7. Поцелуи потом. Четверг 15 мая

Две недели. Две недели, как я в Баре, и Бар во мне. Почти выучила все коктейли. Научилась даже ловко наполнять мерные стаканчики и эффектно переливать напитки из шейкера в бокал, создавая длинную красивую струю и вызывая довольные вскрики гостей. Иногда, правда, роняю бутылки и проливаю напитки, но уже знаю, что надо не ругать себя за неуклюжесть, а списывать все с баланса и сразу забывать.

А еще у нас появился второй бармен, второй охранник и второй повар. Удвоились, в общем. Стас уговаривает взять диджея и устраивать рэйв-вечеринки по пятницам, но я пока держу оборону. У нас и аппаратуры подходящей нет, и сцена не предусмотрена. А главное, нет никакого желания повышать уровень шума вокруг меня. Он и так всегда чрезмерный. Я бы лучше чужих диджеев поувольняла, а то в нашем бАрмудском треугорнике по выходным бывает слишком буйно. В открытые майские окна доносятся звуки музыки из соседних заведений, подвыпившие гости охотно подпевают, а я тренирую невозмутимость, помогая себе маленькой чашечкой эспрессо с коньяком.

От Архимеда никаких вестей. Мои сообщения ему даже не поступают. Игорь тоже пропал. Осталась только бумажка с написанными от руки рецептами коктейлей и ключ от сейфа с волшебными порошками.

Я теперь работаю посменно, два дня через два. Иногда даже один через три. Сменный бармен вроде справляется, хоть и не так виртуозно как Игорек. У него смешное имя Потап и смешная черная косичка, которую он закалывает девчачьей цветной резиночкой. В ушах маленькие металлические сережки, а на накаченной руке татуировка с компасом, окруженном цветочками. На лице — очень аккуратная, тщательно выверенная по линеечке борода и очень серьезное выражение. Слишком серьезное для 28-летнего ребенка.

Про содержимое сейфа я Потапу рассказывать не стала, конечно. Я еще сама эту странную историю не переварила, не хватало еще посвящать в нее посторонних людей. Арчи и так, кажется, посвятил слишком многих. Сказала только, что если посетители будут спрашивать специальные коктейли, то у нас их больше нет. Были да вышли все. К коту Потап никакого интереса не проявляет, и это совершенно взаимно. Обязанности по уборке лотка и насыпанию корма в мое отсутствие я возложила на поваров. Они не такие холеные и охотно возятся с Барсиком, а Рустам даже вычесывает его шерстку специальной расческой, чтобы кот не линял, и подкармливает втайне от меня человеческой едой. Я, конечно, веду разъяснительные беседы в вреде разной человеческой еды для котов: и с Рустамом, и с котом, но оба не очень-то прислушиваются.

Общаемся мы с Потапом вежливо, без панибраства. Он подчеркнуто уважителен, всегда на «вы», но от этого я чувствую себя старой теткой, и как-то неуютно. Он кажется то маленьким мальчиком, притворяющимся брутальным мужиком, то брутальным мужиком, притворяющимся маленьким мальчиком. Но Клариса говорит, что Потап очень секси, а ее мнению о мужчинах я доверяю. Клариса по-прежнему заходит почти каждый день, свежая и довольная жизнью, иногда вдвоем с мужем. Их брак со Стасом после двойной измены, кажется, не только не пошатнулся, но и стал крепче.

— Мой муж — самый умный, воспитанный и возвышенный человек, которого я знаю, — рассказывала она как-то за чашкой мятного какао. — Он ни разу не поднял на меня голос. Ни разу ни в чем не упрекнул, не выразил недовольства. Ни разу за 25 лет! Ты можешь себе это представить?

Могла ли я⁈ Конечно, могла. Мой Миша был такой же. Самый, самый, самый. С той лишь разницей, что мимолетные барные приключения его никогда не интересовали. Вообще не припомню, чтобы он когда-нибудь посещал такие заведения. Со мной уж точно нет.

