Глава 12.

Виктор довел меня до двери, придерживая под локоть, усадил на табурет в коридоре и сунул в руки кружку с водой.

— Пейте.

Я выпила залпом. Руки дрожали, в ушах гудело от криков толпы за оцеплением.

— Где Вирен? — я огляделась.

Гепарда нигде не было. Ни на подоконнике, ни на стойке, ни под столом. Исчез вместе с остальными фамильярами, растворился в сумерках, как будто его и не было. Зараза хвостатая.

— Сбежал. С ним ничего не случиться, — констатировал Виктор. — Кстати, теперь стало ясно, что именно здесь произошло и куда в теории делать ваша бабуля. Рассказать?

— Сначала капибары, — я поднялась с табурета.

Виктор не стал спорить. Мы вышли на террасу, где стражники сдерживали толпу у веревочного оцепления, и открыли загон. Борис, как ожидалось, не паниковал, просто смотрел на людей и жевал. Маня забилась под навес. Иван бегал по кругу и иногда врезался в ограду.

Пришлось хватать Бориса за шкирку, Виктор подхватил Маню (та возмущенно заверещала и цапнула его за перчатку), а Ивана мы ловили вдвоем, загоняя в угол, пока он не сдался и не позволил себя утащить.

Когда последняя капибара оказалась в гостиной, я только и успела выдохнуть, но как назло над городом взвыла сирена.

Долгий низкий вой прокатился по холму, и толпа внизу мгновенно рассыпалась. Люди с факелами бросились вниз по тропе, стражники побежали следом, и через минуту склон опустел.

— Граф! — рявкнул Виктор в темноту.

Из-под стойки послышалось сипение, и на террасу выполз ящер, тяжело волоча хвост.

— Я полз... сюда... двадцать минут... — просипел он. — Меня чуть не затоптали... я лежал под ступенькой... я думал, это конец...

Виктор не слышал своего фамильяра, просто подхватил на руки, занес в дом и захлопнул дверь. Я поспешила запереть все на засов. Закрыла все ставни.

— Придется остаться здесь до утра, — сказал он, отряхивая мундир. — Спускаться во время нападения запрещено уставом, а вас одну я тем более не оставлю.

Я зажгла свечи, поставила чайник на плиту и села за стол. Граф растекся на подушке у печи и застонал.

— Хоть бы сирена выла до обеда. Как же хочется отдохнуть…

Я, конечно, сочувствовала ящеру, но сама была бы рада скорейшему прекращению атаки. Воспоминания о монстрах нагоняли жути. Чтобы отвлечься, я спросила Виктора:

— Так что вы поняли?

Виктор снял перчатки, положил их на стол и сел напротив.

— У меня была теория, — начал он. — Я искал подтверждения в архивах: планы застройки, земельные книги, старые карты. А доказательство пришло совсем не оттуда, откуда я ждал.

Он побарабанил пальцами по столу.

— Дом вашей бабушки стоит на сокровищнице древнего дракона.

Я замерла с чайником в руке.

—Настоящей, драконьей, времен, когда не было ни нашего королевства, ни базара, ни современного права. Тысяча лет назад, может больше. Тогда драконы владели этими землями безраздельно и брали плату с иномирцев за проход через перекресток. Кто мог заплатить — платил золотом, артефактами, редкостями. Кто не мог — отправлялся в рабство. Дикие были нравы.

— В рабство, — повторила я.

— В рабство. Драконы не считали чужаков за равных. Все, что собиралось, складывалось в сокровищницы, которые устраивали внутри холмов и гор. Кому именно принадлежит эта сокровищница, я пока не знаю. Архивы того периода почти не сохранились. Но судя по светящимся рунам, дракон-владелец не мертв. Он спит.

— Спит?! — я покачала головой, — Что значит спит?

— Древние драконы иногда впадают в спячку, — пояснил Виктор, — На века, на тысячелетия. Мир меняется слишком быстро, они устают и уходят. Руны на стенах — древний защитный контур.

— А стук? Виктор, там кто-то стучит из-за стены в погребе! Это может быть моя бабуля?

Виктор посмотрел на меня очень внимательно.

