24. Далеко ли до Оазиса? Пятница 20 июня

Гости все прибывали, и чтобы отвлечься от томительных мыслей, я с головой ушла в работу. Два разнополых подростка в огромных одинаковых свитерах расположились у нас на подоконнике. По паспорту им было по двадцать лет, а на вид — не больше пятнадцати. Они пили коктейли: «Отверку» и «Кровавую Мэри». Я вспомнила, как Арчи в их возрасте готовил такие же коктейли у нас на кухне и его друзья так же пили их где придется: кто на полу, кто на подоконнике. Получается, ничего не изменилось, только подростки стали богаче и пьют теперь в барах, а не на кухнях.

Зашла очень красивая, будто с глянцевой обложки, женщина и встала у стойки, но какой-то мужчина сразу подпрыгнул и уступил ей место. Я удивилась, что такая красавица пришла в бар одна, и у нее нет толпы кавалеров, готовых водить ее по всем заведениям Москвы. Но когда она заговорила, этот ребус разрешился. Разговаривала она очень грубо, перемежая речь нецензурной бранью. Мне было неприятно ее слушать, и я отошла подальше. С грустью вспомнила Кларису. После того вечера, когда приехал Арчи с Аленкой, она к нам больше не ходит, и я боялась, что уже и не придет. А мне так не хватает разговоров с ней! Через час женщина ушла с тем самым подпрыгнувшим мужчиной, и я вздохнула с облегчением.

Зашел парень с жирным мопсом, который уже приходил к нам за огурцом. На этот раз он попросил куриные крылышки. Сказал, что у его собаки день рождения, и можно нарушить ее огурцовую диету. Мы с Игорем и поваром торжественно вынесли жареные крылышки, распевая «хэппи бёздей» и поставили на стол. Мопс взгромоздился к хозяину на колени и они ели из одной тарелки. Мне не очень понравилась эта картина, но Игорь сказал, что это то, что надо. Он сделал несколько фото и предложил разместить на нашем канале. Так я узнала, что у «Амбара» есть свой канал! Не прошло и двух месяцев работы. Сюрприз за сюрпризом.

Было уже поздно, и я очень переживала, что Барсик заблудился или, что еще хуже, передумал возвращаться… А вдруг Ладогин уговорил его пойти с ним? Пойти куда…? «Пожил я вволю, пора и честь знать»… Господи, неужели еще и Барсик?!! Нет, столько потерь я точно не переживу.

Я выпила немного коньяка. Приятное тепло поползло по телу. Все-таки тяжело быть трезвым барменом, когда столько алкоголя на расстоянии вытянутой руки. Обычно мне это удается, но сегодня — нет. Кто-то уронил на пол полный бокал пива. Игорь явно не горел желанием это убирать, и я не стала с ним спорить в его первый рабочий день. Выпила еще коньяка и обреченно поплелась собирать осколки и протирать пол. На этот раз гость оказался порядочным: извинился, все оплатил и дал хорошие чаевые. Я на радостях налила ему бесплатно новое пиво.

Все-таки сердце у меня было не на месте весь вечер. И чуть не выпрыгнуло из груди, когда дверь все-таки отворилась и в бар вошли старик и кот. Я кинулась им навстречу, рассыпалась в благодарностях, чуть только на колени не бухнулась.

— Если надо, то что ж, — смущенно потупился старик.

Я осторожно отвела Ладодина в подсобку, усадила на диван и рассказала историю Аленки.

— Скажите, все эти видения от мор-травы — неужели приговор? Или можно что-то сделать, чтобы избежать этого кошмара?

Старик (теперь он выглядел так значительно и торжественно, что ему больше подошло бы слово «старец») задумчиво молчал, чуть покачивая седой головой. Потом сказал:

— Человек как былинка на бескрайнем просторе, ветер подул — ее несет туда, подул другой — несет сюда. Так и болтается по воле неба, а как час придет — падает в землю, да там и упокаивается. Девять из десяти так и живет всю жизнь, порхает по намеченному свыше пути: это и легко, и покойно, и думать не надо. А если падает, то уже не встает. Вот только… Что, если былинка, пусть одна из десяти, начнет крылышками махать?