— Я безмерно уважаю Стасика, — продолжала Клариса. — Так сильно уважаю, что не могу толком заниматься с ним сексом. Мне хочется грубости, понимаешь? Хочется забыть, кто я и что я. Залепить мужику сочную оплеуху, сжать горло и прошипеть… А дай корицу, пожалуйста? Не хватает коричневого вкуса.

Кажется, мы незаметно стали подругами или что-то вроде того. Подруг у меня нет, так уж сложилось. Были когда-то в школе, институте, на работе, были общие с Мишей друзья, с которым отметили ни один Новый год. Но постепенно все контакты сошли на нет. Я стопроцентный интроверт, или стала такой с годами. Хотя не могу сказать, что совсем уж не нуждаюсь в общении и близких людях. Иногда хочется, даже очень. Но я страшно стесняюсь проявлять инициативу, звать кого-то, предлагать встречи. Ужасно боюсь отказа, но еще больше боюсь согласия из вежливости. Да и что я могу дать другим людям? Не такой уж я интересный и веселый человек.

А когда приглашают меня, я почему-то сразу пугаюсь и придумываю причину для вежливого отказа. А потом ругаю себя за это. Почему бы не пойти⁇ Почему бы не провести время с другими людьми, поболтать и повеселиться? Это же лучше, чем сидеть дома? Но дома я могу быть собой, а с другими людьми надо стараться изо всех сил, лезть из кожи, чтобы быть приятной и интересной, чтобы понравиться им, чтобы никто не заметил, какая я на самом деле скучная и унылая, и от этого шоу я так быстро устаю, что ничего уже и не хочется. Только с Мишей я могла не притворяться, потому что знала его двадцать семь лет, и потому, что он знал меня как облупленную, и потому что мы были, в сущности, одним человеком, поделенным на два тела исключительно для удобства плотского соития.

Но Кларису не надо никуда звать. Она приходит сама, когда хочет, и она мне действительно нравится. Клариса совсем не такая примитивная телочка, какой иногда хочет казаться. Начитанная, умная, даже, пожалуй, интеллектуалка, с резкими суждениями и необычным взглядом на все вокруг. Но очень простая при этом. И что мне особенно в ней нравится — даже не пытается выпивать бесплатно. Я, конечно, норовлю раз за разом предлагать ей напитки «за счет заведения». Ну не могу не предлагать: жена владельца помещения, постоянная клиентка, почти подруга. Но она только машет руками и сует мне купюры. И сдачу не берет.

— Ты дикая какая-то. Ну какая сдача? Потом, потом сочтемся.

Сегодня четверг, но народу на удивление много. Зашел мужчина-в-красной-кепке. Он часто заходит, работает где-то неподалеку, может, в офисном центре в конце переулка. Берет только зеленый чай и десерт. Да, у нас теперь есть десерты! Каждую неделю привозят замороженные чизкейки, медовики, брауни и фонданы с шоколадом. После разморозки они как новенькие, сама с удовольствием ем по утрам с кофеечком.

Никакой кепки на мужчине-в-кепке нет, это просто я его так называю, потому что первый раз он был в кепке и мы обсуждали абсент и живопись. Так интересно обсуждали, что я забыла его имя, а спрашивать еще раз неудобно.

Сегодня мужчина-в-кепке вместо привычного чая с десертом просит пиво и вяленое мясо. Я удивляюсь и не могу удержаться от вопроса:

— Что-то отмечаете?

— Да, отмечаю. Развод.

— О!

Я не знаю, что сказать. За ним уже стоят в очереди два человека, так что я молча наливаю пиво и отношу на кухню заказ. Гостей и правда за эти две недели стало больше. Я не отношу это за свой счет, но все же радуюсь, что дела идут хорошо. Только Арчи пропал, и это ужасно беспокоит. Нужен еще один бармен, я не люблю, когда очереди, начинаю нервничать. Ненавижу, когда меня ждут. И когда от меня чего-то ждут. Но это дополнительные расходы, я должна согласовать их с хозяином бара, и чувствую себя словно запертой в этой клетке непринятых решений.