— Вот это самое неприятное. Драконьи сокровищницы устроены как ловушки. Войти в них можно, если знаешь как. Выйти без воли хозяина — невозможно. Совсем. Магия держит вошедшего внутри до тех пор, пока дракон не отпустит.

Я закрыла лицо руками.

— Бабуля, как ее угораздило вообще?

— И тут есть некоторые наработки, — Виктор придвинул к себе кружку. — У меня накопились кое-какие сведения о вашей бабушке. Не самые приятные.

— Говорите.

— Есть подозрения, что она была в сговоре с «Бархатными сердцеедками». Сообщница, а совсем не жертва. И это не все, — он помолчал. — Я поднял старые запросы. Там значиться, что некая Дуся Высоцкая несколько раз задерживалась таможенной службой по подозрению в междумирной контрабанде. Дважды дело закрывали за недостатком улик, один раз она откупилась штрафом. Ее подозревали в переправке людей и грузов через тайные пространственные дыры в окрестностях столицы.

Я встала и принялась ходить по кухне из угла в угол.

— То есть бабушка была контрабандисткой, полезла в драконью сокровищницу за золотом и застряла там на двадцать лет?!

— Похоже на то.

— И она там сидит! Двадцать лет?! Как это возможно.

— Дарья Сергеевна, — Виктор поднял руку. — Сядьте. Сокровищница — магический объект. Время внутри таких пространств почти наверняка течет иначе. Драконы специально замедляют его, чтобы шелка не ветшали, металлы не окислялись и вино не портилось. Для вашей бабушки могло пройти несколько дней. Может быть, несколько часов.

Я остановилась посреди кухни.

— Несколько часов?

— Или несколько недель. Точно сказать нельзя, не зная параметров заклинания. Но двадцать лет она там точно не куковала.

Я снова заходила по кухне.

— Ааааа! Я с ума сойду! И что делать-то теперь? Как ее спасти.

— Давайте сначала подумаем, как спасти вас.

— Меня?! — искренне удивилась я, — А что со мной?

— Против вас драконий клан Морлэйтов. У них есть, что вам предъявить. Перестройка арендованной земли без согласования с владельцем.

Виктор перечислял, загибая пальцы, а я рухнула на стул и обреченно наблюдала за ним.

— Второе. Бар работает без лицензии, без регистрации, без уплаты налогов. Вы выписываете счета на гербовых бланках, которые принадлежат вашей бабушке, но никак не вам. Формально это подлог документов. Третье. Сокровища. Найдены на арендованной земле, не задекларированы, часть монет — драконьей чеканки. Морлэйты могут заявить, что это их имущество, а вы его присвоили. Так можно и до каторги нарушений накопить.

— Каторги?!

— Четвертое, — Виктор не остановился. — Несанкционированные раскопки магических артефактов на заднем дворе. С точки зрения обвинения это может выглядит как попытка добраться до сокровищницы. А пятое, тоже неприятное... Ваша бабушка пропала двадцать лет назад, но официально умершей не объявлена. Наследство не открывалось, права не оформлялись. Вы — попаданка без документов, без подтверждения родства, без права на это имущество. Юридически вас здесь нет. Морлэйты потребуют выселения как незаконно занявшей чужое строение. И это я только поверхностно прикинул…

В кухне стало очень тихо.

— Мне срочно нужен адвокат, — прошептала я.

— Да! И не простой, а специализирующийся на делах попаданцев. Вероника Нечаева.

Услышав земное русское имя я встрепенулась и посмотрела на Виктора.

— А она к нам придет?! Согласиться работать?

— Утром, как только снимут тревогу, я отведу вас к ней, — Виктор допил чай и отставил кружку.

— Я что-то не уверена, что смогу спуститься, — простонала я, — слишком крутой обрыв и тропинка эта…

— Убийственная, — просипел фамильяр Виктора, — Очень крутая негуманная тропинка.

Виктор поднялся, снял мундир и повесил на спинку стула.

— Ложитесь спать, утром решим, как обойти ваши страхи. Я подежурю пока.

— В спальне есть кровать, — я кивнула в сторону коридора. — Она бабушкина, широкая, я сплю на матрасе в гостиной.

