23. Надорванный канат. Пятница 20 июня

Вечер пятницы проходил сумбурно. В пять часов начался ливень, и прохожие с улицы забегали в бар, чтобы просохнуть, а заодно и промочить горло. Я зашивалась, работая одна. Один мужчина разбил бокал и отказался платить. Я огорчилась, но настаивать не стала. Надо было беречь силы, а на ругань их уходит слишком много.

Но потом подошла девушка и сказала, что это был ее бывший, и она заплатит за бокал. Я удивилась, что она оказалась в одном баре с бывшим, а она сказала, что он уговаривал ее возобновить отношения, и она решила дать ему шанс, но увидела, какой он мудак и передумала.

А все из-за бокала. Я опять удивилась, какая тонкая и хрупкая ниточка порой связывает людей, и как легко порвать ее одним неловким движением. Правда, со временем эта ниточка может превратиться в такой крепкий канат, что требуются долгие годы и гигантские усилия, чтобы его разорвать, но это я опять о чем-то своем.

К шести часам, наконец, прищел Игорь. Да, Игорь снова у нас работает! Амбала, как и предрекал Андрей, посадили в СИЗО, Георга Сарса отправили под домашний арест, так что Игорь их больше не боится. Вот только в первый же день он отпросился, чтобы отвезти тещу в аэропорт и пришел только в шесть. А я уже успела ужасно устать.

— Давным-давно придумали такси, — ворчала я. — Не понимаю, зачем обязательно самому везти тещу?

— А вдруг она заблудится и не улетит? — засмеялся он. — Нет, я должен был все проконтролировать, чтобы уж точно от нее избавиться!

Игорь был такой свежий и веселый, так дружелюблю шутил с гостями, так ласково улыбался девушкам всех возрастов и комплекций, так ловко орудовал бутылками и бокалами, что чаевые потекли, что называется, рекой. Я обрадовалась, что «Амбар» теперь в надежных руках и ушла в подсобку гладить Барсика и звонить брату.

Но Барсик был не в духе, зашипел на меня, вырвался из непрошенных объятий и спрятался в шкафу. Я поняла, что он переживает за своего бывшего хозяина и ему надо побыть одному. А Арчи, по своему обыкновению, не отвечал. Я очень волновалась за беременную Аленку и, в конце концов, оставила бар на Игоря и поехала к ним домой.

Благо жили Архимед с Аленкой недалеко, в той самой ипотечной квартире, купленной еще в первую итерацию их брака.

Дома у них уже заседал целый консилиум: сестра Аленки, мать Аленки и Арчи, сидевшие вокруг самой Аленки, с головой замотанной в покрывало. Когда я пришла, Аленка чуть высунулась из покрывала и фыркнула:

— Саш, ты всех родственников решил созвать?

— Нет-нет, я сама пришла, — смутилась я. — Если мешаю, я уйду.

— Нет, Глаша, не уходи. Как раз с тобой я бы и хотела поговорить. Наедине, — последнее слово она многозначительно произнесла в сторону Арчи, и тот, ни слова не говоря, взял за руки обеих женщин и вывел из комнаты.

— Глашенька, ты самая разумная женщина из всех, кого я знаю…

— Давай без церемоний, пожалуйста, — прервала я. — Что у тебя случилось?

— Ты же знаешь, я выпила «мор-травы».

— Знаю, Саша рассказал. Зачем ты это сделала?

— Не знаю. Дурацкое любопытство. Хотелось увидеть себя в старости, окруженной толпой любящих внуков, ну знаешь, все эти благостные картинки? Посмотреть, как буду выглядеть старушкой и каким Сашка станет…

Последние слова она говорила уже воя, шмыгая и размазывая по лицу слезы.

— Не плачь, Аленушка! Я представляю, как тебе было не по себе. Я бы эту гадость ни за что пить не стала бы. Но что теперь поделать? Ведь это ждет нас всех…

— Ты не понимаешь! Если б я увидела только себя… А я увидела смерть всех нас! Меня, Саши и двух детей, включая того, который еще не родился.

— Какой кошмар! — охнула я. — Как это произошло?

— Авария, мы ехали на машине, и что-то сверху упало. Я не поняла, что, но очень тяжелое, вроде бетонной плиты. Это длилось мало, но это было так ужасно и так больно! И малыш был совсем маленький! Значит, это уже скоро случится… — Она уже рыдала в голос, но вдруг резко прекратила и тихим хриплым голосом спросила. — Глаша, я вот думаю, если наш ребенок не родится, может, ничего и не будет?

