Глава 6

Сознание рисует мне странные картины, в которых я… занимаюсь сексом с Доминым. Боже, какой ужас.

Так, спокойно, это просто сон. Я сплю, и мне снится секс с ним. Ничего удивительного, если я только об этом и думаю…

Делаю над собой усилие, пытаясь проснуться, но ничего не получается. Вижу нас с Максом будто со стороны, как будто смотрю эротический фильм. Возбуждающий такой фильм…

Точно, сплю.

Внезапно левый бок обжигает пронизывающая острая боль. Впиваюсь ногтями в твердое как камень плечо и сталкиваю с себя тяжелое тело.

— Мне больно, — сиплю, пытаясь отдышаться.

— Что с тобой? — слышу рваное дыхание возле шеи. — У тебя похоже ребро треснуло, нужно перетянуть. Ложись, я сейчас вернусь.

Становится тепло — он укутывает меня халатом.

— Это ты сломал мне ребро?

Боль утихает. Если затаиться и не делать резких движений, то не так больно. Прямо передо мной широкая спина с рельефно вылепленными мышцами. У Домина, конечно, шикарная спина, но почему она голая?

— Нет, конечно. Скорее, оно треснуло раньше, а я просто сильно прижал.

Странно, Максим со мной разговаривает, а сам продолжает стоять спиной. Он что, глаза прячет? Теперь вообще исчез…

Где-то за стеной льется вода — Домин добрался до душа. Придерживая бок рукой, откидываюсь на спинку дивана. Между ног печет, и я, холодея, понимаю, что это был никакой не сон. Неужели я здесь, на этом диване только что трахалась с Доминым?

Хочется провалиться сквозь землю вместе с диваном. Как я могла? Почему я его не оттолкнула?

Стоп. Резко сажусь, и ребро снова напоминает о себе. Боль отрезвляет и заставляет мозг работать четко и размеренно. Они хотели только поговорить. Ворон так и сказал, спокойно и достаточно мирно. Мы и разговаривали. Почему тогда Плоский так себя повел? Он не посмел бы. Не посмел. Если только не хотел напугать.

«Я всегда получаю то, что хочу».

Догадка накрывает, как цунами, и я тихо стону, накрыв руками голову. Недостающий фрагмент занимает свое место, картина мгновенно приобретает целостность и сверкает передо мной во всем своем великолепии.

Ну конечно же не посмел бы, если бы не приказ Горца. Все правильно. Домин срежиссировал триллер с элементами боевика в лучших традициях Голливуда, а я только глазками хлопала.

Ужас сковывает тело, и я застываю, с опозданием осознав, насколько трагичнее могло сегодня все закончиться. А если бы я кого-то убила или ранила?

Вспоминаю тошнотворный вкус крови, и вновь прошибает холодной волной. Каким бы мерзким ни был тот же Плоский, но вот так взять и пристрелить его ни за что?

Дрожащими руками стягиваю халат, нахожу пакет с одеждой и начинаю одеваться. Колготки все испещрены тонкими стрелками, но в сумке должны быть запасные. Блузка в крови, ну ничего, если не отстирается, выброшу.

Вода все льется и льется. С неприязнью смотрю в сторону ванной. Человек-амфибия, блин… А может, он там утонет? Было бы неплохо, это избавило бы меня от лишних разговоров.

Но сегодня не везет даже в мелочах. Домин не тонет, а, напротив, выходит из душа свежий и пахнущий в серых домашних штанах и с голым торсом.

— Ты куда собралась? — он смотрит на меня с недоумением. — Дина, зачем ты оделась?

— Извини, не знала, что в твоем доме можно ходить только голой, — выпрямляюсь, держа в руке пальто, и упираюсь в Домина пристальным взглядом. — Максим, скажи правду, ты все это подстроил?

Где-то в глубине души очень сильно хочется думать, что я ошиблась. Но Домин складывает руки на груди и расслабленно опирается спиной о стену.

— Ты сама виновата, Дина, — его голос звучит спокойно и ровно, — ты не оставила мне выбора.

— Ты всегда получаешь то, что хочешь, — эхом повторяю за ним.

— Именно. Я просил тебя не спешить и хорошо подумать.

Смотрю на его холодное, чужое лицо, и становится так обидно, что слезы подступают, и в горле образуется комок. Почему?

Почему он не попытался хотя бы для вида поухаживать за мной? Нормальные парни ухаживают за девушками, а здесь ничего подобного нет и в помине.

«Я», «моя», «мне». И взгляд, как у хищника, выслеживающего добычу.

Настороженный, изучающий, в лучшем случае снисходительный. Словно я вещь, уже принадлежащая ему, и которая по какому-то досадному недоразумению до сих пор не стоит у него под стеклом в гостиной.