— Нет, — возразил Виктор, — Я подежурю, посплю на стульях, если надо, а вы ложитесь в кровать.

— Но вы гость! Я уже устроилась и…

— Я сказал нет, Дарья Сергеевна, — строго сказал и он подвинул к столу второй стул и сдвинул их спинками.

Я вздохнула и пошла в спальню, уже и правда хотелось лечь, вытянуть ноги и уснуть. Граф пополз за мной, ворча:

— На стульях будет спать. Опять на стульях. Двадцать лет я с ним, и двадцать лет спит где угодно, кроме кроватей. Однажды уснул в архиве на каменном полу. Дважды в морге. Вот зачем? У него связи. У него деньги. Мог бы стать ботаником, ходил бы по оранжереям, нюхал бы орхидеи, я бы грелся под стеклянным куполом. Мог бы стать сомелье. Дегустировал бы вина в подвалах, я бы лежал на бочке. Мог бы коллекционировать что-нибудь: марки, монеты, бабочек. Тихо, чисто, никаких трупов, никаких забегов, драк. Так нет же, магический сыск.

Я разложила постель, рухнула на нее и уснула под ворчание фамильяра.

***

Разбудил меня Виктор — постучал по дверному косяку ровно в тот момент, когда за окном посерело.

— Тревогу сняли. Тропу открыли. Выходим через полчаса.

Утро было ясное, холодное, и от этой ясности стало только хуже: с террасы было видно все. Город внизу, крыши, улицы, крошечные фигурки людей на площади. И тропа. Триста ступеней, вырубленных в скале, с одной стороны камень, с другой — обрыв.

— Готовы? — спросил Виктор.

— Нет, — честно призналась я.

Первые двадцать ступеней дались нормально. Я держалась за стену левой рукой, смотрела строго под ноги и считала шаги. Двадцать один, двадцать два, двадцать три.

На тридцатой ступени тропа повернула, и стена ушла вправо.

Открылся вид.

Весь город лежал внизу, далеко, невозможно далеко, и между мной и этим городом не было ничего, кроме воздуха. Ступени под ногами вдруг стали узкими, как доска, а край обрыва подошел вплотную. Все начало заваливаться набок, будто холм решил лечь.

Я вцепилась в камень обеими руками и села на ступеньку.

— Дарья Сергеевна?

— Не могу, — выдавила я. Во рту пересохло, в ушах загудело, а ладони стали мокрыми. — Виктор, я не могу. Правда не могу.

Он присел рядом на корточки.

— Дышите. Медленно.

— Я дышу. Это не помогает. У меня так с детства, это не блажь, это... — я зажмурилась, потому что от вида вниз к горлу подкатило. — Это физиология. Вестибулярный аппарат. Я знаю, что не упаду, но тело не верит.

Виктор помолчал, потом поднялся.

— Ждите здесь.

Он ушел наверх и вернулся через минуту с бабушкиным пледом, тем самым, шерстяным, в клетку.

— Встаньте.

— Что вы...

— Встаньте, Дарья Сергеевна.

Я поднялась, держась за стену. Виктор набросил плед мне на голову и плечи, обернул как кокон, оставив только щель, чтобы дышать.

— Видите что-нибудь?

— Только свои ботинки.

— Отлично.

Он подхватил меня, перекинул через плечо и придержал за ноги.

— Думайте о чем-нибудь хорошем.

Хорошее. Я попыталась думать о хорошем. Капибары. Борис жует траву. Маня спит.

Виктор шел ровно, спокойно, и каждый его шаг отдавался у меня в ребрах. Тридцать ступеней. Пятьдесят. Восемьдесят.

А потом плед приоткрылся и я увидела обрыв. Прямо подо мной, в двух шагах от Виктора, скала обрывалась вниз, и там, далеко-далеко, лежали крыши, похожие на игрушечные, и по площади ползли темные точки.

И я заорала.

Заорала так, что эхо ударилось о скалу и вернулось. Виктор пошатнулся, перехватил меня крепче, прижал к плечу и рявкнул что-то про «не дергайтесь», но я уже не могла остановиться, орала и била его кулаком по спине, требуя поставить меня на землю немедленно.

— Что здесь происходит?!