— Что значит не родится⁈ Что ты такое говоришь? Он должен родиться! Он уже есть!

— Но я теперь вообще не смогу нормально жить! Куда бы мы не поехали, я буду каждую секунду бояться, что это случится…

Она вновь разрыдалась, и у меня тоже глаза стали на мокром месте. Смерть всей семьи! Как можно даже думать о таком⁈ Ведь это же мои самые близкие люди…

— Вот и не ездите никуда, — всхлипывала я. — Ходите пешком, это даже полезно…

— Это невозможно. Саша постоянно хочет куда-нибудь ехать, ему на месте не усидеть. Да и от судьбы не уйти. Я верю в судьбу.

— А я не верю! Пока у тебя есть ноги, всегда можно куда-нибудь пойти и уйти! — Я задумалась. — И потом, раз ты такая фаталистка, то о чем же переживать? Живи спокойно, радуйся каждому дню, а там что будет, то будет.

Моя логика ее явно удивила.

— Легко тебе говорить. Если б я не знала… Чертово женское любопытство.

— Слушай! — меня вдруг осенило. — Ты знаешь, кто изобрел эти порошки? Купец Ладогин, маг из девятнадцтатого столетия.

— Да, мне Саша рассказывал.

— А он случайно не рассказал тебе, что этот волшебник сегодня днем был у нас в баре?

— Что? Как такое возможно⁈

— А вот так. Ему уже больше двухсот лет, а он еще ого-го. Я думаю, он сможет нам помочь. Надо только найти его и спросить совета.

У Аленки сразу высохли слезы.

— Найди его, пожалуйста!

— Найду. Но с условием: ты перестаешь хандрить, нормально питаешься, ходишь к врачу и ешь все необходимые витамины. И главное! Кушай больше морковки.

— Зачем?

— Это кладезь здоровья. Проверенная инфомация.

На прощание я минуты три обнимала Арчи. Он уже начал дергаться, а я все не могла его отпустить. Только сейчас я осознала, как мне дорог этот человек, и как я до одури боюсь его потерять. Я уже вышла в подъезд, как брат крикнул, чтоб я остановилась, и принес фолиант купца Ладогина.

— Отдай ему. Как я хотел бы с ним поговорить! Но не могу Аленку оставить. Боюсь за нее ужасно.

— Она обещала вести себя хорошо. Все наладится, я уверена. А ты… ты сам пил «Анубис»?

— Нет. Один раз хотел, сделал глоток и выплюнул сразу. Страшно стало.

— И… ничего не увидел?

— Не-а. Только тошнило потом сутки и кошмары снились.

— И правильно. Не пей. Пожалуйста.

Я вернулась в бар. Краем глаза заметила, что все столы заняты, и все табуреты у стойки — тоже. Спросила Игоря, нужна ли ему помощь, но он бодро ответил, что справляется. Вот за это его и люблю. Никогда не ноет и не жалуется. Идеальный сотрудник.

Ушла в подсобку. Кот уже лежал на диване и деловито вылизывал свой хвост. Я присела на корточки рядом:

— Барсик, миленький, мне так сильно нужна твоя помощь!

Вкратце обрисовала ситуацию. Надо срочно найти купца Ладогина, так как я не была уверена, что он к нам еще придет, да и ждать не хотелось. Я надеялась, что кот знает, где тот мог остановиться, и мы как можно скорее выясним, что можно сделать для спасения Арчи и его семьи. Или узнаем, что ничего сделать нельзя. В любом случае, неопределенность хуже смерти.

Кот молча меня выслушал, кивнул несколько раз и пошел в зал. Я бежала впереди и открывала перед ним двери. Гости весело глядели на Барсика, кто-то даже пытался погладить, но он не удостоил никого вниманием. Мы вышли на улицу. Воздух был свежий и влажный после недавнего ливня. Кот мягко перебирал лапками, умело обходя все лужи, я бежала за ним. В какой-то момент он обернулся и выразительно посмотрел на меня.

— Мне нельзя дальше идти с тобой? — догадалась я.

Барсик кивнул.

— Хорошо, я буду ждать тебя в баре. Очень-очень сильно ждать!