Стараюсь не смотреть, но глаза против воли скользят по упругим мышцам пресса, широким прокачанным плечам, крепкой шее. За эту шею я хваталась совсем недавно, когда…

Заливаюсь румянцем от ногтей на ногах до кончиков волос. От Домина это не ускользает, и он недоуменно приподнимает брови. А мне вновь становится обидно до слез.

Ну почему я не влюбилась в обычного парня? Другие девушки бегают на свидания, ведут романтические переписки, им шлют сердечки и дарят цветы.

Зато я не ищу легких путей. Я иду работать в ночной клуб, влюбляюсь в отпетого отмороженного циника, а потом лью слезы из-за несчастной любви. Да, я действительно сама виновата, тут Горец попал в цель не глядя.

Молча натягиваю пальто, Максим делает невольное движение навстречу.

— Дина. Не устраивай трагедию на ровном месте, ничего особенного не произошло…

Вскидываю голову, сглатываю колючий комок.

— Вот именно. Ничего особенного. Я тоже считаю, что ты зря так хвалился своими сексуальными подвигами, Домин.

Серые глаза опасно темнеют.

— Тебе лучше замолчать, Дина.

Но меня уже не остановить.

— А знаешь, почему? Ты по-другому не умеешь. Ты можешь либо купить, либо вынудить, либо обмануть. Потому вокруг тебя одни проститутки…

Прикусываю язык, но поздно. Максим проходит мимо меня, задев плечом и даже не подумав обойти, словно меня здесь и нет. Выдвигает ящик комода, достает пачку стодолларовых купюр, вынимает несколько бумажек и, спрятав остальные деньги в ящик, швыряет купюры на комод.

— Возьми как компенсацию за доставленные неудобства, — слова тоже швыряет прямо в лицо, — больше платить не за что. И чего ломалась как целка? Сразу сказала бы, что фригидная, я бы не тратил на тебя столько времени. Убирайся из моего дома!

Прохожу в прихожую и принимаюсь зашнуровывать ботинки. Думала, что Домин ушел, но, когда поднимаюсь, прямо передо мной оказываются прищуренные глаза и высокомерное лицо.

Мы стоим друг напротив друга, и кажется, я даже вижу, как искрит между нами, как мощными вспышками высекаются разряды от сталкивающихся взглядов и невысказанных слов. Да, если бы придумать, как к нам подключить генераторы, то можно было бы целый месяц спокойно освещать весь город. А может, даже хватило бы на следующий отопительный сезон.

— Ты очень гостеприимный хозяин, Домин, — стараюсь говорить как можно спокойнее, — но провожать меня необязательно.

— Слушай, возьми деньги, — невозможный, пренебрежительный тон, — купи себе нормальные шмотки, а то одеваешься как нищенка.

Я напряжена до предела, в висках пульсирует кровь, но получается выдержать уничтожающий взгляд Домина. Разворачиваюсь и иду в дом.

— Куда в обуви?

— Помоешь пол, не развалишься.

Подхожу к комоду, открываю ящик, аккуратно ссыпаю туда брошенные Максом купюры и достаю пачку.

— Эй, ты не обнаглела?

Но я не обращаю внимания. Стягиваю с обоих краев резинки, надеваю на руку и бросаю деньги обратно. С тихим шелестом они веером ложатся на дно ящика. Прохожу мимо Домина, на секунду задерживаюсь возле него, чтобы сказать:

— Везет тебе, Домин. Ты точно знаешь, как сделать себя счастливым.

И закрываю за собой дверь.

Максим

Если бы передо мной поставили задачу все проебать как можно эпичнее, я вряд ли бы справился лучше. Ни одно из сказанных слов я не собирался говорить Дине, но они лились из меня дерьмовым потоком, убивая любые надежды хоть на какой-то мир.

Да, Дина выводит меня из себя, выбешивает, мало того, делает это осознанно, и я прекрасно это понимаю. Но я же в самом деле повел себя как последняя мразь. И осознание этого еще больше отравляет действительность.

Очень хочется запустить чем-то тяжелым о стену, но под рукой ничего подходящего нет. Остается лишь собственная голова, но вряд ли если начать биться ею о стену, это как-то поможет исправить ситуацию.

Стоило Дине уйти, как все чувства испаряются, и я застываю посреди комнаты, словно остановившийся механизм, которому отключили питание.

Спохватываюсь, надеваю свитер, беру сигареты с зажигалкой — так схватил, по привычке, я же бросаю, — и выхожу на крыльцо. И вижу Дину. Она сидит на скамейке в моем дворе и пытается заплести косу.

Зажигаю сигарету, а затем прислоняюсь к перилам. Смотрю, как дрожат и путаются длинные пальцы, и чувствую себя пидорасом. А ведь я почти завязал с куревом! Тушу сигарету и подхожу к девушке.