Голос Микаэля прозвучал громко и резко.

— Я просто ей помогаю, — растерялся Виктор, которого появление Микаэля похоже застало врасплох.

—Не похоже, что она довольна, — мрачно констатировал дракон.

Он рывком забрал меня у Виктора, поставил на ноги перед собой, сдернул плед, и я увидела обрыв уже во всей расе.

В глазах потемнело. Я вцепилась в жилет дракона обеими руками, потому что больше держаться было не за что. Казалось, что обрыв падает на меня и вот-вот накроет.

А потом за спиной дракона развернулись черные крылья, отливающие на солнце темным золотом. Они сомкнулись вокруг нас, отрезав тропу, обрыв, город, небо — все. Осталась только я и Микаэль и громкое биение его сердца, которое я чувствовала даже через ткань одежды.

— Все хорошо? — голос Микаэля прозвучал глухо в этом коконе, — Он вас не обидел?

— Нет, — не смотря на шок, губы сами собой сложились в улыбку, он просто хотел помочь мне добраться до…

Я осеклась. А что мне было говорить? Что я иду к юристу, чтобы бороться против Микаэля. Что больше всего хочу сунуть такую палку в их колеса, чтобы они там все поперхнулись. Или соврать, чтобы не обидеть? Могут же у меня быть какие-то нужды в городе. Да хотя бы чулки или лекарь…

Я собралась с духом и заглянула в золотые глаза Микаэля.

— Вы правда хотите мне помочь? — ответила я вопросом на вопрос.

Микаэль удивленно приподнял брови, затем усмехнулся.

— Возможно я об этом однажды пожалею, но да, Дарья Сергеевна, я на вашей стороне.

— Тогда помогите добраться до Вероники Нечаевой, она адвокат…

— Юрист, — кивнул Микаэль, и я не увидела в его глазах ни злости, ни обиды. — Что ж, вам бы и правда не помешала ее консультация.

— Да, — я слабо улыбнулась. — Я боюсь высоты и...

— Я помню, — с этими словами дракон подхватил меня на руки, как пушинку, — я вас отнесу.

Он сделал шаг и я снова вцепилась в него в иррациональном страхе упасть. Вдруг он спотыкнется, пока мы спускаемся, уронит.

— Вы хотя бы видите дорогу?! — мне было страшно, и я спрятала лицо у него на груди, чтобы ничего не видеть.

— Не волнуйтесь, Дарья Сергеевна. Я ни за что вас не уроню.

Прозвучало это так уверенно, что я выдохнула и немного расслабилась.

— Можно просто Даша.

— Тогда можно просто Микаэль.

— А Мика?

Дракон удивленно посмотрел на меня.

— Меня никто так не называет.

— Вирен называет!

— Так вы все же на самом деле слышите фамильяров? И что скажете о моем?

Я закусила губу, подбирая слова так, чтобы не соврать, но и вещи своими именами не назвать.

— Всесторонний. И умный.

Я почувствовала, как ветер дергает край моей юбки и зажмурилась. Что, если нас сдует с обрыва?

— Мне с ним очень повезло, — Микаэль говорил с искренней теплотой. — Бывает, что хозяевам приходится присматривать за своими фамильярами, чтобы те не учудили чего. А за Вирена у меня душа всегда спокойна.

Я хотела сказать, что это он очень зря, но сдержалась и спряталась за улыбкой.

— А вы знаете адрес Вероники? Может стоит спросить Виктора…

— А вы всегда пытаетесь все контролировать? — Микаэль посмотрел на меня строго, — Я же сказал вам, что помогу.

— Ну, просто город с высоты кажется огромным, нам идти до него полчаса, не меньше, а уж там и заблудиться можно. И вообще…

Договорить я не успела. Микаэль приоткрыл крылья, я рефлекторно вскрикнула и осеклась. Мы стояли на каменной мостовой даже не у начала тропы, а уже дальше, у небольшой площади с фонтаном.

— Как мы так быстро спустились?!

Я непонимающе задрала голову вверх и обнаружила, что в бар отсюда было прекрасно видно, скала под ним светилась изумрудными рунами, с обратной стороны по крутому откосу вилась серпантином пыльная тропинка, а на середине пути виднелась фигура Виктора, спускающегося вниз и постоянно оборачивающегося на ящера.

