они с Вакроком поедут туда завтра утром. "Это что же, герцогские поблажки теперь и на меня распространяются?" – гадала девушка.

Тем не менее спорить не стала и остаток дня обсуждала с шитерами подготовку к открытию делового центра, интересовалась новостями знакомых гевайн и вообще сплетнями со Старого рынка. А то с эйровскими делами выпала из торгово-производственных новостей столичных нелюдей.

Но ближе к вечеру, перед ужином Хелен опять позвали в кабинет опекуна. Там кроме самого Кагматта и Лернавая к большому удивлению девушки были Шимн Ларк и Барион Норби. Когда озадаченная Хелен поприветствовала всех и устроилась в кресле, ее ввели в курс дела.

– Я принес копию дела твоего отца, Хелен, – кивнул жених на пару толстых пачек бумаг, лежащих на столе, под картонной обложкой и обмотанных тонкими бечёвками. – Чтобы вы могли ознакомиться. Но только в пределах этого этажа, выносить бумаги нельзя. Как и вмешиваться в само расследование... без согласования с нами.

Надо же, какой прогресс, еще больше удивилась Хелен. Может, Тобиас Кагматт утром всё-таки одобрил ее идею больше доверять шитерам? Раз уж так быстро им выдали долгожданное дело?

Девушка подтянула к себе ближнюю папку и стала развязывать бечёвку. Под картонкой оказалась просто стопка бумаг. Очень неудобная форма хранения документов, нужно срочно "изобрести" скоросшиватель, решила Хелен, осторожно перебирая листы с записями.

– Почему без согласования с вами нельзя? Разве дело моего отца как-то связано... с прочими вашими делами? – осторожно намекнула она на "вредителя" в Управлении.

– Связано, – пришлось признать Лернаваю.

– Странно. А я думала, что у отца были сложности тогда из-за меня, – высказалась Хелен. – Если кто-то из столичных эйров узнал... если не о самом авайновском камне, но, возможно, о том, что у подростка слишком много магической энергии. И ваш дознаватель Шаикие тогда хотел выманить из барона Бальмануг признания, откуда такая сила?

Ее дядя, правда, выдвигал другую версию, что арестом барона Бальмануг могли шантажировать ее мать, но кому верить, уже непонятно. Почему бы не рассмотреть все варианты?

– То есть о Шаикие ты уже и без нас знаешь? – хмыкнул Лернавай.

– Как и о том, что его отварами убили продажные женщины, которых потом тоже кто-то убил, – добавил Барион Норби, вольготно развалившийся в своем кресле.

Шимн молча слушал, опираясь локтем в подлокотник и подперев голову кулаком.

– Но яда не было! С чего вы взяли, что того дознавателя убили? – не согласился Лернавай.

– А вы спросите у студентки Байилетт, эйр старший дознаватель, которая потомственная травница, – ответила вместо шитеров Хелен.

«Тем более, она ваша же шпионка» – это не стала озвучивать.

– Оказывается, человека можно убить и неядовитыми отварами, если их умело сочетать меж собой. Или в дополнение к повышенной физической нагрузке, которую Шаикие наверняка обеспечили те самые отравительницы... – продолжала объяснять девушка. – Вот если бы те женщины остались в живых, тогда мы бы сомневались, что Шаикие убили.

Не сдержавшись, хмыкнул герцог, дернув рукой, чтобы не то прикрыть улыбку, не то потереть подбородок. А когда Лернавай недовольно глянул на родственника, то развел руками и сказал:

– Как я и говорил, Раймонд, совершенно иной взгляд на ситуацию... пусть и с женской точки зрения может нам пригодиться.

– Хелен не стоит лезть в это дело! – возразил Лернавай, обернулся к гостям. – Однако услугами клана Норби я бы воспользовался. Для некоторых ситуаций, которые мы сейчас обговорим отдельно. Хелен, ты уже можешь с бумагами перейти в другой кабинет, где тебе будет удобнее...

– Интересно, а услуги клана Норби нужны вам, эйр Лернавай, частным порядком или как старшему дознавателю Управления безопасности? – поинтересовалась девушка, игнорируя намек жениха. – Хотя я всё равно не могу представить подобную ситуацию ни в одном из озвученных случаев.

Шитеры перевели вопрошающие взгляды на мужчину, который, затянутый в строгий черный камзол, сидел в своем кресле прямой, как палку проглотил.