— Дина, пойдем в дом, — протягиваю руку и тут же убираю, увидев, как она вскинулась. — Мы оба наговорили лишнего. Давай сейчас вернемся, ты поднимешься наверх в гостевую спальню, а утром мы спокойно поговорим.

— Подержи, пожалуйста, — она поворачивается ко мне спиной и протягивает одну косу.

Послушно беру косу в руки. Тяжелая! Но мне больше нравится, когда эти волосы распущены. Совсем недавно я зарывался в них рукой и… Что же я наделал, идиот?

Дина что-то там плетет, скручивает, забирает косу, бросив «спасибо», а затем поднимается и крутит головой.

— Ну как?

— Ужас, — честно отвечаю ей.

— Вот и хорошо, — она удовлетворенно кивает, — теперь точно никто не прицепится.

Пытаюсь поймать ее за руку.

— Дина, пойдем в дом.

Уворачивается и идет к воротам. Догоняю и снова хватаю за руку.

— Садись в машину, я тебя отвезу. Я не отпущу тебя одну.

Дина разворачивается и, с шумом втянув воздух, выплевывает в лицо:

— Меня воротит от тебя Домин. От тебя, твоего дома и твоей машины. Пожалуйста, не приближайся ко мне больше. Никогда.

И выходит на улицу.

***

Продержаться выходит минут семь. Ну, может восемь. Даже пытаюсь делать вид, что сплю. Ложусь в гостиной на диване и закрываю глаза, но уже через пять минут обнаруживаю, что сижу одетый в машине перед открывающимися воротами.

Последние слова хлестнули словно пощечина, потому я целых семь или восемь минут был уверен, что мне абсолютно безразлично, как Дина доберется домой.

Но отпускать ее саму не следовало. Забросить на плечо, запереть в доме, но не отпускать.

Ночная жизнь города в самом разгаре, в шаговой доступности от моего дома главный проспект с ночными клубами, барами и ресторанами. И мысль, что Дина сейчас идет где-то одна, заставляет еще быстрее гнать машину.

Вижу ее, идущей по аллее сквера сразу, и сразу же вижу остановившуюся напротив серебристую машину. Оттуда несутся неразборчивые возгласы подвыпивших ссыкунов.

Дина сворачивает на другую сторону аллеи и теперь идет под самыми деревьями, ускорив шаг. Из машины выбирается высокий дрыщеватый мудозвон и направляется к ней.

— Эй, красивая, чего не отвечаешь? Не слышишь?

Матерюсь, въезжаю прямо на аллею и торможу перед мудозвоном, чуть не отдавив ему ноги. Тот начинает возмущаться, но внезапно выражение его лица меняется, и он, пятясь на полусогнутых, возвращается к своим. Наверняка узнал «бэху» Горца и не стал наживать себе проблем.

Такая популярность мне только на руку. Беру Дину за руку и молча усаживаю в машину. Пока едем по центральному проспекту, она сидит с телефоном в руке, отвернувшись и поджав ногу, и скулит. Как щенок. А мне и сказать ей нечего.

«Не плачь, милая, все будет хорошо»?

Я, конечно, циник, но не настолько же…

— Останови, пожалуйста, — говорит она вдруг.

— Разве мы приехали? Ты же не здесь живешь.

— Приехали, останови, — повторяет Дина. Не спорю и торможу.

— Спасибо, что подвез, — она выскакивает из автомобиля и пересаживается в стоящее у бордюра такси.

Когда успела заказать? Не удерживаюсь и ударяю ладонями о руль. Дожидаюсь, пока такси отъедет, и на небольшом расстоянии следую за ними. Я должен убедиться, что девушка добралась до дома и поднялась на свой этаж.

В тот отстойный район, где живет Дина, есть еще одна дорога, в объезд. Сворачиваю туда — пока они доползут до ее района, я даже по объездной их обгоню. Адрес я помню с первого дня.

Жду, стоя под деревьями, пока двор не прорезают полоски света, и не показывается машина с шашечками. Дина выходит из такси и скрывается в подъезде.

Спустя пару минут на третьем этаже в одном из окон зажигается свет. Дома. Подхожу к таксисту и сую ему купюру.

— Скажи, девушка что-то говорила?

Тот с понимающим видом берет деньги и с готовностью докладывает:

— Ничего не говорила, командир, ревела в три ручья всю дорогу. Я даже испугался, говорю, может помощь нужна, а она только головой мотыляет.

— Ладно, спасибо, поезжай.

— Будь здоров, и тебе спасибо.

Еще некоторое время стою, глядя на светящееся окно, но Дина в нем так и не появляется. Ночевать в отдаленном районе на скамейке, пусть даже если рядом лес и речка, в мои планы не входит, так что сажусь за руль и разворачиваю «бэху» в сторону города.