— Как мы их так обогнали?!

Я обернулась на Микаэля, дракон улыбался.

— Я позволил себе немного пролететь.

— Лететь?!

— Незаметно, чтобы вы не заметили.

Я сердито уперла руки бока и хотела высказать, что я думаю о несогласованных со мной полетах, но посмотрела в глаза дракона и выдохнула. Надо уметь принимать помощь.

— Пока вы ждете Виктора, могу я показать вам наш Большой Междумирный Базар?

Я оглянулась на тропу, поразмыслила пару секунд и любопытство взяло вверх.

— Буду рада, лорд Морлэйт.

Дракон положил мою руку себе на локоть и повел вперед по мощеной улице, огибая фонтан и уводя меня вглубь.

Первые дома у подножия холма были совсем плохи: покосившиеся лачуги с латаными крышами, заколоченные ставни, вместо дверей — рогожа.

Чем ближе мы были к замку, тем выше и опрятнее становились строения. Лачуги сменились крепкими домами в два этажа. Появились фонари, потом первые вывески.

А потом мы прошли по пустынной улице с красными арками и вышли на широкую оживленную улицу. У меня дух захватило и я инстинктивно вцепилась в руку дракона.

От крыши до крыши тянулись гирлянды крошечных кристаллов, они мерцали золотым, зеленым, голубым, ночью должно быть невероятно красиво, но и сейчас, когда утреннее солнце плясало бликами на гранях, создавалась атмосфера праздника.

Торговые лавки стояли вплотную, одна к другой. Из открытых дверей пахло приправами, выпечкой, духами и сушеными травами.

— Пироги с тыквой и сливой! Горячие!

— Волшебные переводные очки любых моделей!

— Лечебные пояса из шерсти единорогов!

По мостовой ехали телеги, груженные досками, тканями, бочками. Люди толкались, торговались, перекрикивали друг друга. Мимо прошла женщина с корзиной голубой клубники, за ней бежал мальчишка с деревянным мечом и у него был хвост! Настоящий пушистый хвост, как у лисицы.

Нет, я, конечно, понимала, что оказалась в волшебном мире, но что волшебство оно такое… яркое и праздничное!

Я вертела головой, стараясь охватить все сразу:

— Это живые цветы?! А это что, это светящиеся медузы в качестве ночника?! Это вообще законно? А это настоящая лавка с предсказаниями?! И что, работают?

— Кто? — спросил Микаэль, улыбаясь.

— Предсказания!

— Откуда я знаю? Можем проверить, хотите?

Дракон приоткрыл мне бархатную штору, выступавшую в роли двери.

Лавка предсказаний оказалась крохотной, четыре стены, стол и табличка на которой облупившимися буквами значилось: «Мадам Зарина. Судьба, любовь, потери. Скидка на вторую руку».

За столиком сидела дама лет шестидесяти, в шали, с наклеенной родинкой на щеке и таким количеством браслетов, что при каждом движении она звенела, как связка ключей.

При нашем появлении она заметно оживилась.

— Дайте руку, красавица, — велела она, едва я села.

Я протянула ладонь. Мадам Зарина склонилась над ней, поводила пальцем по линиям, прищурилась и вдруг вскинула голову.

— Вижу воду!

— Воду?

— Много воды. Вы связаны с водой, милочка. Возможно, вы морячка?

Предположение оказалось настолько глупым, что я не сдержалась и хихикнула. Дракон молча покачал головой и на его лице появилась улыбка.

— И еще вижу... о! Вижу большого зверя. Огромного. Он войдет в вашу жизнь и перевернет ее.

— Насколько большого, — поинтересовалась я.

Мадам Зарина растерянно моргнула и снова уткнулась в мою ладонь.

— Прилично. Он подарит вам птицу.

Я обернулась на Микаэля, который стоял с видом человека, которого здесь нет. Старался смотреть в потолок.

— А еще, — гадалка понизила голос до драматического шепота, — вижу богатый дом и вы в нем хозяйка.

Мадам Зарина выпрямилась и с достоинством сложила руки.