Действительно, ладно бы эйр нанял рядовых шитеров из клана, который оказывает разные охранные услуги людям в Осебрутаже. Но он также допускает к делу официальных послов адинайского клана! Можно сказать, впускает на территорию своего Управления безопасности иностранных, даже инорасных представителей, которые сами могут оказаться шпионами в пользу своих стран!

– Именно потому, что никто не представляет такую ситуацию, поэтому и воспользуюсь, – дернул щекой Раймонд. – Но тебе, Хелен, можно уже выйти, если ты хочешь успеть прочесть документы хоть немного. Аген, проводи эйру Бальмануг в свободную комнату, – обратился он к Верчилу.

Девушка недовольно поджала губы, но старший брат поддержал эйра.

– Да, Хелен, иди уже, нам с твоим мужчиной надо поговорить, -- кивнул ей Шимн.

Пришлось сгребать листы обратно под картонную обложку и выходить вслед за поднявшимся помощником герцога. Раз мужики хотят посекретничать наедине, так и быть, не будет она им мешать.

Разбирая чужие записи, протоколы допросов и отчеты, Хелен запуталась в незнакомых именах уже на первом десятке листов. Поэтому попросила Верчила принести ей побольше бумаги и стала составлять более привычную графическую схему, вынося имена фигурантов на небольшие отдельные листики и подписывая сзади краткой информацией. Небольшие "визитки" свидетелей стала раскладывать на большой основе, состоящей из склеенных меж собой листов. Когда карточек стало много, и они стали сползать со своих мест, Хелен попросила принести швейные булавки и стала подкалывать "визитки" на основание будущей схемы.

На ужин она не пошла, полностью погрузившись в разбор выданного ей дела.

Когда Вакрок и Тезер заглянули к ней, то принесенная ранее еда стыла на соседнем столике, а Хелен, чуть не распластавшись животом на большом столе, продолжала усложнять схему, дополняя ее новыми визитками и линиями между ними благодаря подсказкам Верчила.

– Что ты делаешь? – удивился Тезер, подходя ближе.

– Ох, как удачно вы зашли! – распрямила затекшую спину девушка, поднимаясь от вороха бумаг и оглядываясь на парней. – Будете мне помогать?

Вроде вопрос, но звучало как приглашающее указание. И разве смогли бы ребята отказать "названной" сестре, которая чем-то непонятным и уже поэтому интересным занимается?

Когда спустя еще пару часов совсем уж поздним вечером в их кабинет, заливаемый светом магических ламп, заглянул Лернавай, то здесь вовсю кипела работа.

Пришлось составить вместе несколько письменных столов, на котором расстелили огромный лист бумаги. То есть "простыню" из склеенных меж собой листов. Большая часть этой "простыни" уже была истыкана булавками, которые держали "визитки" фигурантов дела, между которыми разноцветными нитками были натянуты "связи взаимоотношений". Агуэла, доставая тот или иной моток ниток, сверяла с Верчилом взаимосвязи людей. Тезер, выясняя детали, старательно и очень аккуратно раскрашивал рамки у "визиток", а также делал копии карточек. Хелен и Вакрок, склонившись над столом голова к голове, заполняли данными обратные стороны карточек новых персонажей, прежде чем приколоть их на свое место в этой огромной схеме.

– Что здесь происходит? – громко спросил Лернавай, поскольку его приход никто не удосужился заметить.

– Я так понимаю, бумаги нам сегодня не отдадут, – хохотнул Барион, они вместе с Шимном появились в кабинете совсем уж бесшумно вслед за дознавателем. – Хелен ими еще не наигралась.

Пришлось Хелен отрываться от работы, а заодно отодвинуться от слишком близко сидящего Вакрока.

– Мы как раз составляли краткую запись расследования по делу барона Бальмануг, так что, уважаемые даро, можете быстро ознакомиться с ситуацией, даже не заглядывая в бумаги, – презентовала Хелен их общую работу, стараясь не замечать опять всеподозревающий взгляд жениха.

– Вот основные свидетели по делу, их имена, – стала указывать рукой девушка на большом листе подошедшим ближе массивным шитерам, которые тоже склонились над столами. – Но если на карточке черная рамка, то значит, человек уже мертв, допросить заново его не получится. С этой информацией помог Вакрок, он недавно проверял часть свидетелей, но, возможно, черных рамок станет еще больше, нужно только уточнить... Зато сразу виден объем и направление будущей работы.