Очередь рассасывается, и я пялюсь на мужчину-в-кепке, который сидит за столиком недалеко от меня. Он мог бы сесть за стойку и поговорить со мной о живописи или литературе, как раньше, но он зачем-то сел отдельно и отмечает свой развод в одиночестве. Вместо него стойку занимают двое мужчин с пивом, обсуждающие поездку в Непал, и паренек с девчонкой, потягивающие коктейли и целующиеся каждую минуту, отчего мне хочется спихнуть их с табуреток. Пятый стул девушка заняла своей сумкой, и это меня отдельно раздражает, ведь на этом стуле мог бы сидеть еще один, приятный и интересный гость, например…

Повар выставил в окошко вяленое мясо, и я отнесла его мужчине-в-кепке.

— Приятного аппетита!

— Спасибо.

— Вам повторить пиво?

— Я же еще не допил.

— Ну, просто… чтобы вам потом к стойке не ходить.

— Даже не знаю, — он задумчиво осмотрел недопитый бокал. — А вы что посоветуете?

— Я не знаю, — опешила я. Что тут можно советовать? — Я сама почти не пью, так что, может, и не надо вам больше пива.

— Не пьете? Работая в баре?

— Так уж получилось. Долгая история.

— До скольки вы сегодня работаете?

— До полуночи.

— Я бы хотел проводить вас домой, если вы не против. Негоже красивой девушке ходить по ночам одной.

— Но еще восьми нет. Вы же не будете ждать четыре часа?

— Ничего, съезжу домой и вернусь к полуночи. Идет?

— Вы живете рядом? — я все еще не решалась дать ответ. Он застал меня врасплох. Мозг лихорадочно работал, закидывая ворохом вопросов и сомнений. Казалось, мне легче выпрыгнуть в окно, чем сказать простое человеческое «да».

— Ну, недалеко.

Позже я узнала, что живет он за городом, в полутора часах езды, но это было потом. А сейчас я дрожащим голосом пробормотала:

— Извините, сегодня не получится.

Он кивнул и вернулся к пиву. А я пошла в подсобку, легла на диванчик и пару минут пялилась в потолок, недоумевая, почему я такая дура? Почему???

А когда вернулась, за стойкой сидела Клариса. Она вытеснила с табуретки чужую сумку и завладела вниманием друзей, собирающихся в Непал.

— Кумари — это девочка, живая богиня, она живет в отдельном дворце, в Катманду. В других городах тоже есть свои кумари, но эта главная. Раз в день, кажется, в одиннадцать часов, она выглядывает в окно и смотрит несколько секунд. А люди собираются вокруг и ловят ее взгляд. Если кумари злится или плачет, всем хана.

— Как моя бывшая, — говорит один из парней.

— Привет, — говорю я Кларисе. — Что будешь?

— Капуччино на кокосовом.

— у нас нет кокосового молока.

— А чего не купите?

— Его нет в меню.Ты путаешь нас с пекарней за углом.

— Ну давай на обычном.

Что это с ней сегодня? Нервная какая-то и рассеянная. Пока готовила кофе, мужчина-в-кепке ушел. Я чуть не расплакалась от досады. Хотела побежать за ним, вцепиться в рукав, сказать, чтобы не обижался, что он хороший, просто я ненормальная, невеселая вдова с кучей тараканов, а то бы мы с ним, конечно… Но я только помотала головой, чтобы скинуть наваждение, и стала рисовать на капучино сердечко из молочной пены. Вышло криво, но уже на что-то похоже. Клариса широко улыбнулась.

— Ты прямо растешь на глазах. Еще немного, и можно ехать на конкурсы барменов. Точнее, барвуменов. От Саши нет вестей?