— С вас два медяка, милочка. А вашему спутнику погадать?

Микаэль покачал головой, расплатился, и мы вышли на улицу, где я наконец расхохоталась.

— Морячка! Я похожа на морячку?

— Эта лавка работает здесь двадцать лет. Думаю, что предсказывает она не по ладони, а по погоде, одежде и сплетням.

Мы двинулись дальше, и я почувствовала запах, от которого желудок сжался и напомнил, что я давно не ела как следует.

За поворотом начинался гастрономический рай. Лотки, палатки, лавочки и все с едой. Над жаровнями и котлами поднимался пар и дым, и пахло сразу всем: жареным мясом, специями, тестом, углями, чем-то сладким.

Микаэль уверенно подвел меня к третьему лотку слева, где немолодой мужчина в кожаном фартуке жарил над углями шпажки с кусочками рыбы.

— Два, — сказал дракон. — И больше соуса.

Торговец сноровисто уложил шашлычки в лепешку, залил густым оранжевым соусом, посыпал зеленью и завернул. Микаэль расплатился и протянул сверток мне.

— Пробуйте.

Я откусила и на секунду забыла, где нахожусь. Рыба была сочная, соус острый и сладкий одновременно, с чем-то ореховым и цитрусовым, а лепешка впитала все это и стала мягкой изнутри и осталась хрустящей по краям.

— Господи, — выдохнула я с набитым ртом. — Что это? Пища богов!

— Рыбный шашлычок в южном соусе, — Микаэль откусил от своего с явным удовольствием. — Лучшее из уличной еды на мой вкус.

— Я думала, вы такое не едите, — я вытерла соус с подбородка, — Вы же местный богач. Лорд. Думала, что у вас личный повар, фарфор, серебряные вилки.

— Повар и вилки есть, — согласился он. — И слуги, и парадная столовая на сорок персон. Но я с детства на Базаре, разносил уведомления арендаторам, платежки, договоры, письма. Целыми днями бегал по этим улицам и перепробовал все, что здесь продается. До сих пор предпочту вот это, — он поднял шашлычок, — самому изысканному королевскому блюду.

— Вкусно, но я бы душу продала за шаурму! — я вспомнила неприметную палаточку напротив зоопарка и простонала.

— Что такое шаурма?

— Мясо на вертикальном гриле, строгается, рубится мелко, потом в лаваш, овощи и соус.

— Кажется, у нас есть что-то подобное, — кивнул Микаэль. — Поищем?

— Да! — воскликнула я и замерла, — О боже…

До носа донесся запах кофе.

Кофе!

Настоящий, жареный, молотый кофе. Я развернулась и пошла на запах, как охотничья собака по следу.

Лоток стоял у стены. Медные турки, жаровня с песком, мешочки с зернами, и над всем этим — облако того самого аромата, по которому я тосковала.

Микаэль кивнул продавцу и тот принялся за дело.

— Простите, я не взяла деньги, но я вам все отдам, — сказала я дракона и он в ответ наградил меня недоумевающим взглядом.

— Это просто еда. Не надо возвращать.

— Я не хочу быть вам должной, ну, сверх того, что должна по аренде, — пояснила я, завороженно смотря, как в турке закипает кофе.

— Поверьте, за аренду я возьму у вас все до копейки и со штрафом, но за еду отдавать даже не думайте. Это же просто угощение. Как можно быть что-то должным за это?

Я хотела было рассказать, что в моем мире еще как можно. Некоторые мужчины считают, что за кофе и салатик на свидании они покупают девушку с потрохами. Но лавочник протянул мне жестяную ароматную кружечку, и я забыла обо всем.

Я взяла кофе двумя руками, как святыню. Понюхала. Закрыла глаза. Сделала глоток.

И замерла.

— Вкусно? — поинтересовался дракон.

— Редкостная дрянь, — поморщилась я, — Кофе пережарен до горелого, сварен на слишком сильном жаре.

Лавочник побагровел.

— Что?!

— Редкостная дрянь, — повторила я громче.

— Да вы посмотрите! — лавочник всплеснул руками и обратился к собравшимся зевакам. — Вы слышали?! Девчонка учит меня варить кофе! Я двадцать два года стою на этом углу!