— Откуда у былинки крылышки? — не поняла я.

— Не спорь, — строго сказал старец. — Крылышки вырастут, было бы желание. Человек — не мертвая материя, у него воля имеется и разум. И если этими крыльями изо всех сил махать, то можно и по своему пути полететь, а не куда тебя судьба несет.

— Против ветра?

— То-то и оно! Тяжело это, муторно, надобно все время усилие прикладывать, махать без остановки, чтобы ветер побороть. Потому мало кто может выбраться с проторенной дороги, мало кто хочет супротив ветру лететь.

Я с трудом поспевала за его меняющимися метафорами.

— Но вы же выбрались, да? Вы были Евгением Онегиным, потом купцом, потом магом, потом эмигрантом… Значит, обманули судьбу?

— Я всегда был за то, чтобы своим путем следовать. Лететь против ветра только поначалу тяжело, а потом, глядишь, уже полегче, потом еще легче, и вот уже ты паришь над миром, свободный и счастливый, и сам определяешь свою судьбу.

— Так что же Аленке делать? Как научиться летать?

— А я почем знаю? — пожал плечами старик. — Пусть крылышками машет.

Больше Ладогин ничего толком и не сказал. Я отдала фолиант, он поклонился в пояс и ушел. Барсик запрыгнул на подоконник, прижался мордой к стеклу и молча смотрел, как уходит его хозяин. Больше я его никогда не видела.

Зато пришел Андрей.

— Сегодня поздно освободился. Могу подождать тебя и проводить до дома. Ты же не собираешься до утра работать?

— Нет, — сказала я. — Не собираюсь. Пошли прямо сейчас.

Кот, не дожидаясь особого предложения, затрусил за нами. Он теперь сам решал, ночевать ему в баре или идти ко мне. Свободный и независимый самец.

По дороге рассказала Андрею про ужасную историю с Аленкой.

— Ну и дела! — поразился он. Немного помолчал и спросил. — Говоришь, что-то тяжелое упало? А что это могло быть?

— Откуда ж я знаю? Она говорит, что-то вроде бетонной платы. Но она не видела, конечно.

— Милая, а позвони ей? Есть важный вопрос.

Я позвонила Аленке. Она взяла трубку и сразу накинулась с вопросами:

— Ну что? Он приходил?

— Да! И сказал, что это все ерунда! Всего лишь один из вариантов развития событий. А их много! И не надо из-за этого вообще переживать. — Тут я, конечно, соврала, но мне не хотелось рассказывать, что она должна каким-то непонятным образом начать махать крыльями. Я решила, что самое важное — успокоить Аленку, чтобы она мирно и спокойно жила дальше — уж сколько ей удастся прожить. — Ален, с тобой мой жених хочет поговорить. Он работает в полиции и тоже хочет помочь.

Я включила громкую связь и передала телефон Андрею, он церемонно поздоровался и спросил:

— Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить, где ехала машина в тот момент? Что вы видели в окне?

— В какой момент? — не поняла она сначала. А потом поняла и очень взволнованно заговорила. — Боже, вы думаете, я смотрела по сторонам? Мы просто ехали, Саша за рулем, а я рядом, и сзади наши дети. Дочка, ей уже пять лет, что-то спросила… Боже мой, что же она спросила? А, да! Она спросила: «Долго еще до оазиса?» Да, «Оазис!» Это торговый центр, там есть большой детский комплекс с лазалками всякими, мы туда ездим иногда. Саша сказал: «Щас приедем». Да, думаю, мы подьезжали уже к торговому центру, потому что я помню эту церквушку с голубым куполом, ну знаете, зажатую между двумя высотками, когда под мост въезжаешь?

— Под мост, — повторил Андрей. — Да, я понял, про какое место вы говорите.