Я мрачно покачала головой. Она вздохнула и стала засыпать мое сердечко толстым слоем корицы.

— Девчонки, а поехали с нами покорять Эверест?

Парни явно успели захмелеть.

— Спасибо, — сказала Клариса. — Но покорить гору невозможно. Можно только залезть на нее, и то, если она тебе милостиво разрешит. Но я не люблю восхождения. Слишком много мучений ради тщеславия, ради бессмысленной галочки в послужном списке. А я не тщеславна. Мне нравится гулять по горам, наслаждаясь их красотой и величием, но не лезть слишком высоко.

— Да мы пошутили, мы тоже на вершину не собираемся, до базового лагеря только дойдем. На вершину дорого очень. Сто тыщ баксов и еще авиабилеты! Лучше потратить эти деньги на пиво и красивых женщин, согласны, девчонки? Повторите нам, пожалуйста!

Клариса допила кофе и ушла. Сказала, что идет с мужем на концерт Вивальди при свечах. Высокие, высокие отношения.

Я зачем-то вышла с ней на улицу, бросив бар.

— Как думаешь, может, в полицию заявить? По поводу Арчи. То есть Саши. Две недели уже нет вестей.

— Ни в коем случае. Он любит пропадать. Это в его стиле. Найдется, когда захочет.

Я молчала. Она явно знает его лучше, чем я. Мне хотелось спросить ее про мужчину-в-кепке, правильно ли я поступила и почему так расстроилась, что он ушел? Но вместо этого я сказала:

— Я тоже люблю Вивальди. Можем как-нибудь… Хорошего отдыха!

Я хотела предложить ей сходить вместе на какой-нибудь концерт или в театр, но почему-то испугалась, и фраза оборвалась посередине. Она пристально посмотрела на меня. Потом крепко обняла — я чуть не закричала от неожиданности.

— Спасибо. Сходим обязательно!

И ушла. Какая же я все-таки дура.

Со смены я шла одна. Никто меня не провожал, и я думала, что это и к лучшему. Зачем давать парню лишнюю надежду? Все равно никого, кроме Миши, я уже не полюблю. Да и кому я сдалась? Старая, не особо симпатичная, не крашусь, одеваюсь кое-как, людей боюсь.

Мне вдруг очень захотелось выпить коктейль «Бастет», чтобы снова вернуться в прошлое, обнять того, кто стал бесплотным духом. Я нисколько не сомневалось, что мое самое счастливое воспоминание будет связано с Мишей, с одним из наших свиданий. А почему бы, собственно, нет? Ключ от сейфа теперь у меня, рецепты специальных коктейлей Игорь написал на отдельном листочке. Кто и что, собственно, может мне помешать? Но почему-то за эти две недели я даже не притронулась к сейфу. Боялась прикасаться к тому, что непонятно, необъяснимо и неизвестно, какие будет иметь последствия. Ирина после одного коктейля уехала в Торжок. Арчи вообще пропал.

За прошедшее время специальный коктейль просили только однажды. Высокий спортивный мужчина в черной шапочке спросил сначала Сашу, а потом «Осирис». Я хотела тихонько озвучить цену, ведь лишние деньги никогда не помешают, но что-то меня остановило, и я сказала, что коктейль мы больше не готовим. Уж очень этот гость напомнил амбала с его странными угрозами. Амбал, кстати, больше не появлялся.

Вечер был по-летнему теплый. Во дворе закончился ремонт. По крайней мере, нам дали передышку. Я дошла до подьезда и села на лавочку. Заходить в дом почему-то не хотелось. Я запрокинула голову и смотрела на ветки липы, качающиеся над головой. Из темноты двора вышла мужская фигура с чемоданом и села рядом. Я вздрогнула от страха и вскочила на ноги. Мужчина молча сморел на меня и улыбался.

— Арчи!

— Тссс! Поцелуи потом. Пошли домой.