— И переводите зерна! Я лучше варю!

— Варю, как умею! Лучше умеешь? Открывай свою лавку, вставай напротив и посмотрим!

Микаэль подошел сзади и положил на прилавок серебряную монету.

— Позвольте даме приготовить самой.

Лавочник посмотрел на монету. Потом на дракона. Потом снова на монету, и его негодование испарилось со скоростью, обратно пропорциональной номиналу.

— Ну, если дама желает... турка вон та. Песок горячий.

Я закатала рукава.

Молола зерна сама, потому что молотое у него лежало открытым и выдохлось. Насыпала в турку, добавила щепотку соли, залила холодной водой и утопила турку в песок по самое горлышко. Ждала, следя за пенкой: как только шапка начала подниматься, вынула, дала осесть, вернула обратно. Три раза.

Потом взбила молоко в кувшинчике, который нашла у лавочника, прогрела его на краю жаровни и влила в чашку тонкой струйкой, покачивая запястьем.

Пенка получилась так себе, молоко было жирное и вело себя иначе. Но на белой поверхности все-таки проступил кривоватый листик.

Я протянула чашку Микаэлю.

Дракон посмотрел на рисунок, потом на меня, потом сделал глоток.

— Это, — произнес он медленно, — лучший кофе в моей жизни.

— Спасибо, — ответила я, чуть смущенно.

Приятно было слышать от него комплименты.

— Это правда замечательный кофе!

Люди на улице с интересом на нас посматривали, а те, кто собирался встать в очередь за кофе, теперь не спешили это делать. Похоже слышали мою оценку.

Лавочник возмущенно махнул рукой:

— Да он просто ухаживает за ней! Все знают, что лучше моего кофе на базаре нет.

Микаэль подмигнул мне, допил кофе разом и подставил локоть ля дальнейшей прогулки.

— Откуда вы умеете так варить кофе?

— Я работала баристой.

— Кем?

— Человеком, который варит кофе. Несколько раз устраивалась в кофейню.

— Разве вы не специалист по зверям? — нахмурился Микаэль.

И я снова увидела это выражение лица, чуть хмурое и недоверчивое. Только похоже дело было не во мне. Дракон в принципе тяжело воспринимал что-то, что идет в разрез с его представлениями.

— Я зоолог, да. Работала в зоопарке с копытными и грызунами, потом в реабилитации. А потом случился пожар. Сгорел главный корпус, и зоопарк закрыли на реконструкцию, которую не могут закончить уже три года. Денег нет, документы никто не подписывает, звери разъехались по другим зоопаркам и передержкам. И я пошла в кофейню, — закончила я. — Потому что зоолог без зоопарка никому не нужен. А кушать хочется каждый день.

— Зоопарк, это что-то вроде зверинца на ярмарках?

— Нет, — я покачала головой. — Не зверинец. Зоопарк — это место, где живут животные, которые не могут вернуться в природу. Раненые, выросшие в неволе, конфискованные у контрабандистов. Хороший зоопарк дает им условия, максимально близкие к естественным: правильную площадь, правильный климат, правильную еду, правильных соседей. И занимается разведением видов, которых почти не осталось.

— То есть их не показывают на потеху?

— Показывают. Но никакой дрессировки или шоу. Звери просто живут, а люди со стороны могут на это посмотреть.

— Мне нравится такой подход, Мне никогда не нравились ярмарки с диковинными зверями на цепях. Их устраивали каждую весну на Деревенской площади: клетки, цепи, звери. Толпа кидает в них камушки. Я выдвинул запрет на их проведение на подведомственных землях восемь лет назад. Его одобрили. Вообще, я надеялся, что его поднимут на государственный уровень, но нынешнего короля подобные идеи не интересуют. Почему вы на меня так смотрите?

Я поймала себя на том, что и правда таращусь на него. Надо же, лорд-дракон, который выселяет меня из бабушкиного дома, чтобы разместить вместо него прибыльную гостиницу, вдруг выступает против жестокого обращения с животными.

— Ничего, — япожала плечами и отвернулась в сторону. — Просто это неожиданно. Вы не похожи на человека, который заботится о животных.

—А на кого похож?