– А желтая рамка на бумажке что значит? – уточнил Шимн, разглядывая распростертую перед ним грандиозную бумажную «аппликацию».

– О! Это означает знатное происхождение свидетеля. Или того человека, чье имя так или иначе всплывало со слов или из ближнего круга свидетеля. Простых людей мы решили пока игнорировать. Тем более что большая часть из них уже мертвы или переехали неизвестно куда, – объясняла Хелен. – А вот эйры как раз то, что нам нужно!

Да, ей дядя говорил, что какая-то их родня замешана в гибели родителей, то есть кто-то из знатных. Значит, нужно искать именно среди эйров, к которым ведет больше всего ниточек-связей. Где-то среди всей этой мешанины спрятаны убийцы ее родителей, догадывалась Хелен. И она их найдет!

– Но свидетелей в деле не так много, как на этом столе, – усомнился Лернавай, тоже внимательно оглядывая их совместное творчество.

– Да, самих свидетелей мало, но я решила отметить, к какому знатному дому они относятся, а также добавила их ближние дружеские связи. И с этим нам помог эйр Верчил, – поясняла девушка. – Смотрите, например, семейство Эмерри несколько раз таким образом попадает нам на глаза, хотя в деле совсем не упоминалось. Или вот, род Тахолунд...

– Хелен! – перебил ее Лернавай. – Ты ведь не будешь наговаривать на эти уважаемые семьи по каким-то надуманным причинам?

– Ну что вы, эйр... Раймонд! – Так и быть, сделает ему поблажку, назвав по имени. – Я ни на кого не наговариваю! Пока не будет четких доказательств. Но если вынести на общую схему дружеские связи между участниками, по которым...

– Хелен, многие знатные семьи поддерживают между собой дружеские отношения, это ничего не значит...

– Да! Но кто-то откровенно или тайно враждует! И я думаю, что семьи из противоборствующих компаний не стали бы вместе обвинять одного и того же человека, если речь идет о клевете? Или, по крайней мере, мы увидим еще что-нибудь незаметное на первый взгляд, как, например, род Тахолунд...

– Хелен, откуда вообще взялась подобная схема? Кто тебя этому учил? Тоже матушка? – спросил Лернавай, разворачиваясь всем телом к девушке и внимательно на нее глядя.

Остальные присутствующие тоже обратили свои взоры на Хелен. Та одернула складки платья, выпрямилась еще ровнее, что аж лопатки свело, и, подняв подбородок, ответила:

– Надеюсь, что из-за всего лишь удобной схемы вы, эйр старший дознаватель, не обвините меня опять в каком-нибудь якобы преступлении? Говорю сразу – ни к какому шпионажу мои умения не относятся, ни в каких Управлениях чужих стран я не состою!

– Да-а? А это тогда откуда?! – резким жестом мужчина указал на огромную схему, собранную из бумажек, булавок и цветных ниток.

Хелен повернула голову и глянула на получившееся совместное творение.

– Это? Хм, из ателье, Р-р-раймонд! Подсмотрела у мастериц, – повернулась к жениху. – Что именно вас удивляет? Здесь обычное дело для женщин. Знаете, когда к будущему платью подбирают кружева или цветную канву, или подклад, то вот так же выкладывают на ткань, скрепляя булавками, чтобы заранее увидеть, как...

– Хелен?! – предупреждающе процедил мужчина, чуть наклоняясь в ее сторону. – Ты опять мне лжешь?

Шимн чуть сдвинулся, но Барион придержал его за плечо.

– Что опять Хелен? – возмутилась девушка, обернулась на компаньонку. – Агуэла, подтверди мои слова. А то мужчины даже не догадываются, как, оказывается, много разной работы приходится сделать, прежде чем красивое платье...

Компаньонка кивнула и только открыла рот, чтобы подтвердить, но Лернавай опять негодовал:

– А эти цветные карточки откуда? Я ведь уже видел нечто похожее! Когда цветом выделялось что-то важное и при этом общее…

– Да-а? Дайте я угадаю, где вы их видели! – тоже стала повышать голос девушка. – Только прежде, чем вы скажите, что якобы я украла это идею из головы ректора Велинсора своими ментальными способностями, которых у меня нет, еще раз сравните даты. Когда вы увидели подобные карточки у ректора академии? И когда я подрабатывала в библиотеке той самой академии, то есть у того самого ректора была в подчинении как работник? А если вас не убедит сравнение очередности этих событий, то спросите у ректорского секретаря, Перлие Харпера. Может, он тоже видел что-то подобное? А он видел! И еще тогда, летом, осмеял мои идеи цветных карточек, которые я сделала для дипломных работ, которые регистрировала по трудовому договору с академией! И договор тот есть в хозяйственной части ректората!

– Ладно, проверю. Но тогда откуда у тебя идея цветных карточек? Тоже швеи из ателье научили?

– Нет! Сама… из вышивки взяла! Которой обучают всех знатных девушек! И меня в детстве учили. – Вроде бы она такую версию называла когда-то ректору и секретарю. – И остатки ниток в рукоделии мы как раз на маленькие картонки накручиваем, почти как эти рамочки...

– А эти нитки что означают? – совсем уж некультурно ткнул пальцем раздраженный Лернавай в схему.

– Вот как раз красные нитки между карточками означают недружественные отношения, зеленые – что семьи точно дружат. Синие – возможно, были общие дела. Но мы смогли только со слов эйра Верчила...

– Та синяя нарисованная линия что означает? – Указали ей на толстую полоску на окраине основы. – Или мне уже даже не спрашивать?

– Заграничные связи осебрутажских знатных семей, и карточки, что за ней лежат, это иностранцы, – объяснила Хелен, постепенные успокаиваясь.

Дядя Аяр обронил раньше, что та родня не в Осебрутаже живет, поэтому девушка искала выходы на заграничных эйров. Ведь отца подставили наверняка те же, кто виноват в убийстве ее матери. Значит, как-то через подставных лиц нужно выйти именно на тех иностранцев, кто участвовал в клевете на барона Бальмануг. Но ту их родню дядя так и не назвал. Поэтому пришлось трясти из Верчила названия заграничных семей, которые, так или иначе, пересекались с фигурантами их дела, пусть даже очень косвенно.

– Ведь вы, Раймонд, подозревали, что могут быть соседи замешаны? Так вот, мы заодно к ним пытались провести линии. Вернее, хотя бы к каким странам для начала...

– Ясно, – прервал мужчина ее объяснения, потер кончиками пальцев глаза. Повернулся к помощнику герцога. – Аген, будь любезен, позови Его Светлость. Пусть он тоже полюбуется на это… рукоделие.

Верчил кивнул и вышел, и только Вакрок отважился нарушить повисшую тягостную тишину.

– Дядя, в чем дело? Идея с такой схемой на самом деле замечательна. И очень удобна. Почему ты недоволен?

– Потому что эйра Бальмануг не признается, откуда она на самом деле позаимствовала подобный способ работать со сведениями, – ответил Лернавай, подтягивая к себе ближайший стул и усаживаясь. Закинул ногу на ногу, смахнул несуществующую пылинку с колена, обтянутого в темную плотную ткань брюк. – И я не верю, что всю эту сложную схему... – Быстрый взмах руки. – ...девица придумала сама и так быстро.

Присутствующие ребята и шитеры глянули на Хелен. А та скрестила перед грудью руки и выдала:

– По-вашему, Раймонд, быть умной девицей – преступление? И ничего сложнее... рисунка для вышивки на диванную подушку мы не имеем права создавать? Так это, как вы выразились, «рукоделие»... – тоже сделала жест в сторону столов. – ...в общем-то, недалеко ушло от вышивки, м-м, аппликации?

А что еще ей сказать? И да, ментальные карты она не сама придумала, лишь взяла готовый принцип из своего мира. Так что въедливый дознаватель опять оказался прав, но она всё равно не признается.

Пока ждали визита герцога, Хелен, чтобы не стоять впустую, сгребла разложенные листы из дела, сложила их аккуратно в папку. И задумалась, а надо ли теперь "изобретать" скоросшиватель и другие удобства для бумажной работы. Раз Лернавай на каждое ее улучшение так нервно реагирует.

Вернулся Верчил с герцогом и вторым помощником Паламом, который катил кресло начальника.

– Итак, Хелен, расскажи еще раз о своей... – выделил тоном последнее слово Лернавай. – ...схеме.