Я подумала секунду и решила сказать как есть.

— На человека, который смотрит на людей, а видит цифры.

— Вот как? — Микаэль не сердился, кажется ему правда было интересно узнать чье-то честное мнение, — Мне говорили, что я выгляжу, как мешок с деньгами.

Я удивленно посмотрела на дракона.

— Разве? Ну, то есть вы выглядите привлекательным, одежда опрятная, дорогая, статус, но при первой встрече… вели себя грубо.

—Грубо? — теперь уже удивленным выглядел Микаэль.

— Да. Представьте чувства человека, который в другом мире оказался. Страх, ужас, паника, а тут вы со своим уведомлением о выселении.

— Простите, — дракон вздохнул, — Я был весь в работе, честно говоря, все начиналось, как рядовой визит. А потом я увидел вас и вы совсем не выглядели напуганной.

Мы прошли мимо лавки, где продавали шляпы, и я невольно замедлила шаг. Шляпы были невероятные: с перьями, с вуалями, одна даже с крошечной клеткой, в которой сидела механическая птица. Я невольно замедлила шаг, а Микаэль воспользовался этим, чтобы осторожно развернуть меня к себе.

— Вы были очень смелой.

Микаэль посмотрел мне в глаза, отчего я даже немного смутилась, вспоминая, как назвала дракона красавчиком, говорила с его фамильярном, хохотала, называла все сном.

— Я выглядела глупо.

— Немного, — улыбнулся Микаэль, — Я тоже.

— Немного, — я улыбнулась в ответ и мы пошли дальше.

За шляпами шла улица с музыкальными инструментами, и оттуда доносилось нестройное треньканье: кто-то пробовал товар. Потом был целый ряд книготорговцев, где на лотках лежали фолианты в кожаных переплетах, и над каждым висел ярлычок с указанием мира происхождения. Я задержалась у одного лотка, разглядывая корешки на незнакомых языках.

Было приятно просто так гулять под руку с драконом. Я чувствовала себя в безопасности. А еще не обязательно было о чем-то говорить, можно и помолчать. Все равно хорошо.

Потом Микаэль купил нам по стаканчику какого-то приятного лимонада, который шипел на языке и щипал нос.

Мы свернули в переулок, потом еще раз, и вышли на тихую улицу с добротными двухэтажными домами и остановились у одного из них.

— Что такое? — спросила я, оборачиваясь по сторонам, — Вы устали гулять?

— Мы пришли, — дракон махнул рукой на табличку на доме.

Было написано на местном, но продублировано на русский.

«В. Нечаева. Юридические консультации».

Вздох разочарования вырвался сам собой.

— Я и забыла, что мы не просто гуляем. Мне так неловко, — призналась я.

— Отчего же?

Дракон напротив выглядел спокойным и уверенным.

— Оттого, что нам предстоит судиться. Это... — я поискала слово. — Это как-то неправильно.

Дракон пожал плечами и улыбнулся, помогая мне подняться по ступеням.

— Это работа, а не личное. Меня восхищает ваше упорство. Ваша энергия. То, как вы возитесь с фамильярами и как за четыре дня подняли заведение из ничего. Простить вам долг по аренде и штрафы я не могу, это не в моей власти и не в моих принципах. Но смею ли я надеятся, что независимо от исхода дела вы не откажете мне в еще одной прогулке.

Я моргнула.

Это же... это же было приглашение? На свидание?

Дракон смотрел на меня и ждал ответа.

Дверь конторы приоткрылась.

— Вы ко мне, Морлэйт, или дверью ошиблись? — на пороге стояла женщина в клетчатой коричневой юбке и жилете, с гладко зачесанными каштановыми волосами и круглыми очками, за стеклами которых сверкали зеленые глаза.

— К вам. Вернее она к вам. Позвольте представить моего оппонента по грядущему судебному разбирательству. Дарья Сергеевна.

Вероника смерила меня взглядом и хмыкнула.

— С драконом будете судиться?

Я неуверенно кивнула.

— Тогда войдите от него немедленно и прекратите всякое общение! Морлэйты бессердечны и беспощадны, все, что вы скажете будет использовано против вас.

С этими словами Вероника затащила меня в контору.