Только что присоединившиеся к ним мужчины вопросительно глянули на девушку.

– Лучше сразу показать, как она работает, – возразила Хелен. – Заодно даро войдут в курс дела моего отца. Только, Вакрок, давай ты расскажешь то, что мы уже успели выяснить и перенести на схему. А то некоторые здесь присутствующие не рады, если девушки оказываются чуть умнее комнатной собачки.

Брови Тобиаса Кагматта поползли вверх. Тезер в стороне хмыкнул, переступив с ноги на ногу. Насупившийся Вакрок глянул недовольно на дядю, потом с сомнением на Хелен, затем всё же повернулся к отцу и стал рассказывать, почему карточки со свидетелями расположены именно так, кто в каком порядке появлялся в деле барона Бальмануг. Почему добавлены на схему новые люди, не упоминаемые в расследовании, и какая между ними всеми связь. Почему между бумажками с именами натянуты разноцветные нити, и указал на странность, которую они заметили: получается, что несколько второстепенных свидетелей каким-либо образом связаны с семейством Эмерри, которое в деле не фигурировало явно.

Пока парень говорил, Хелен тоже придвинула к себе стул и уселась, сцепив пальцы перед собой на коленях. И старательно игнорировала жениха, который даже не слушал племянника, а прожигал ее взглядом. Шитеры оказались за ее спиной, хотя задумавшаяся девушка не сразу заметила застывших рядом массивных мужчин.

Семейство Эмерри было осебрутажским, поэтому не подходило под описание нужной ей родни. К тому же с Рилминегами никаких родственных связей в принципе у них не было, Хелен это уточнила специально с помощью Верчила. Нужных ей людей пока так и не вычислили.

– Хелен?! – окликнули ее громче, поскольку она опять провалилась в свои мысли. Заметив ее внимание, опекун продолжил. – Чудесная идея с такими удобными карточками! Просто чудо, но вам пора отдыхать.

– Что? – встрепенулась девушка. – Но мы еще даже до конца этой папки не дошли! А еще вторая...

– Хелен, уже глубокая ночь на дворе, а завтра рано утром вам с Вакроком возвращаться в академию, – мягко, но настойчиво продолжал Тобиас.

– Но дело...

– Продолжит кто-нибудь другой. – И видя, как девушка набирает воздух для нового возмущения, опекун добавил. – Например, Тезер. Верчил ему поможет. Тезер, ты ведь понял суть заполнения схемы? Сможешь продолжить, пока старшие будут в академии?

Самый молодой из присутствующих, практически еще подросток, Терез не меньше других поразился такому ответственному назначению. Но тут же выразил согласие, заверяя лично Хелен, что он будет очень внимательным и "сделает всё в лучшем виде до ее приезда".

– Уважаемые даро, вас также будем рады видеть в нашем доме, – добавил герцог в адрес шитеров. – Уверен, с вашей помощью мы быстрее разберемся, что же на самом деле случилось с бароном Бальмануг. Давайте назначим следующую встречу уже назавтра? Палам, обсуди удобное для даро время...

Что ж, придется опять довериться другим, вздохнула Хелен, а ей действительно нужно вернуться в академию. Об остальных приемах из своего мира, которые она хотела воплотить, пока говорить не будет. Например, те копии карточек людей, что сделал Тезер, она хотела собрать в картотеку или хотя бы разложить по кучкам эйровских "группировок", которые постепенно вырисовывались в ее разбирательстве. Так было бы нагляднее, не всё же держать в голове, как наверняка это делают местные безопасники.

Но опасно сейчас добавлять новые идеи, когда дотошный жених и так с нее взгляд не сводит. Пусть тогда сам дальше догадывается, как еще можно работать со схемой и карточками!

А также Хелен очень надеялась, что дознаватели примут на вооружение подобные, более удобные приемы работы с данными. И таким же визуальным образом разберут остальные подозрительные дела из своего Управления, чтобы быстрее вычислить настоящих шпионов. На Лернавая, правда, надежды у нее нет, он так увлечен подозрениями в ее адрес, что мало внимания уделяет удобству самих нововведений, но вроде Тобиас Кагматт заинтересовался.

И это хорошо. Он главнее, значит, сможет все понравившиеся ему новшества спустить дознавателям сверху приказом.